Он согласился. Не сразу. Потребовалось почти десять минут, чтобы убедить его принять выбитое нами соглашение.

— Обидно.

Это оказалось первое слово, которое я услышал от Марины, за всё время нашей поездки обратно на работу.

— Не каждое дело можно выиграть, — пожал я плечами, глядя в окно. — Мы сделали то, что смогли. Выбили для него лучшие условия из всех возможных. Ты не хуже меня знаешь, что выиграть это дело в суде было бы нереально.

— Но они ведь…

— Доказать это невозможно, — покачал я головой. — Скажи, Марин, ты знаешь, как часто заключаются досудебные соглашения?

— Ну это где-то…

— Более девяносто двух процентов всех исковых требований находят решение, даже не доходя до зала суда. Это если верить последним статистическим данным. Это невероятно высокий показатель. На самом деле, я бы даже сказал, что он заоблачно высок. Знаешь, чем его можно объяснить?

— Экономия времени и денег для обеих сторон, — принялась перечислять она, — сохранение отношений, гибкость и поиске решений, меньшие затраты сил, чем на судебных процессах.

Я кивнул.

— Верно. Но ты забыла об ещё одном моменте.

— Каком?

— Безысходность.

— Саша, я же уже сказала тебе…

— Безысходность, Марин. Ситуация, из которой нет выхода. И судебное разбирательство только всё усугубит. Я сейчас не шучу. И говорю не о том, можно или нет выиграть процесс. Сам факт, что дело попадёт в суд, буквально сделает хуже для твоего клиента. Примерно, как это происходило сейчас.

Она немного помолчала, явно обдумывая мои слова.

— Я не стану отказываться от этого дела, — с уверенностью произнесла она. — Я ей верю.

— И ты готова поставить на это свою работу? Задумайся, что будет, если ты возьмешься за это дело по собственной инициативе и проиграешь.

— Если я возьмусь за это дело и проиграю, то её посадят на двенадцать лет, — медленно, словно выдавливая из себя каждое слово, сказала она. — Посадят за то, чего она не совершала! Да она до тридцати будет сидеть в тюрьме, а когда выйдет, то это буквально закроет ей хоть какую-то дорогу к нормальной жизни. Она не сможет ни получить образование нормальное, ни работу…

— Причина?

Марина непонимающе посмотрела на меня, сбитая с толку вопросом.

— Ч… что?

— Я хочу знать, почему именно ты хочешь взять это дело.

— Я же уже сказала…

— Да боже мой, Марина! Хватит нести эту чушь! Девчонке должны были предоставить государственного адвоката. А тот, в свою очередь, может отказаться от дела только по очень уважительной причине. Либо конфликт интересов, либо собственная некомпетентность в этой области. Значит, либо ей предложили сделку, которая её не устроила, либо…

Я вдруг замолчал, поражённый догадкой. Посмотрел на сидящую с понурым видом Скворцову.

— Ей ведь назначали адвоката, ведь так?

— Д… да.

— Марина. Я не хочу выдирать из тебя информацию клещами.

— Четверых, — сказала она.

— И все они отказались, я прав?

— Угу, — понуро кивнула Марина. — Все сослались на собственную некомпетентность в данном вопросе и отсутствие опыта для защиты клиента. Один за другим.

— И тогда она обратилась к тебе, я правильно понимаю? Не просто так. Она это сделала потому, что знает тебя.

Потребовалась почти минута на то, чтобы я наконец услышал тот ответ, который ожидал услышать.

— Нет, Саша. Не она. Ко мне пришла её старшая сестра.

От авторов: Ребят, спасибо вам большое. Сегодня второй том собрал 1000 ваших царских лайков. Для нас это очень и очень много значит. И в качестве ответного жеста мы сегодня напряглись и выдали для вас сразу две главы. Приятного чтения.

Спасибо вам за вашу поддержку. Вы лучшие!

— Так что?

— Что «что»?

— Ты займёшься этим делом? — спросил сидящий напротив меня Виктор.

Я ответил не сразу. Мы сидели у него на квартире и пили пиво. К другу я поехал практически сразу же, как закончил дела на работе. Во-первых, следовало проверить его. Во-вторых, от бесконечной работы даже кони дохнут. Мне требовалось поговорить с кем-то, с кем не надо думать о каждом слове и действии.

Короче, я тупо хотел расслабиться и отдохнуть.

— Не знаю, — пожал я плечами, развалившись в удобном кресле. — А ты сам бы за него взялся? Учитывая то, что я тебе рассказал?

Виктор задумался, хлебнул пива прямо из бутылки и покачал головой.

— Не. Вряд ли. Ты знаешь, как я отношусь к наркотикам.

Ещё бы я не знал. Он буквально слюной от ярости брызгал, когда несколько месяцев назад рассказывал мне, как пара стажёров в клинике, где работал Виктор, воровали обезболивающие. Подделывали этикетки на препаратах. В итоге вместо положенных лекарств больные получали плацебо. И ведь какие ублюдки. Специально выбирали стариков, которые доживали последние дни. Сволочи.

В такие моменты я даже жалел, что не занимал прокурорское место. Отправить такую вот шваль в камеры до тех пор, пока у них полжизни не пройдёт, — мечта любого хорошего прокурора.

И именно это являлось главной помехой в этом деле. Если против Марины в суде будет выступать подобный человек, то сожрёт её с потрохами.

— Знаю, Вик, — ответил я и допил оставшееся в бутылке пиво. — Ещё как знаю. Но девчонку взяли с тремя кило этой дряни. Она, конечно, заявила, что ничего о них не знала, но…

Пожал плечами и взял со столика ещё одну бутылку.

— У неё есть приводы ещё до совершеннолетия.

— Серьезные?

— Нет, на первый взгляд. Воровство в магазинах. Несколько случаев. Само по себе это ерунда. Но в суде перед присяжными это послужит дополнительным стимулом, чтобы вынести ей обвинительный приговор. Ты же знаешь пословицу. Обманул однажды…

— Обманет снова, — закончил друг за меня.

— В точку. Сам факт того, что она уже нарушала закон, послужит для них… ну не знаю, это будет как лакмусовая бумажка. В их голове застрянет мысль, что она уже несколько раз преступала закон. А значит, вполне могла сделать это снова.

Вся эта история мне не нравилась. Нет, я не про девчонку и её проблемы с законом. Я про Марину. К ней обратилась подруга и попросила помочь. Учитывая то, что я знал о Скворцовой, просьба эта выглядела как жест отчаяния. Особенно в свете её слов, что сразу четыре государственных защитника отказались от этого дела.

Четыре! И каждый заявил, что не имеет достаточной компетенции. Бред. Фарс чистой воды. И я ни на секунду не сомневался, что Марина заметила бы эту странность, если бы не личная вовлеченность в дело.

«Я невиновен!»

— Сука, — тихо пробормотал я, сделав ещё один глоток.

— Что ты сказал? — не понял меня Виктор, но я покачал головой.

— Ничего. — Не говорить же ему, что вспомнил своё дело из прошлой жизни. Он это тупо не поймёт. Поганые воспоминания из прошлого в последнее время посещали меня всё чаще и чаще.

— Так что ты будешь делать? — спросил он. — И не ври мне, Саша. Я же вижу, что ты раздумываешь над этим делом.

— Твою бы проницательность да в правильное русло.

— В смысле? — друг удивленно посмотрел на меня. — Я же врач. Куда ещё правильнее?

— Ты студент и стажёр, — поправил я его.

— И что? Людям помогаю, значит, молодец. Ладно. Вижу, что ты не очень хочешь говорить об этом. Тогда, может быть, наконец прояснишь для меня то, что произошло на заводе? И не отнекивайся, как в прошлый раз, пожалуйста. Саша, ты приказал этим людям убить себя. Я ведь помню.

Хотел поморщиться, да что толку-то. Знал ведь, что эта тема всплывет.

Кстати, я узнал, как Даумов нашёл Виктора. Ладно, не я сам. Это узнал Виктор со слов самого Даумова. Они каким-то образом отследили нас от ресторана, когда мы уезжали оттуда с Мариной. Знать бы ещё, каким образом, но этот хмырь ему ничего не рассказал.

Да и сейчас это было уже не так уж и важно.

Немного подумав, решил, что если и есть в этом мире человек, которому я готов довериться, то он сейчас сидит напротив меня и пьёт пиво…