— Хороший адвокат никогда не будет сдавать свои источники информации, Светлана Сергеевна, — я пожал плечами.

— Угу, — хмыкнула она. — Знаю я твои источники. Скоро один такой рыжий источник по свой пятой точке выхватит за излишнюю словоохотливость и инициативность.

— Не знаю, о чём вы, — развёл я руками. — Но если мы говорим об одном крайне любезном секретаре, то я не пересекался с ней уже пару недель и вообще не понимаю, о чём вы говорите.

— Ну да, конечно же, — вздохнула она, после чего посмотрела на часы на стене. — Знаешь, Рахманов, сейчас как раз время обеда. Не составишь мне компанию?

Ну наконец-то. Хоть теперь что-то узнаю.

— С удовольствием, Светлана Сергеевна. С большим удовольствием.

Дела, которое ты ищешь, в архивах нет, — произнесла Сергеевна.

О боже мой!!! Не может быть!!!

Так бы я, наверно, закричал, если бы эта новость хоть сколько-то меня удивила. Ага, конечно. Как будто я этого и так не понял. Да и то, что место для обеда она выбрала за пределами здания, в небольшой кафешке в соседнем бизнес-центре, наводило на, мягко говоря, определённые мысли касательно этого разговора.

— Спасибо, — максимально вежливым тоном поблагодарил я её. — Я, вообще-то, уже в курсе. Сам уже в этом убедился. В противном случае я бы к вам с этим вопросом не пришёл. Проблема не в том, что там его нет. Проблема в том, чтобы узнать, где оно сейчас.

Сергеевна хмыкнула так, будто я сказал что-то забавное и отправила в рот помидорку черри из своего салата. Прожевала её и, отложив в сторону вилку, внимательно посмотрела на меня.

— Нет, Рахманов, проблема не в этом, — спокойным голосом заметила она.

— И в чём же?

— В том, зачем тебе вообще нужна эта информация.

— А личный интерес, что, не подойдет в качестве причины?

— Только если ты значительно глупее, чем я думала раньше, — заметила она. — И если дело действительно в этом, то, боюсь, что я зря трачу время на этот весьма пустой разговор.

— Хорошо. Давайте предположим, что это не просто личный интерес…

— Давай, — согласилась она. — Это, в свою очередь, вновь возвращает нас к моему вопросу. Зачем тебе эта информация?

Странный вопрос. Вообще, слишком много странностей. Если бы она не собиралась раскрыть мне её, то к чему весь этот цирк с разговором во время обеда?

Нет. Здесь определённо что-то другое.

Я сконцентрировался на её эмоциях. Надеялся на то, что это сможет дать мне какую-то подсказку, но едва только начал разбираться в хитросплетениях чувств сидящей передо мной женщины, как их разом отрезало. Будто ножом отсекли. Вместо привычного ощущения чужих эмоций я натолкнулся на… нет, не пустоту, как в случае с обладателями Реликвии или носителями артефактов. Тут оказалось нечто иное. Будто на высокую каменную стену натолкнулся.

Похоже, что удивление от случившегося достаточно сильно отразилось на моём лице, чтобы она это заметила.

— Прости, Рахманов, но твои трюки на мне не сработают, — её губы тронула короткая улыбка.

Мне стоило больших сил, чтобы не вытаращиться на неё в удивлении.

— Вот сейчас не понял.

— Мы оба знаем, что всё ты прекрасно понял, — с намёком сказала она. — Просто пытаешься вида не показывать. Ты неплохо контролируешь собственное лицо, но, как я уже сказала, со мной этот трюк не пройдёт.

Так. Подумаем…

— У вас нет собственной силы, — пробормотал я. — И на действие артефакта это не похоже.

— А ты видел их все? — с ухмылкой спросила она, на что я только пожал плечами. Такой вариант я и правда не рассматривал. Кто знает, сколько видов таких побрякушек существует в мире?

— Думаю, что глупо и самонадеянно с моей стороны будет ответить «да».

— Если ты глупее и самонадеяннее, чем я думала, то да. Будет, — согласилась она.

— Может быть, вернёмся к нашему разговору? — предложил я ей. — А то, боюсь, что у меня скоро будет столько вопросов, что голова кругом пойдёт.

— Попробуй, — предложила начальница отдела кадров.

Сергеевна протянула руку и взяла свою чашку чая с молоком. И при этом не сводила с меня своего внимательного взгляда.

И что спросить? Может быть, почему мы тут сидим? Или откуда ей известно о моих способностях? Или ещё что?

Нет. Хватит ходить вокруг да около. Тем более, что я сильно сомневался в том, что она ответит хоть на один из вышеперечисленных вопросов. Почему-то мне казалось, что эта женщина и слова лишнего не скажет, если не решит, что это отвечает её интересам.

— Почему этого дела нет в архивах? Даже упоминания.

— Разумеется, потому что оно и не должно было там оказаться, — ответила она, так, будто это было очевидно, как наличие солнца на небе в полдень.

— Это не сильно проясняет ситуация, знаете ли, — стараясь не раздражаться от этой дурацкой игры в угадайку. — Почему его там нет?

— Может быть потому, что кто-то не хотел, чтобы молодые стажёры совали свои длинные носы не в своё дело…

— Светлана Сергеевна, может быть, хватит придуриваться? — резко перебил я её. — Вам, очевидно, прекрасно известно не только то, что за документы там находились, но и то, к кому они имеют конкретное отношение.

— Заметь, ты продолжаешь задавать вопросы, хотя до сих пор не ответил на мой, — в ответ сказала она. — Зачем тебе эта информация?

— Потому что я хочу знать, кто виновен в смерти Виктории Громовой.

— То есть, в её убийстве, — перефразировала она.

— То есть, вам что-то об этом известно, — сделал я логичный вывод из её слов.

— Зависит от того…

Всё. Достало.

Я просто встал из-за стола.

— Спасибо вам за разговор, Светлана Сергеевна, — холода в моём голосе было бы достаточно для того, чтобы превратить чай в её чашке в лед. — Простите, что потратил ваше время. Я как-нибудь сам разберусь с тем, чтобы найти ответы на свои вопросы.

Не хочет говорить — прекрасно. Плевать. Сам разберусь. Все эти игры в «а, зачем», «а, почему» у меня уже в печёнках сидели. Хватит. Достало.

— Артём Райновский, — прозвучало у меня за спиной, когда я уже отвернулся от сидящей за столиком женщины.

— Что? — спросил я, повернувшись к ней.

— Ты меня слышал.

Так, вот сейчас, если честно, удивлён. Сергея Райновского, второго владельца фирмы наряду с Павлом Лазаревым, я видел лишь один единственный раз, да и то мельком. Когда в фирме творилась та история с Румянцевым и подставой Скворцовой. В остальное же время он там практически не появлялся, оставив всё на откуп Лазареву и предоставив компанию в его практически полное владение.

О том, что его сын, Артём Райновский, работал здесь, я тоже знал. Более того, его имя пару раз даже всплывало в наших с Громовым разговорах. На тот момент он занимал место одного из старших адвокатов в компании. Это тоже упоминалось в наших с Громовым беседах. Как и то, что он ушёл он из фирмы как раз пять лет назад. Именно его место потом занял Роман Лазарев.

Ещё тогда я думал над этим, но… зачем? Для чего сыну графа, у которого всё будущее, считай, уже устроено, заниматься хоть чем-то противозаконным?

Глупость, конечно. Даже просто подумать о подобном вопросе казалось смешным. Да тысяча причин. Буквально.

— При чём здесь он? — задал я прямой вопрос, вернувшись обратно за столик.

Сергеевна пригубила свой чай и покачала головой.

— Давно уже прошли времена, когда аристократы являлись гордостью государства, которому служили, — пробормотала она. — Все эти идеалистические фантазии о благородных и честных до мозга костей дворянах развеялись прахом. Теперь на первом месте стоит «бизнес». Влияние. Деньги…

Я не смог сдержать ироничной усмешки.

— А что? Неужто когда-то было иначе?

— Ты удивишься, Рахманов, но да, когда-то было иначе. Теперь же… Очень многие делают всё, что в их силах, чтобы сохранить то положение, которое у них имеется в этом стремительно меняющемся мире. Чаяния простых людей мало их заботят.