— Могли, Андрей, — вторя его мыслям, проговорил стоящий рядом с ним Илья. — Ты сделал правильный выбор.

Услышанное наполнило его таким небывалым воодушевлением, что это сложно было передать словами. Отец оценил его! Оценил его выбор!

В этот момент он уже не слышал ни криков, доносящихся с первого этажа клиники, ни отзвуков выстрелов. Перешагнув через лежащие на холодном тротуаре тела, он направился ко входу, шагая по осколкам разбитого стекла и пустым, блестящим латунью гильзам.

А оба микроавтобуса вновь завели свои двигатели и тронулись с места. У них была ещё одна, последняя задача.

Несколькими минутами ранее…

— Саша, мы нашли Андрея, но есть проблема.

Услышав его, я нахмурился.

— Какая ещё проблема?

— Он скрывался на старом закрытом заводе на окраине. Твой пёс едва из окна машины не выпрыгнул, когда они мимо его территории проезжали. Михалыч с ребятами осторожно решил осмотреть место…

— Подожди, мы же договаривались, что не будем лезть на рожон…

— Да-да-да, — кажется, судя по голосу, Князь сейчас закатил глаза. — Я в курсе. Но Михалыч, чтоб его, решил проявить инициативу. И сейчас я ему за это благодарен. Если бы не он, то мы бы не узнали, что Андрей уже уехал.

— То есть, его там нет? — спросил я и мысленно выругался оттого, насколько глупо прозвучал этот вопрос.

— Именно.

— А что, если он вернётся? — тут же предположил я, глядя в окно и без особого интереса наблюдая за тем, как по подъездной дороге к зданию едут две машины скорой помощи. — Князь, он же не может…

— Саша! Это сейчас не важно, — перебил меня Князь, и в этот раз в его голосе прозвучала тревога. — Послушай меня. Михалыч и его ребята нашли там автомобильную краску и трафареты.

— Чего? — я чувствовал, что это сбило меня с толку. — Они машины перекрасили что ли?

— Не просто перекрасили. Похоже, что они замаскировали их под скорые. Там есть эмблемы одного из центральных госпиталей, понимаешь, к чему я веду?

Бывают в жизни моменты, когда пазл складывается в общую картину из разрозненных кусочков. Когда тебе удаётся увидеть всю картину целиком, больше не отвлекаясь на мелкие детали, заслоняющие общий вид. Увидеть лес за деревьями.

Сегодня здесь были Лазаревы и их дети. Был Распутин. Елена. Не мог же он? Это ведь безумие. Тут столько охраны, что любая попытка проникнуть в клинику окажется форменным самоубийством. Даже если Андрей попытается, то отсюда уже не выберется… Да какое, к чёрту, выберется⁈ Это место сейчас чуть ли не крепость! Сунуться сюда — означало выбрать путь в один конец.

А что, если он и не собирается бежать?

Эта мысль вошла мне в мозг раскалённым гвоздём. Настолько простой и в тоже самое время пугающей она была.

Одна из скорых снова появилась на моих глазах, скрытая до этого момента широким навесом, прикрывающим центральный вход в клинику. Она вырулила с подъездной дороги и направилась куда-то в сторону, объезжая здание сбоку.

Выкрашенная в яркий белый цвет. С эмблемами центрального госпиталя на боках. И с яркими алыми брызгами на белой краске…

— Князь! Он здесь! — проговорил я, резко отворачиваясь от окна. — Он в клинике. Предупреди всех кого можешь!

— Понял. Саша, мы скоро будем. Не рискуй пож…

Я уже оборвал звонок и сунул телефон в карман. Буквально за пару секунд оказался рядом со столиком, за которым сидела Настя в ожидании меня и схватив её за руку, выдернул девушку со стула.

— Эй! Саша, ты чего…

— Быстро звони отцу! — приказал я ей. — Скажи, что Андрей… скажи ему, что мой брат здесь. Он поймёт…

— Что, я не понимаю…

— Делай, я сказал! — рявкнул я, направляясь в сторону выхода из кафетерия. — Нужно предупредить его и Распутина…

Кто-то резко схватил меня за запястье, выворачивая правую руку мне за спину. В следующую секунду меня грубо уложили лицом на пустой стол, прижав к нему так, что даже мысли о том, чтобы вырваться не осталось. Тут вздохнуть бы, какое уж выбраться…

— Что вы делаете⁈

— Госпожа Анастасия, отойдите назад, — пробасил удерживающий меня мужик. Скорее всего, один из охранников Лазаревых. — Мы займёмся этим…

Видимо, среагировал на меня. Чёрт, а я ведь даже эмоций его не ощущаю. Видимо, тоже с амулетом.

— Отпустите его!

— Отойдите, мы сами разберёмся…

— Скажите Лазареву, что мой брат здесь! — выкрикнул я, стараясь хотя бы лицо от стола оторвать.

— Заткнись! — тут же прошипели мне в ухо. — И не делай резких движений.

— Да мать вашу! Послушайте меня! — ещё одна попытка вырваться из хватки обоих охранников оказалась полным провалом. Хрен я куда денусь, когда меня эти девяностокилограммовые шкафы прижали. — Свяжитесь с Павлом! Скажите ему, что он здесь! Настя! Сделай это! Прямо сейчас!

— Саша…

— НАСТЯ! БЫСТРО!

Я видел страх и непонимание в её глазах. Но, как это ни удивительно, за время нашего общения она привыкла мне доверять. А потому я увидел, как она в спешке зашарила руками в кармане своего бежевого пиджачка, стараясь найти мобильник.

Но мой взгляд привлекло не это. Я вдруг увидел мужчину лет двадцати пяти или немного старше. В форме медбрата или чём-то подобном. Он шёл к нам с абсолютно спокойным выражением на лице. Словно перед ним вообще ничего не происходило.

А вот его эмоции… я ощутил в них то, что однажды почувствовал в Изабелле. То, что чувствовал в её служанке, когда та едва нас с Романом на фарш не пустила. Тоже самое, что и у того директора фонда в Америке. Полное несоответствие эмоций и внешнего состояния. Парень был в ужасе. Все его чувства словно кричали о том, что внутри его разум бьётся в панике, стараясь вырваться за пределы ужасающей темницы, в которую превратилось его тело. То самое тело, что сейчас шло прямо к нам с улыбкой на лице.

На моих глазах он подошёл прямо к нам.

— Отойдите! — приказал один из охранников, тот, что заломил мне руку за спину. — Мы из личной охраны его сиятельства, графа Лазарева и…

Что именно он хотел сказать дальше никто из нас не услышал. Парень в форме сотрудника клиники просто извлёк из кармана своих штанов скальпель и одним движением всадил его мужчине в шею.

Настин испуганный крик резанул мне по ушам.

Если до этого момента настроение собравшихся в кафетерии людей находилось в состоянии близком к испугу и удивлению, то теперь оно превратилось в панику. Испуганные крики едва не оглушили меня.

А я ощутил, как прижимающая меня к столу хватка ослабла. Второй Настин охранник не стал тратить время на расспросы и увидев, что случилось с его напарником, отпустил меня и выхватил оружие.

Два выстрела громовыми разрядами ударили по ушам. Пули нашли свою цель, но не спасли телохранителя. Кинувшийся прямо на выстрелы мужчина даже не обратил внимания на свои раны. Вместо этого он полоснул охранника по горлу скальпелем. И кинулся ко мне.

Видя, что случилось, я закрылся рукой и что есть силы пнул его в грудь. Отбросив противника, схватил Анастасию за руку и с максимально возможной скоростью потащил её к выходу.

Точнее попытался. Мы даже пяти шагов сделать не успели. Вся дальняя стена кафетерия, которая выходила окнами в сторону сквера оказалась попросту снесена взрывом…

Скрежет. Громкий, почти что оглушительный вой пожарной тревоги. Кто-то кричал совсем рядом. Зовет на помощь. Всё это приглушенное и какое-то… далекое. Невероятно далекое и такое странное. Почему я это слышу? Что вообще случилось? Всё, что я успел запомнить — как вся дальняя стена «лопнула». Другого слова я просто подобрать не смог бы.

Но всё это не стояло даже близко по сравнению с тем, что я почувствовал, когда минули первые мгновения. Те самые, когда пришло хоть какое-то подобие ясного сознания.

Потому что вслед за ними пришла боль. Не какая-то конкретная. Болело буквально всё. Но хуже всего приходилось именно голове. Ощущалась она так, словно в неё свинца налили. Расплавленного. И…