Я заметил, как по телу Арраса пробежала дрожь. Он невольно вздрогнул, словно получил пощечину. Но мгновение спустя его челюсти сомкнулись, а пальцы так сжали рукоять меча, что костяшки побелели. Гордость и ярость боролись в нем с чем-то более глубоким — с инстинктивной, вышколенной годами осторожностью.

— Я прекрасно помню, с кем говорю, магистр Вальтер. — выдавил он, и в его голосе все еще звенела сталь, но теперь в ней слышались трещины. — Но законы Империи непреложны! Системные Творцы запрещены! При обнаружении их следует уничтожать немедленно!

— Действительно. — кивнул дядя, словно соглашаясь с очевидным. — А что предписывают законы, если Творец был выявлен в процессе Инициации?

Вопрос повис в воздухе. Аррас на мгновение застыл, его мозг лихорадочно перебирал заученные наизусть протоколы.

— В таком случае… — он произнес это медленно, словно извлекая из памяти пыльное правило, — необходимо немедленно доложить императору и ждать его высочайшего решения. Никаких самостоятельных действий.

Тишина у ворот стала абсолютной. Слова Вальтера медленно доходили до сознания Арраса. Его взгляд, полный ненависти и подозрения, метался между дядей и мной. Гнев в его глазах начал уступать место недоумению, которое быстро переросло в изумление.

— Неужели… — голос Арраса вдруг стал тише, почти шепотом. — Этот молокосос… прошел Инициацию совсем недавно?

Вальтер кивнул, коротко и решительно.

— Сообщение императору уже отправлено. Более того, в этом городе, Аррас, сейчас находятся два Творца, а также несколько успешно инициированных.

Лицо Арраса исказилось от изумления. Он широко распахнул глаза, недоверчиво переводя взгляд с Вальтера на пространство над моей головой, словно пытаясь отыскать там подтверждение услышанному.

— Невозможно… — прошептал он. Затем его глаза сузились. — Это… как-то связано с системным сообщением? С появлением Первого Игрока?

Вальтер снова кивнул, и в этот раз в его взгляде промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение. Аррас замер, его могучая грудь тяжело вздымалась. Казалось, весь его мир, все его представления о порядке, только что перевернулись с ног на голову. Медленно, почти нехотя, он опустил меч. Острие клинка с глухим стуком коснулось земли. Его спутники, следившие за каждым его движением, после короткой паузы последовали примеру.

— Магистр… — Аррас провел рукой по лицу, и его плечи на мгновение по-старчески обвисли. — Прошу прощения за мои… резкие слова. Мы долго шли. Устали. Не оправдываюсь, но…

— На первый раз прощаю. — холодно оборвал его Вальтер. — Но второго раза не потерплю. Впредь не забывай, кто перед тобой стоит. Никогда.

Я слушал этот диалог, и в моей голове крутился единственный вопрос: насколько же высоко находится мой дядя в иерархии Имперских Системщиков? Если один лишь взгляд и пара фраз заставили такого бойца, как Аррас, буквально трепетать. Пока что масштаб его влияния и власти был для меня загадкой, но я начинал понимать, что он куда значительнее, чем я мог предположить.

Аррас, собравшись с мыслями, поднял голову. Ярость в его глазах сменилась усталой решимостью и покорностью.

— Магистр, почему нас не пускают в город? Наши люди измотаны, им нужна помощь.

— Перед тем как впустить твоих воинов, каждого проверят на инфицирование Лесной скверной. — без тени сочувствия ответил Вальтер. — Построй людей перед воротами. Лекари и целители проведут осмотр. После проверки каждому окажут необходимую помощь. А пока… — его взгляд скользнул по изможденной колонне воинов, застывшей в немом ожидании, — вы расскажите, что произошло на фронте. Доклад, Аррас. Мне нужно знать все.

Атмосфера перед воротами, только что наэлектризованная сталью клинков и яростью Арраса, сменилась тягучим, неловким молчанием. Имперцы убрали оружие, но напряжение никуда не делось, оно затаилось в их глазах, в скованных позах, в немом вопросе, повисшем в воздухе. Я, Вальтер и вся пятерка «Когтя» стояли в призрачном круге, очерченным невидимой границей недоверия и шока.

Аррас тяжело вздохнул, и этот звук словно прорвал хрупкую пленку тишины. Его могучее тело, еще мгновение назад олицетворявшее собой агрессию, теперь выглядело поникшим под грузом усталости и пережитого кошмара.

— После выхода из города, — начал он, его голос, лишенный прежней мощи, звучал хрипло и устало, — мы с воинами гарнизона направились к границе с Лесом. Прибыв на место… — он замолчал, словно подбирая слова, способные передать весь ужас увиденного. — Мы обнаружили, что ближайшая крепость уцелела. Вот только воинов в ней почти не осталось. Из Системщиков выжил лишь молодой парнишка, да и тот умер при отступлении… — он на мгновение задумался, пытаясь вспомнить имя. — Эррик, кажется…

Взгляд Вальтера, до этого спокойный и бесстрастный, вмиг заострился, словно лезвие бритвы. Он молчал, но Аррас, ощутив этот взгляд на себе, нервно сглотнул и поспешил продолжить, пропустив имя.

— Первые дни мы укреплялись, пытались восстановить оборонительные щиты, и даже кое-чего добились. — в его голосе прозвучала горькая ирония. — Только все это оказалось напрасно. Из Леса вышла очередная волна тварей, и с ними был… «Шепчущий».

Услышав это слово, Вальтер невольно вздрогнул. Легкое, едва заметное движение, но для человека с его уровнем самообладания — равноценное крику ужаса. Казалось, он услышал имя злодея из самой жуткой детской страшилки, вдруг ставшей реальностью.

Аррас, заметив эту реакцию, мрачно кивнул, и его шрамы на лице словно стали глубже.

— Понимаете, магистр, — начал командир Когтя. — Против «Шепчущего» у нас не было ни малейшего шанса. Он не нападал напрямую, а направлял. Оркестрировал хаосом. Монстры, обычно действующие инстинктивно, превратились в слаженное войско. Поэтому мы отступили, стараясь спасти как можно больше выживших. — он с горькой усмешкой кивнул в сторону потрепанной колонны. — Уйти удалось немногим. И большинство заразились. Так что вы правы… Им всем нужна проверка. А кому-то… последнее пристанище.

Эти слова повисли в воздухе, словно тяжелое, ядовитое облако. «Шепчущий». Я мысленно занес это название в самый верх своего списка смертельных угроз. Если даже Вальтер, чей Путь Закаленного Тела достиг пятого уровня, содрогнулся при этом слове, то что уж говорить обо мне?

Пока я обдумывал услышанное, из рядов воинов, стоявших позади Арраса, вышел мужчина. Без шлема, с царапиной на лице и смесью отчаяния и надежды в глазах, он прошел мимо своих командиров, не обращая на них внимания, и остановился прямо передо мной, пристально всматриваясь в мое лицо.

— Я знаю, ты можешь нам помочь. — его голос звучал тихо, но твердо. — Я помню, как ты исцелял людей после нападения на город. Мой брат был одним из них.

По спине пробежали мурашки. Взгляды всех присутствующих, от ледяных глаз Вальтера до оценивающих взоров «Когтя», разом устремились на меня, словно оказывая физическое давление. В одних глазах я видел надежду, заставлявшую этого солдата идти против устава. В других — острое, колючее непонимание.

Я взял себя в руки, отсекая панику. Показывать слабость сейчас было равносильно смерти.

— Сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же спокойно и уверенно, как у солдата. — Но я не умею творить чудеса и не могу обещать того, что мне не под силу.

Солдат коротко кивнул и без лишних слов вернулся в строй.

Тяжелые городские ворота распахнулись, высыпая наружу медиков и санитаров. Организованные и хладнокровные, они быстро принялись выстраивать бойцов в колонны, приступая к проверке каждого на предмет заражения. Началась безжалостная сортировка: одних направляли в лазарет для лечения ран, других — в карантинный блок, откуда, по словам Арраса, многие уже не вернутся.

Пока шла процедура, дядя и остальные системщики из «Когтя» не сводили с меня глаз. Вальтер сделал шаг ко мне, его бледные глаза сузились.