— Вот и я о том же! Ты постоянно… — Настя вдруг замолчала, поморщилась, а затем на её лице появилась ироничная улыбка. — Ты так специально, да?

— Немного, — хмыкнул я. — Считай, что это небольшое развлечение с моей стороны…

— А филонить на подготовительных тестах? — уже куда более едко спросила она. — Это что? Тоже развлечения?

То, как это было сказано, каким тоном, моментально выбило меня из меня всю лёгкость и весёлое настроение.

Потому что сразу догадался, что именно произошло.

— София не могла тебе позвонить, — уже холоднее сказал я. — Марина?

— Да, — не стала скрывать Настя. — Она о тебе волнуется, Саша. Сказала, что ты едва сдал проверочный тест на комиссию…

— Я его сдал, Насть.

— Ты едва через минимальную планку перешагнул!

— Здесь не важно, едва ли я через неё перешагнул или же набрал золотую сотню, Насть. Я его сдал. В правилах что сказано…

— Саша, ты не можешь…

— Семьдесят пять баллов, Насть, — настойчиво повторил я. — Я набрал больше. И наберу больше если нужно будет. Комиссии этого достаточно для того, чтобы меня пропустили дальше и…

— А тебе самому этого достаточно?

— В смысле?

— В прямом. С каких пор ты стал довольствоваться минимальной планкой? А? Не напомнишь ли мне? С каких пор Александр Рахманов начал считать, что ему хватит и минимума?

— А с каких пор ты стала такой язвой?

Я ляпнул это раньше, чем подумал. Не хотел, чтобы он прозвучал грубо, хотя, по факту, именно таким он и прозвучал. А-то уж больно хорошо я знаю, какой взрывоопасной может быть сидящая напротив меня девушка. На моё изумление, этот вопрос не то, что её не обидел. Наоборот! Она с довольной усмешкой выпрямилась на стуле и скрестила руки на груди, глядя на меня с улыбкой.

— Может быть я всегда ей была. А может быть с тех пор, когда один нахальный парень пару раз спустил меня с небес на землю и вбил мне в голову, что я могу быть чуточку чем-то больше, чем придатком к своей фамилии. С тех самых пор, как я поняла, что собственная гордость проистекает не только из-за того, что у меня богатый папочка с графским титулом. С тех самых пор, Александр, как я встретила тебя в поганой каморке под названием отдел «pro bono». И потому я хочу знать, с каких это пор ты вдруг изменил себе и решил, что минимум, которого ты можешь добиться, — это тот максимум, на который ты согласен.

Голос. Интонации. Выражения лица. Может быть, раньше, когда мой дар с ней работал, я обращал на это куда меньше внимания, чем сейчас. Может быть. А может быть и нет. Сейчас это не так уж и важно. Потому что именно здесь, за этим дурацким столиком в кафетерии, сидя напротив неё, когда я не мог прочитать её эмоции, я вдруг с удивлением для себя понял, что сижу, по сути, с незнакомым мне человеком за одним столом. Может быть с кем-то новым?

И оттого мне одновременно хотелось, чтобы этот разговор никогда не заканчивался и… встать и уйти. Она ведь понятия не имеет, что сейчас происходит. Вряд ли отец всё дочурке докладывает.

— Настя…

— Я недавно Калинского встретила, — перебила она меня.

В этот раз уже настала моя очередь чувствовать, будто меня сбили с толку.

— Что?

— Да. В университете. на прошлой неделе.

Она довольно подробно описала их встречу. И в особенности то, что сказал ей Калинский. То, как он оскорбил её. Признаюсь, это едва не заставило меня заскрипеть зубами.

— Но не переживай, — продолжила Настя. — Я ему хорошенько «объяснила», что о нём думаю. Знаешь, что я ему сказала? Что он даже близко рядом с тобой не стоял. Ни как адвокат. Ни как мужчина. Даже не рядом. Слово в слово. Но вот одна мысль не даёт мне покоя.

Я промолчал. Спрашивать мне не особо хотелось, несмотря на столь… откровенный комплимент.

— Ну что же ты, Александр? Куда делось твоё любопытство? — Видно, что она явно наслаждалась диалогом. — Давай же. Спроси меня.

— Ладно, — махнул я рукой. — Давай. Скажи, какая же мысль так не давала тебе покоя?

Настя наклонилась ко мне через стол.

— Что после всего того, что я сказала, крайне странно видеть, что ты стремишься набрать лишь жалкие семьдесят пять баллов на экзамене. Потому что Лев получил на нём девяносто семь.

Наверно, будь кто-то другой на моём месте, то сказал бы, что уж лучше бы она дала мне пощёчину. Потому что будь я поглупее, то увидел бы в этом прямое оскорбление.

Но я слишком хорошо знал её, чтобы подумать о такой глупости. И я очень хорошо умел манипулировать людьми, чтобы не распознать такую пусть и «топорную», но всё-таки очень хорошую попытку.

— Я смотрю, кое-какие уроки из нашего общения ты всё-таки вынесла.

— У меня был хороший учитель, — заулыбалась она. Даже чуть покраснела. — Просто я не хочу, чтобы ты ударил в грязь лицом. Ты лучше него, Саша. Гораздо лучше. И я хочу, чтобы так впредь и оставалось…

— Ну раз так, то, может быть, дашь мне пару дополнительных занятий? — предложил я. Больше в шутку, но вот её реакция меня поразила.

— Хм-м-м-м… может и проведу, — с каким-то уж слишком многозначительным и чуть смущённым видом произнесла она.

Не. Нет. Не-е-е-е-е-т. Мне же показалось, да? Чёрт, понятия не имею, что она хотела этим сказать. Без возможности понять, что скрывалось за этими словами на самом деле… Я вдруг испытал резкое желание продолжить эту тему. Может мне и правда пара дополнительных занятий не помешают?

Я даже собирался развить эту мысль. Частично просто ради того, чтобы ещё больше смутить её, но меня прервал телефон, так не вовремя зазвонивший в кармане пиджака.

Достав его и глянув на дисплей, вздохнул. Тут просто пропустить звонок не выйдет. А очень хотелось.

— Насть, прости, но мне правда нужно ответить, — извинился я, вставая из-за стола.

— Конечно.

Вроде в лице не изменилась, а голосе прозвучала едва ощутимая обида.

Отойдя в сторону к широкому окну. По пути заметил, как через пропускной пункт въезжают две машины скорой помощи с мигалками.

— Что случилось, Князь? — спросил я, ответив на звонок.

— Саша, мы нашли Андрея.

Осталось совсем чуть-чуть. Совсем немного. Они… Он так близок к тому, чтобы всё закончить. Сегодня. Сейчас. Здесь!

— Ты слышал меня, сын?

Он поднял голову. Посмотрел на сидящего напротив него отца. Илья Разумовский заметил взгляд сына и ободряюще ему улыбнулся.

— Я горжусь тобой, Андрей, — мягким голосом произнес он и, подняв руку, положил её на плечо своему сыну.

Андрей вздрогнул, когда отец коснулся его. Такая сильная. Уверенная. Тёплая. Живая. Он ощущал, как пальцы отца ободряюще сжимают его плечо, как если бы тот хотел передать ему дополнительной уверенности.

«С кем, мать твою, ты вообще разговариваешь?»

Сказанные его братом слова в тот день разъедали его подобно едкому яду. Каждый раз, когда он вспоминал их последнюю встречу, именно эта, оброненная едва ли не случайно, фраза причиняла ему больше всего боли. Боли и непонимания.

Как Александр мог быть таким слепым⁈ Как он мог не видеть очевидного⁈ Их отец стоял прямо перед ним!

Машина вздрогнула, и Андрей удивленно моргнул. Его глаза нашли место, где ещё несколько секунд назад сидел его отец, но сейчас это кресло было пустым. Ну и что? Он мог просто куда-нибудь уйти. Он — Илья Разумовский. У него полным-полно дел, так ведь? Им столько ещё предстояло. Столько нужно было сделать для того, чтобы отомстить и вернуть им былое величие…

— Именно, Андрей, — кивнул сидящий напротив него отец. — Всё именно так, сынок. У тебя всё получится. Я не сомневаюсь в тебе. Ты лучше, чем твой брат…

Последние слова вновь вернули ему уверенность в себе. Но, что самое важное, они, будто водный поток, смыли из его сознания все мысли о последней встрече. Все сомнения. Всё, что случилось с ним: странные слова, проигрыш младшему брату. Всё это исчезло и растворилось без следа.

— Андрей?

Его имя, произнесённое тихим голосом, заставило молодого мужчину повернуть голову.