Это был сегодняшний снимок. Я как раз завёз Елизавету в отель перед тем, как ехать на работу. В тот момент она уже отошла от всего произошедшего и наконец смогла поверить в то, что всё действительно закончится. Она была счастлива. Настолько, что сама меня обняла.

В этом поступке не было какой-то сексуальности. Просто искренняя благодарность, выраженная в секундной физической близости. Я-то знал, что в тот момент она плакала, уткнувшись носом мне в плечо.

Но сейчас… Какая, к чёрту, разница, как обстоят дела на самом деле? Важно не то, что ты можешь доказать, а то, как ты представишь это в суде.

Я поднял голову и посмотрел на Лазарева.

— Я с ней не спал.

— Я тебе верю, Александр, — участливо произнес он. — Но сам факт того, что на этих фотографиях вы вместе в весьма… провокационной обстановке, он говорит сам за себя. Как видишь, всё это выглядит не слишком хорошо.

Думай, Саша. Думай. Лаврентьев решил действовать настолько грязно?

Лично я в это не верил. После общения с ним у меня создалось определенное ощущение того, что работа для него — это не просто… работа. Он действительно горел своим делом и защитой своего клиента. Да, разумеется, в каком-то смысле он был лично заинтересован в том, чтобы прикрыть его, но не думаю, что при работе с другими людьми он вёл себя сильно иначе.

Или я всё-таки ошибся?

— Вы сказали, что эти фотографии передали вам сегодня? — уточнил я.

— Да, — кивнул он. — И я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты хотел помочь этой девушке, но… Подобная близость между адвокатом и его клиентом или даже намёк на подобную близость может крайне плохо выглядеть. Думаю, что мне нет смысла напоминать тебе о том, какие могут быть последствия. Начиная от нарушения правил профессиональной этики и заканчивая возможными юридическими санкциями вплоть до отмены решения суда из-за признания твоих действий как предвзятых. И это только часть возможных проблем.

— Значит, Лаврентьев решил опустить до поганого шантажа, — вздохнул я и бросил фотографии на стол Романа. — Этого вам оказалось достаточно для того, чтобы согласиться на их сделку и закрыть дело, так?

— Я понимаю, что, скорее всего, не такого исхода ты ожидал, — вздохнул Лазарев и подошел ко мне. — Пойми, Александр. Роман рассказал мне о подоплёке этого дела. Я не меньше тебя хотел бы, чтобы всё вышло иначе. Но я должен заботиться о своей компании и людях, которые тут работают. Я не могу позволить, чтобы подобная, пусть и лживая ситуация, повлияла на людей, которые здесь работают, и наших отношениях с клиентами. Но!

Он сунул руку во внутренний карман своего пиджака и достал ещё один конверт. В этот раз совсем другой.

— Несмотря на всю эту ситуацию, я по-прежнему считаю, что наша семья должна тебе. И не злись на Романа. Он подписал ходатайство о закрытии дела потому, что я ему так сказал.

— Потому что он ведущий адвокат по этому делу, — сказал я, и Лазарев кивнул.

— Именно. Чтобы несколько компенсировать случившееся и показать тебе, что я верю в тебя как в юриста… Более того, я решил, что должен сделать что-то для адвоката своей компании. И я не люблю откладывать подобные дела в долгий ящик.

С этими словами он протянул мне конверт.

Нахмурившись, я взял его в руки и открыл. Внутри лежал сложенный лист бумаги. Развернув его, я сначала взглянул на поставленные под ним печати…

…и замер. Я уже видел их. Точнее, не их, а герб, что был отпечатан на листе под несколькими строчками.

Герб Имперского юридического университета.

— Что это? — спросил я его.

Не потому, что не понимал. И так ясно. Просто хотел потянуть время, чтобы можно было подумать.

Лазарев чуть наклонил голову, пристально посмотрел на меня. Ну что же. Глупо было думать, будто он не поймёт, что я пытаюсь сейчас сделать.

— Это моя попытка восстановить некоторую справедливость, так сказать.

В этот момент мне больших сил стоило удержаться от того, чтобы не рассмеяться.

— Справедливость?

— Да, — кивнул Лазарев. — Можешь называть это так. Видишь ли, Александр, я прекрасно знаю, сколько стоит обучение. Это очень большие деньги. Больше того, я скажу тебе, что видел тех, кто этими деньгами обладал, но не имел и десятой доли того рвения и желания работать, какие я вижу у тебя. Не побоюсь этого слова, Александр, но у тебя талант. И считаю преступным закапывать такой дар в землю, заставляя тебя под чужим руководством заниматься бесплатными делами.

Он ткнул пальцем в лист бумаги у меня в руках и продолжил:

— У меня достаточно знакомых. Часть из них имеет прямое отношение к университету и образовательной сфере. Я вполне могу потянуть за некоторые ниточки, чтобы позволить тебе обойти определенные препоны, выстроенные зашоренными умами на пути к получению лицензии. Думаю, что если постараюсь, то смогу добиться для тебя допуска на адвокатскую коллегию. Более того, не хочу этим хвастаться, но многие из тех, кто сейчас занимают в ней свои места, скажем так, мои хорошие знакомые. Очень хорошие знакомые, Александр.

Понятно. Нет, такого поворота я не ожидал, но…

— И вы предлагаете мне этот шанс? — уточнил я. — Почему?

— Потому что я считаю, что ты его достоин, — вкрадчиво, почти по-отечески проговорил он. — Достоин куда больше многих из тех, кто может с легкостью оплатить себе учёбу, но не прилагает и доли тех усилий, которые прилагаешь здесь ты. И это неправильно. Так что да. Учитывая мои возможности, я предпочитаю взращивать таланты. Огранить их, если хочешь.

— Чтобы они потом работали на вас, — закончил я за него очевидную мысль.

— А что в этом плохого? — развел он руками. — «Лазарев и Райновский» — одна из ведущих юридических фирм в столице. Каждый юрист, если у него есть голова на плечах, хотел бы здесь работать. Давай будем честны, ты попал сюда по воле случая. Удаче, если хочешь. Но нельзя всю дорогу выезжать на одной лишь удаче, Александр. Порой нужно много и упорно трудиться. И ты на это способен. И, разумеется, оплата будет весьма и весьма справедливой для подобного человека.

Сказать, что это не звучало соблазнительно, означало бы очень глупо соврать. По сути, он сейчас в лицо сказал мне, что не только готов решить основную мою проблему, но и способствовать трудоустройству с гарантией больших денег в будущем.

Главное, работай на меня, Александр. Будь МОИМ человеком.

И я бы согласился… поступи такое предложение пару месяцев назад. Честно. Я же не дурак, чтобы отказываться от возможности, которая буквально сама плывёт мне в руки.

— А что делать с Лаврентьевым? Он попытался шантажировать меня и…

— Эту проблему я возьму на себя, — поспешил заверить меня Лазарев. — Думаю, что смогу разобраться с этой ситуацией так, чтобы не подставить под удар тебя или фирму.

— Проще было бы просто уволить меня.

— Лишь идиот выкинет найденную на берегу раковину, — пожал он плечами. — Умный человек откроет её в поиске драгоценной жемчужины.

Что-то не понравилось мне, когда он сравнил меня с раковиной, из которой можно достать всё ценное, после чего… ага, выкинуть оставшееся ненужным прочь.

— Я всё ещё не услышал условия.

— Условия? — не понял он.

— Да. Простите, но такое предложение звучит слишком сладко, чтобы в него поверить. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Удивительно, но на его лице появилось практически оскорбленное выражение.

— Александр, если ты не забыл, то ты спас жизнь моему сыну. Может быть, для тебя подобный «подвиг» и не значит многого, но я такими вещами разбрасываться не привык, — с чувством произнёс Павел. — Как и своими долгами. И считаю, что сейчас самое время этот долг вернуть.

Эх, красиво всё это, но… К сожалению, я не настолько дурак, чтобы верить во что-то подобное. Даже та схема, с помощью которой я собирался получить адвокатскую лицензию с помощью Софии, имела под собой определённые риски.