— Да. Я как раз сюда приехал после встречи с ним. Правда, не скажу, что разговор был очень уж простым. Но этот хоть не давил на меня.

— Ты сказал ему…

— То же самое, что и Роману, — кивнул я. — Но, думаю, что он принял всё к сведению. В общем, не нравится мне всё это, Князь. Очень-очень не нравится.

— Думаешь, я в восторге? — вскинулся он. — У меня с момента его появления седых волос на голове прибавилось больше, чем за последние полгода. А уж когда в дело влезет Меньшиков…

— Если… — попытался вставить я, но Князь отрицательно покачал головой.

— Не «если», Саша, — настойчиво произнёс он. — «Когда». Других вариантов тут нет. Меньшиков и его люди рано или поздно, но докопаются до сути происходящего. Если ещё не докопались. И, поверь мне. Когда это произойдёт, то я…

Зазвонивший телефон прервал Князя на середине реплики. Мы одновременно с ним посмотрели друг на друга, после чего наши взгляды оказались направлены в сторону висящего на вешалке пальто.

— Ты же не думаешь, что он… — начал было я, но Князь лишь пожал плечами.

— Да откуда мне знать, — проворчал он, вставая с кресла.

Подойдя к висящему на вешалке пальто, Князь достал телефон из кармана, и я увидел, как разгладилось его лицо.

— Это один из моих людей, — пояснил он перед тем, как ответить на звонок. — Да?

В этот раз любой намёк на легкомыслие со стороны Князя исчез моментально.

— Где? Он всё ещё там? Понял. Я скоро буду… Нет. Ни в коем случае! Даже не думайте лезть туда. Я скоро приеду. Да. Ждите.

— Что там? — напрягшись, спросил я.

— Они нашли его, — облегчённо выдохнул Князь. — Здание в промзоне на краю города. Я еду туда.

— Я с тобой…

— Даже не думай! — моментально отрезал он. — Я не собираюсь рисковать тобой или тем, что Андрей о тебе узнает.

— Князь, он…

— Что? — резко спросил Князь. — Саша, ты тут всё равно ничем не поможешь. Твой дар с ним не сработает. Ты и сам должен это понимать. У меня достаточно людей для того, чтобы обеспечить себе безопасность в таком деле. У тебя завтра суд, так?

— Ну так, — проворчал я.

— Вот займись своей работой и позволь мне делать мою, хорошо? — попросил Князь, и когда я недовольно кивнул, продолжил. — Вот и отлично. А теперь будь добр, позови ко мне Марию. Похоже, что Ксюше сегодня опять придётся подежурить за барной стойкой.

Я вздохнул и поморщился.

— Не думаю, что она будет счастлива.

В ответ на это Князь лишь пожал плечами.

— Ну что поделать. А кому сейчас легко?

— Проходи, — сказал Распутин, когда гость вошёл в дверь его квартиры.

Сегодня он задержался в клинике допоздна. Уехал оттуда уже после того, как стрелки часов перевалили за полночь. А потому решил не тратить время на то, чтобы возвращаться за город в родное имение. Воспользовался вместо этого одной из трёх квартир, которыми владел в городе.

Григорий делал это редко. Даже в те моменты, когда работа пожирала всё его свободное время без остатка, он всё равно возвращался назад, домой. Поступал так всегда с того дня, как ему сообщили о смерти сына и невестки. И продолжал год за годом жертвовать тем временем, которое мог бы потратить на сон в удобных городских апартаментах дороге.

Просто для того, чтобы Елена знала, что он обязательно вернётся назад.

Но сегодня он слишком устал. Возраст уже потихоньку брал своё. Да и день оказался на удивление… непростым, мягко говоря. Тем более, что он хотел поговорить с другом. Поговорить так, чтобы этот разговор никогда не стал достоянием чьих-либо ушей. Даже его прислуги, которой он доверял.

Но в таких делах одного доверия недостаточно.

— Плохо выглядишь, — вместо приветствия сказал Уваров, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь.

— И тебе здравствуй, — поморщился Распутин, направившись по коридору в гостиную. Зайдя в комнату, он устало опустился на диван.

— Нет, Гриша, я ведь правду говорю, — не стал успокаиваться вошедший за ним граф. — Ты действительно паршиво выглядишь. Ты в последнее время вообще спишь?

— Ты будешь выглядеть так же, после того как мы поговорим, — устало произнёс Григорий. — Ко мне сегодня Рахманов приезжал.

— О, парнишка решил к тебе наведаться? — на лице Уварова неожиданно появилась ухмылка. — Тогда понятно, чего ты такой нервный. Дай угадаю, парень наконец решил попросить руки твоей внучки, да?

— Типун тебе на язык, Василий, — вскинулся сидящий на диване усталый целитель. — Что, ничего умнее тебе в голову не пришло?

— Эй, — тут же с возмущением встрепенулся Уваров. — А что я, по-твоему, должен был думать? Когда Зоечка сообщила мне о том, что выбрала себе жениха, у меня было такое же лицо…

— Выбрала, — фыркнул Григорий. — Господи, когда наши дети стали такими самостоятельными, что начали сами выбирать себе спутников по жизни, а? Вроде ещё вчера под стол пешком ходили, а теперь…

Его слова вызвали у Уварова ехидную усмешку.

— Что я слышу? Неужели мы с тобой скучаем по тем временам, когда наши отцы просто приходили и говорили: «Вот тебе невеста, женись, плодись…»

— Как вульгарно, — поморщился Распутин, но и сам не смог сдержать улыбки при этих словах, на что Уваров лишь пожал плечами.

— Зато это работало, — сказал он, а потом задумался. — Хотя с Зоечкой это пустой номер. Слишком уж она в мать пошла. Она в молодости из меня верёвки вила, а уж дочка-то… Эх, женщины. Будь проклят тот день, когда они узнали о том, что сами могут принимать решения и вошли во вкус.

В ответ на это Распутин лишь закатил уставшие глаза.

— Ты ещё на календарь пойди поругайся, — попенял он друга. — За то, что этот мерзавец имеет наглость дни сменять и давать истории право на то, чтобы идти вперёд. Самому-то не смешно?

— Немного, — усмехнулся Уваров. — Но, знаешь…

— Знаю, — кивнул ему Распутин, но уже через мгновение его лицо стало серьёзным. — Василий, у нас проблемы.

То, с какой интонацией это было сказано, заставило Уварова нахмуриться.

— Говоря «у нас», ты имеешь в виду себя? Рахманова? Столицу? Империю? Ты, Гриша, уточняй, а то такие слова из твоих уст и до сердечного приступа довести могут, а я, знаешь ли, мальчик уже не молодой.

— Ничего, — с насмешкой произнёс Распутин. — Не переживай. Если тебя хватит, то я прямо тут и откачаю. В том виде или ином.

Уваров поморщился, опять вспомнив жуткие истории своего деда.

— Того и боюсь, — сказал он, стараясь скрыть истинные чувства. — Спасибо, но лучше оставь, как есть. Уж лучше просто в могилке полежу спокойно. Так что случилось, рассказывай?

— Случилось то, что сделанное двадцать лет назад может вернуться к нам бумерангом.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Слышал, что случилось с Лаури в Британии?

— Нет, а что?

Ответ Уварова заставил Распутина распахнуть от удивления глаза.

— Ты что? Вообще новостями не интересуешься?

— Гриша, да будет тебе, — чуть ли не взмолился Уваров. — Посмотри, в каком мире мы живём! У моей дочери в одном только телефоне миллион этих, как их… каналов новостных, где она всякое читает. Да там эти новости появляются быстрее, чем я моргаю!

— Что такое? Неужели не справляешься с современными технологиями? — чуть ли не против воли усмехнулся Распутин.

— А почему, по-твоему, у меня целый штат людей отвечает за то, чтобы я получал к утру нужную мне информацию в красивых распечатках, где только самое важное, а? — в ответ спросил его Уваров, но уже через мгновение стал серьёзнее. — И нет. Про Лаури я не слышал. Что с этими старыми мерзавцами?

— Мертвы.

Лицо Уварова вытянулось от удивления.

— Что?

— Да, — кивнул Распутин. — Все до одного. Вся семья погибла за одну ночь. Наверное, мне стоит немного извиниться за пассаж про твою старческую неспособность следить за событиями. Об этом ещё не писали. Точнее, не писали открыто. Наверно, британцы пытаются придумать способ подать это в достаточно хорошем свете и так, чтобы народ в это поверил…