— Иногда да, — жёстко ответил я. — Если твой отказ от защиты несёт непоправимый вред клиенту, а ты не обеспечил замены, то ты не адвокат. Ты жалкий трус и беглец, который пасует перед трудностями. Хочешь свободы? Она дорого стоит. Сядь на место и не возникай, если я тебя не спросил.

Скорчив недовольную рожу, Шарфин опустился обратно за свой стол.

— Ты тоже садись, Кать, — уже куда мягче произнёс я, обращаясь к девушке. — Ты молодец. Отлично ответила.

Когда она садилась, то я заметил на её лице лёгкую, едва заметную улыбку, а её эмоции стали немного светлее.

Встав со стула, я прошёл в центр аудитории.

— Запомните одну простую вещь. Пока вы не заключили договор с клиентом о защите его интересов и не подписали его, вы вольны уйти. Но! — Я поднял указательный палец. — Если вы это сделали, то с этого момента перестаёте быть просто человеком. Вы структура. Инструмент, который должен выполнить задачу по защите прав и интересов. Потому что права и интересы нашего клиента — это что? Алина?

Дьякова хлопнула пару раз глазами, но очень остро сориентировалась.

— Права и интересы клиента первостепенны, — ответила она, быстро вспомнив мой постулат с первой лекции, чем заслужила одобрительный кивок.

— Молодец. Правильно. Запомните это хорошенько. Когда вы покинете университет и выйдете в реальный мир, то обнаружите, что абсолютно все твёрдые правила и постулаты, на которых строится ваше образование, там, за воротами университета, могут не работать. Они могут искажаться в угоду ситуации. Могут вообще исчезнуть. Никаких правильных ответов там уже не будет. Только последствия вашего выбора. Для клиента, для суда, для вас самих и для вашей репутации. Это и есть адвокатская этика. Не набор заповедей. Это территория выбора, где каждый шаг стоит очень дорого. Запомните это. Очень хорошенько запомните…

Меня прервал прозвеневший звонок. Бросив короткий взгляд на экран телефона, с удивлением обнаружил, что всё правильно. Лекция уже закончилась.

— На сегодня всё, — сказал я им. — На следующем занятии займёмся проблемами унификации этики, так что подготовьтесь.

Пока они собирали вещи и постепенно покидали кабинет, я взял мобильник и написал короткое сообщение. Надеюсь, что он ответит, потому что поговорить мне с ним хотелось…

— Рахманов?

Подняв голову, обнаружил стоящую у двери женщину лет сорока. На то, чтобы вспомнить, что она была одним из ректорских секретарей, у меня ушло всего несколько секунд. Была ещё одна, с которой я уже успел познакомиться. Та ещё стерва. У этой хоть выражение на лице добродушное, что как-то сразу настраивало на разговор.

— Да?

— Я Галина Абрамова, секретарь Аркадия Ростиславовича, — представилась она. — Ректор попросил вас зайти к нему. Прямо сейчас.

Ответ на отправленное мною сообщение пришёл в тот момент, когда я натягивал куртку, спускаясь по лестнице.

«В шесть вечера. Возьми мне классическую с маринованной капустой и морковью по-корейски.»

Извращенец. Нет, конечно же я понимаю, если бы он попросил туда жареной картошки бы добавить или халапеньо, но чтобы так… Ну и ладно. Главное, что договорились о встрече. А то я вообще думал, что Роман теперь будет сидеть в семейной крепости под охраной. Значит, в шесть на обычном месте. Удовлетворенно сунув телефон в карман, я вдруг задумался над любопытным вопросом.

— Слушайте, а зачем такое лично сообщать? — поинтересовался я у спускающегося передо мной по лестнице секретаря. — Могли бы и просто позвонить, вместо того чтобы ходить сюда. Холодно же.

— Во-первых, Рахманов, я никуда не ходила, — не оборачиваясь в мою сторону, заявила секретарь. — Я работала в этом корпусе, когда получила звонок от ректора. А во-вторых, если вас не устраивает способ, которым Аркадий Ростиславович сообщил вам о том, что хочет переговорить с вами, то вы можете высказать это ему свои претензии при личной встрече. Я уверена, что ему будет крайне любопытно послушать ваше недовольство его методами работы.

Голос её звучал немного чопорно. Я бы даже сказал — раздражённо. Но вот непосредственного негатива по отношению ко мне я не чувствовал. Скорее лёгкое недовольство человека, которого оторвали от его дела. Ноль процентов осуждения и сто процентов понимания, как говориться. Я тоже не люблю, когда меня отвлекают.

— Да я просто спросил, — пожал я плечами, а затем подумал о том, что она этого даже не видит. Ну и бог с ней.

Словно доказывая свои слова на деле, секретарь дошла со мной до второго этажа и скрылась в коридоре, отправившись, несомненно, по своим важным делам. Ну, а я спустился до первого, вышел на улицу и пошёл в сторону главного здания.

Похоже, что после того снежного ужаса, который обрушился на город в понедельник, погода решила наконец сменить гнев на милость. Ну, или у неё просто снег закончился. Тоже вариант, так-то. Главное, что он больше с неба не сыпался бесконечным потоком. Теперь единственным источником неприятностей становилась минусовая температура, которая вкупе с высокой влажностью так и норовила откусить тебе лицо. Какие-то жалкие минус десять ощущались градусов на шесть или семь холоднее. Благо, что идти мне было недалеко.

Дойдя до главного корпуса, поднялся на нужный этаж. А там уже и до ректорской недалеко. Представился одному из секретарей, и меня быстро проводили в кабинет.

Ректор сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги и держа в правой руке чашку с чёрным кофе и рисунком в виде герба университета.

Подняв голову от лежащих на столе документов, ректор посмотрел на меня.

— О, Александр. Хорошо, что ты пришёл так быстро.

То есть, в его понимании я мог где-то ещё и задержаться получив такой вызов? Так что ли?

— Вы хотели меня видеть, Аркадий Ростиславович? — выбросив мысли из головы спросил я.

— Да, проходи и присаживайся, — произнёс он, отставив в сторону чашку с кофе и указав на стул перед своим креслом.

Закрыв за собой дверь, я пересёк кабинет и сел в кресло напротив ректора.

— Я хотел бы с тобой поговорить, Александр, по поводу твоей причины нахождения здесь, — явно решил не начинать он издалека. — Я уже обсуждал это с Софией, так что она в курсе нашего с тобой разговора.

— Я вас слушаю.

— Как ты знаешь, квалификационная комиссия будет проходить в середине декабря. То есть, уже совсем скоро. Осталось чуть больше полутора недель. А следующее заседание адвокатской коллегии в этом полугодии пройдёт в январе, после чего следующее заседание будет только в июле…

Это я знал и без его пояснений. Информацию по данному вопросу проверил сразу же после того, как София предложила мне этот вариант. Адвокатская коллегия проводила заседания не реже двух раз в год. Впрочем, чаще четырёх раз она тоже не заседала, что довольно сильно отличалось от того, к чему я привык в своём прошлом. Там подобное происходило не менее четырёх раз за год, а порой и куда чаще.

Сам же процесс получения был следующим. Сначала мне предстояло пройти через экзамен на квалификационной комиссии, после чего результаты вместе с моими документами направлялись в коллегию, которые и рассматривали вопрос о том, дать ли претенденту статус адвоката или же нет.

За экзамен я не очень переживал. Если бы проблема была только в нём, то я бы не беспокоился. Главная закавыка заключалась в том, что обязательным условием для получения допуска на квалификационный экзамен являлось предоставление диплома о высшем образовании. Для местных студентов это, конечно же, проблемой не являлось от слова совсем. Ведь они получали его сразу после выпуска и, как правило, сразу после этого использовали возможность проверить свои силы на одном из самых важных экзаменов в своей жизни, либо же отложить это дело на полгода и пройти его позже, чтобы иметь время на дополнительную подготовку.

Моя же проблема проистекала именно из этого момента. У меня не было диплома. Отсюда вся головная боль. Видимо, этот момент и хотел обсудить ректор.