— Что улыбаешься?

— Да вспомнил, что у них у всех фамилия, как у мексов — Инферналес.

— Нормальная адская фамилия, — пожала она плечами. — Ты лучше прикинь хрен к носу и подумай, как одолеть экзорциста-расстригу, подавшегося в презики для демонов. Учитывая то, что я сказала.

— Эх, нет у меня клыча моего… — горько вздохнул я.

— Зато есть вот эта непростая сабелька. Ой!

От прикосновения ламии к ней пошел дымок, как если обжечься паяльником. Она бысто сунула обожженный палец в рот.

— Обожглась?

— Я же говорю, сабелька очень непростая, — сказала она. — В ней частица мощей Никиты Бесогона, святой такой был тыщу лет назад. Скажем так, по силе она примерно равна твоему клычу, но тебе надо договориться с ней, как ты договаривался с ним. И тогда все будет окей-оби!

Ламия приняла позу тетки из рекламы тампонов. Пропадает в ней актерское мастерство…

— Ладно, давай подумаем, что у нас найдется против черноглазок высшего ранга. Ты же со мной?

— С тобой, — горестно вздохнула она. — Куда ж я денусь.

— Не вздыхай так горестно, у меня аж сердце и яйца защемило, — ухмыльнулся я.

— Смотри, чтобы не защемило в самом деле. Все-таки идешь на члена мафиозного клана Инферналесов, — предостерегла она.

— Ничего, и не таких изгоняли, — сказал я. — Впрочем, сама помнишь.

— Да помню, помню… Лишь бы ты его не упустил. Не люблю, чтобы в аду меня крысой считали. Еле отмылась…

— Не переживай, сделаем, — подмигнул я ей.

— И да, Маркони выжить не должен, — твердо сказала она.

— Ну как бы убивать…

— Ты сделаешь ему милость, — обрубила она. — Судя по тому, что он натворил — а это написано в твоей папке — его демон подчинил окончательно. И вообще, ты прекрасно знаешь, что сосуд — посуда одноразовая. Как пластиковый стаканчик. Ну или презерватив. После использования любой высшей сущностью — демонами или ангелами — его остается только выкинуть. Или прибить, чтобы не мучался. Да что мне тебя учить?

— Это если прошло много времени с инвокации, — возразил ей я. — И зависит от силы сосуда, насколько он будет подвержен перестройке под сущность.

— Судя по тому, что там была массовая резня, сосуду все. Полное подчинение.

— А ты не могла бы узнать об этом?

— У меня что, реестр ада под рукой? — усмехнулась ламия. — Да и кто сказал, что это туда впишут? Обычное рядовое событие, внимания не заслуживает. И потом, как-то демоны, как и люди, не склонны выставлять свои проступки напоказ. Грех тишину любит. Так что мимо.

— Ладно. Тогда собираемся. Так что ты порекомендуешь взять?

«Додж» мерно урчал своим зверским мотором, пожирая асфальтовую ленту шоссе. Ох уж мне эти поездки через штаты, да еще и через часовые пояса! Терпеть не могу. Да и дома, где расстояния между городами не меньше, тоже не мог.

Пару раз я останавливался на заправках — размять ноги, купить какой-нибудь хрени в пакетиках и посмотреть, что там в зомбоящике говорят нового, кто в розыске, кого замочили.

А что до маячка — так я его, гнусно ухмыляясь, отсоединил, едва отъехал от замка. Понятно, что эта закладка была не одна — то-то я заметил подозрительное копошение Грега в моей машине. Официально он, якобы, налаживал мотор (ага, ну-ну, в машине, доверху набитой автоэлектроникой, где не чихнешь без компьютера), но вот только заклинание Сравнения Структур выдавало те места, куда он лез.

Ладно, проеду через Спрингфилд, уберу всю остальную самодеятельность нашего морпеха по приказу Сида. Почему? Нет не потому, что это мне мешает делами заниматься. Просто мне не нравится это морально. А если что-то мне не нравится… Ну вы поняли, да.

Ну и, естественно, я без выгребона как без пряников. В Спрингфилде я забурился в его один из неблагополучных районов на окраине, нашел стрип-бар «Буфера Салли», и благополучно покемарил в машине пару часов под вопли местных нарков, которые не знали заклинания «Абсолютная Молния». Короче, ни открыть тачку, ни обоссать ее им не удалось. Правда, эти естествоиспытатели пытались методом тыка разгадать ее защиту. Обошлось обожженными конечностями — всеми, которые совали или высовывали. Кому-то теперь по бабам не ходить никогда, хотя… кто с ширевом дружен — тому хрен не нужен.

Проснувшись, я разогнал торчков легкими толчками бампера под жопу и поехал прочь, делая остановки у самых злачных мест района, нанесенных на карту. Представляю, как Сид сейчас исходит на говно, смотря на мои передвижения, точнее, на надписи на маршруте!

Покинув до предела гостеприимный Спрингфилд, я остановился на обочине дороги и начал свое грязное дело. Вычистил комп, выключил аж два маячка. Все, теперь точно ничего лишнего не осталось.

Теперь можно и делами заняться. И я втопил по семидесятой по максимуму, наматывая ленту шоссе на все оси. Надо было доехать до более или менее обжитых мест, где есть мотель — как-то спать в кабине меня не прикалывало.

К так себе мотелю у дороги я подъехал уже тогда, когда стемнело и на охоту вышли абстинентные торчки и шлюхи. Время их промысла, да. Поставив на пикап пару заклинаний, я вошел на ресепшен, если можно это так назвать. Типа если расплывшийся от пива у гамбургеров жирдяй, сидящий в проперженном старом кресле и смотрящий телек тянут на портье.

— Эй, там, на борту! — бросил я через стойку.

Заплывшие жиром буркалы сделали пол-оборота, как зенки у хамелеона и уставились на меня.

— Че надо? — очень дружелюбно спросил портье, неэротично колыхая телесами.

У меня аж сердце замерло, так я испугался за его ковбойку. Такого обращения она могла и не вынести. Сейчас как треснет по швам, разойдется и… Нет, я не выдержу вида его отвисших сисек!

— Номер! — бросил я Гранта на стойку.

— За полтос есть только одинарный, — купюра исчезла мигом, как у заправского фокусника.

— Пойдет, — кивнул я.

— Тогда права, — кивнул он, протягивая руку.

Я вздохнул и вложил в ладонь еще одного Гранта.

— Я ваш хороший знакомый, — сказал я. — Запишите, как знаете.

Детина взял купюру и развернул к себе ноутбук.

— Вот ключи, — на стойку упал ключ с брелоком-грушей, которым можно было глушить орков. — Еще что-нибудь?

— Что вы имеете в виду? — спросил я для проформы, прекрасно зная, что мне могут предложить.

— Мальчиков, девочек, еще кого-нибудь? — рискнул детина, не увидев во мне опасности.

— Дайте подумать… — возвел я очи горе. — А, вице-президента. Бывшего.

— Шутник… Негритянку, что ли? Организую.

— Не, не надо.

— Ну, как хочешь. Только посторонних шлюх не водить, усек? — предупредил меня он.

— Не буду, — пообещал я.

— Все, — и он отвернулся, потеряв ко мне интерес.

Номер был как номер, без особых изысков. Кровать, телек на тумбочке, угрожающе рычащий старый холодильник. Я хмыкнул, и дернул за ручку белого друга… как же. Пусто. Бар тут явно не предусмотрен.

Я разделся, погасил свет и потер кольцо призыва.

— Привет! — заозиралась ламия. — Где это мы? Какой-то бомжатник…

— Нормальный мотель из тех, где не спрашивают документы, — пожал плечами я.

— По сравнению с другими, вроде Кволити…

— Тебе-то что? — прервал я ее желание поворчать. — Не тебе лежать под теплым одеялком… Вон, погуляй пока. Обстановку разведай…

— Ага, — довольно облизнула она раздвоенным языком карминовые губы. — Променад — это наше все.

— Ну вот и давай, — одобрил я, убирая «Кольт» под подушку. — Полчаса на прикидку тебе хватит?

— Что я тебе, любительница фаствуда, что ли? — обиделась ламия. — Есть нужно не спеша, с чувством глубокого удовлетворения, за красиво сервированным столом, а не как ты. И не чавкая.

— Кто чавкает? — я потянул из нарукавных ножен атам. — Я?

Ламия показала язык и исчезла в воздухе. А я закрыл глаза и попытался заснуть. Но вот беда, как всегда, не получалось. Ни одна разрекламированная практика не помогает, толку от них…