Дрожащими руками я обхватываю его шею, закрываю глаза и прижимаюсь к кожаной куртке. Все мое тело трясется, словно оторванный от ветки лист. Кажется, что не проходит и пары секунд, как визжат тормоза, и на парковку перед черным ходом, влетает черный автомобиль.

Артур. Милый Артур…

Ник падает на пассажирское сиденье, не выпуская меня из рук, захлопывает дверь, и джип срывается с места. Глаза начинают слипаться, а по телу разливается приятное успокаивающее тепло. Я изо всех сил пытаюсь распахнуть веки, но к ним словно привязаны тяжелые камни. Боль и страх уплывают, и я вместе с ними покачиваюсь на волнах.

Я дышу все медленней и, кажется, улыбаюсь. Руки Ника такие тёплые. Вдохнув поглубже, я утыкаюсь носом в ворот его кофты, от которой пахнет чем-то мужским и обволакивающе приятным, да и он сам уже кажется не столь раздражающим, и хочется спать, спать и спать…

Я провожу рукой по его шее, ощущая холод серебристый цепочки, и вдруг замечаю, что рядом с именным жетоном висит второй. Они идеально соединяются, словно братья-близнецы, накладываясь друг на друга. Я касаюсь пальцами выбитых на металле букв. «Тайлер Ламм»

Имя кажется таким знакомым, словно из него льется свет. Он обволакивает меня, вздымается в груди волной, растекаясь внутри растопленным пузырящимся сиропом.

Тайлер… Тай…

Веки тяжелеют. Совершенно невозможно держать глаза открытыми. Тепло, покалывая, разносится по всему телу, и боль в лодыжке стихает.

Я слышу, как дождь начинает барабанить по крыше внедорожника, отстукивая размеренную мелодию. Как и тогда…

— Я найду тебя, ты слышишь? Обещаю! — ладонь загорелого, русоволосого мальчишки касается холодного стекла машины, и я повторяю жест с другой стороны. От взгляда его янтарных глаз перехватывает дыхание, словно он заглядывает прямо в душу.

— Я буду скучать, Тай!

Но мальчик не отвечает, потому что автомобиль увозит меня все дальше. Дальше от него…

— Ви, не спи! Ви! — трясёт меня Ник, пытаясь привести в сознание. Но я не хочу возвращаться. Сквозь наркотическую дымку прижимаюсь щекой к его кожаной куртке и шепчу:

— Как же, твою мать, ты вкусно пахнешь, Ник.

Я вижу огни… пролетающие золотые цепочки, которые закручиваются в длинные блестящие гирлянды. Они движутся. Они парят, сливаясь в хороводы соцветий. Взрываются, словно фейерверки, оставляя за собой клубы розового дыма… А затем проваливаюсь в пустоту.

— Тише, не шевелись, — раздается голос сверху.

В голове как кабинки в карусели всплывают образы, выстраиваясь друг за другом в ряд: радость от найденной подсказки, нож у Ника в руках, кровавые пятна на моих, а потом укрытая снегом крыша и Тайлер…

Я пытаюсь произнести его имя. В памяти все еще зияет огромная дыра, но я точно знала этого парня. Вот только что нас связывало? Я пытаюсь проморгаться, и когда изображение фокусируется, понимаю, что все еще нахожусь в машине. Но судя по обивке, она не наша. И лежу я в странной позе.

Я вскрикиваю, внутри поднимается паника, сворачиваясь тугим комком. Пытаюсь встать, отталкиваясь от дверцы, но ногу тут же простреливает вспышка боли.

— Все нормально, это я, — Ник наклоняется ниже, чтобы я могла его разглядеть. — Пришлось сменить машину и сделать крюк через соседний город, чтобы избежать хвоста.

Теперь я понимаю, что это его острые колени впиваются в мои лопатки.

— Сколько я была без сознания? — хриплю я. Голова кружится, словно в нее набили мокрой ваты.

— Часов пять, примерно. В тебя попали дротиком с транквилизатором, поэтому ты быстро отключилась.

Устраиваясь поудобнее, я вытягиваю ноющую ногу так, чтоб ничего не касаться, но в тесном салоне это сделать невозможно.

— Не трогай, — командует Ник. В его голосе слышится укор. Я пытаюсь подняться, но Ник сильнее прижимает меня рукой и приходится окончательно смириться с обстоятельством, что остаток пути я проведу лежа у него на коленях.

— Что случилось много лет назад, на поле? — спрашиваю я тихо. Язык не слушается, слова выходят шепеляво, даже немного с присвистываем. — Почему я так на тебя злилась?

Ник молчит.

— Ты же помнишь детство, значит должен помнить тот день?

— Я не все помню, — отвечает он уклончиво.

Не верю.

— А то, что произошло в магазине? Не хочешь объяснить?

— Когда все соберутся.

В этом весь Ник. О чем бы я не спрашивала, все равно останусь неуслышанной. Понимая, что не смогу ничего не добиться, я закрываю глаза.

***

Я просыпаюсь под завывания ветра. Вокруг темно и холодно так, что зуб на зуб не попадает. Вылезать из теплой постели не хочется. Стараясь продлить момент пробуждения подольше, я кутаюсь в мягкое одеяло, натягивая его до самого носа, но едва повернувшись на бок, задеваю повреждённую лодыжку.

Внизу раздаются звуки перебранки.

Опираясь руками на матрас, я аккуратно поднимаюсь, стараясь не наступать на ногу. Утренний холод не протопленного дома быстро приводит в чувства.

Тихо закрыв за собой дверь, я выхожу на лестницу. Стёртые рукой с перил пылинки поднимаются вверх и кружатся в воздухе. «Неплохо было бы тут убраться», — мелькает где-то на уровне подсознания, пока я тихо крадусь по ступенькам на первый этаж.

— Что ты несешь? — огрызается Шон, судя по звуку меряя тяжелыми шагами комнату.

— Арт, объясни ему, ты же видел сам, да? Ты ведь приехал, потому что тоже видел «это»? — пытается объяснить Ник.

Я застываю на середине лестницы, на достаточном расстоянии, чтобы видеть и слышать парней.

— На самом деле я просто заметил чуваков в черном, которые вошли в здание следом за вами, а потом твой силуэт, прыгающий с крыши на крышу, — доносится голос Кавано. — И сложить одно с другим не составило труда.

— Ты должен был почувствовать!

— Послушай, Николас, просто признай, что провалился. Хватит городить этот бред про телепатию и прочее.

— Да пошел ты, я узнаю у девчонки сам.

Ник пытается обойти Шона, но тот преграждает путь, упираясь рукой в его грудь.

— Из-за тебя она пострадала.

— Думаешь не случайно? — наградив презрительным взглядом, бросает вызов Ник. Шон поджимает губы, не двигаясь с места. А потом произносит сквозь зубы:

— Если бы не ты…

И я понимаю, что нужно вмешаться.

— …они бы меня забрали.

Все трое одновременно поворачиваются на звук моего голоса. В комнате становится тихо. Я ковыляю в гостиную. Шон уничтожает Ника взглядом.

— Зачем ты встала? — требовательно спрашивает он.

Я аккуратно переступаю через порог и, опираясь рукой на спинку дивана, перевожу взгляд с одного парня на другого.

— У меня повреждена лодыжка, Шон, но это не означает, что я и разумом повредилась. О чем вы говорили?

Ник подходит ближе и, указывая пальцем мне на грудь, произносит:

— Ты почувствовала вспышку здесь, верно? А потом ощущения обрели образ.

— Убери от нее руки!

Взгляд Шона сулит Нику если не смерть, то хотя бы хорошую взбучку.

— Дотронешься до неё ещё хоть раз, и я надеру тебе задницу.

Ник испускает короткий смешок:

— Валяй.

Внутри поднимается паника, когда парни целенаправленно шагают навстречу друг другу.

— Прекратите! — прошу я, но ни один из них не слушает.

— Отвали, Рид, — отталкивает его от себя Ник. У Шона на щеках играют желваки, а в глазах огнем вспыхивает ярость. Артур рядом напрягается.

Внезапно Ник замирает, уставившись немигающим взглядом прямо перед собой. Словно кто-то выключил всю агрессию.

— Адреналин… — практически беззвучно произносит он. — Точно, как же я сразу не догадался?

— Да что ты, мать твою, несешь?

Дальше все происходит настолько быстро, что я успеваю только вскрикнуть и отпрыгнуть назад, потому что Ник со всей силы бьет Шона в челюсть. Ох, нет! Только драки по моей вине не хватало!