— Как и все адские твари — души. Так же, как и я. Тут таких неупокоенных полно, Америка страна такая.

— Понятно. Только вот один маленький вопрос. Точнее, несколько. Чтобы он открыл глаза, мне нужно быть рядом. Если он из ада, то что, мне для этого спуститься в ад?

— Вот ты невежа! Не в сам ад. В Лимб. Ходишь же ты в Лядь и обратно, сама не раз видела? Тут то же самое место, междумирье. Щеночка привезут в Лимб, там его заберем и все дела.

— А нам так прямо и привезут…

— Если я попрошу — привезут. Доставку оплачу.

— Сколько это будет стоить?

— Расслабься, — ухмыльнулась она. — Я башляю. Считай это моей благодарностью. И потом, сомневаюсь, что у тебя в «Адпромбанке» счет в душах есть. Не, зеленые не канают, таким дерьмом в аду, да и в раю не пользуются. Это только для обезьян, людей в смысле.

— Прям-таки не пользуются? — мне стало обидно за «обезьян».

— Точно тебе говорю. Ну на щеночка точно хватит.

— Ладно. Когда пойдем?

— Подожди, я сбегаю посмотрю, кто из заводчиков объявления дал, — и ламия растаяла в воздухе.

Соскучиться я не успел. Минут через пять ламия появилась вновь.

— Все, договорилась! Пошли!

— Что, прямо вот так взяли и пошли?

— Ну ты душнила! Да! Возьми меня за руку! И…

«Раз» я не дождался. Знакомые ощущения перехода в междумирье… Только вот это не Лядь, стопудово.

Красно-черное грозовое небо без признаков чего-либо вроде светила. Ну почти так же, как и в Ляди. Вот только вместо Темного леса вокруг — бесплодная пустыня, усеянная каменьями и огромными валунами. На горизонте темнел черный исполинский замок, над которым поднималось красное зарево.

— Ну и местечко, — покачал головой я.

— Нормальное, как по мне. И народу тут мало, в смысле душ. Они, в основном, вон там тусуются, — она махнула рукой в сторону замка.

— А это что за место?

— Там? Врата ада. Но туда нам не надо, да и не выдержишь ты. Не храбрись и не сверкай своими полированными чугунными мудями, ад пока не по тебе.

— А тут что?

— Разломчик на следующий уровень. Кто знает — пользуется как дырой в заборе. Мы именно за этим и пришли.

— Потусоваться у разломчика в ад?

— Жди уже, — начала терять терпение ламия, и я покорно замолк.

Но вообще это было эффектно. Из разлома, как из воздуха, на красный марсианский песок ступила такая же красная нога, потом появилось туловище и, наконец, демон целиком вышел к нам с большой переноской в руке. И вот тут черные глазки у него полезли на рогатый лоб.

— Ты? — заревел он, вращая буркалами, что твой хамелеон. — Шериф?

— Ну я, я, — нетерпеливо сказал я. — Не помню, чтобы встречались.

— Тебя все знают, ты заноза в заднице Люцифера! А ты, как ты могла с ним спутаться! — укоризненно попенял демон ламии.

— Тебе-то какая разница, Салсаал! Платежку я оплатила, души уже в «Адпромбанке», какая тебе разница?

— Но с ним!!! — заревел он.

— Я с ним не трахалась, мы деловые партнеры, в отличие от тебя, — отбрила она его. — Забыл, как Винифреду, потомственную ведьму пялил не по работе? И потом, души не пахнут, а этого щеночка ты наверняка утопишь. Выбраковка ведь?

— Ну да, выбраковка, — смущенно подтвердил демон.

— Почему? — спросил я.

— Он не злобный, — вздохнул демон. — Нет в нем той природной жестокости и злобы. Повелителю такие не нужны.

— Да, недостаток, — усмехнулся я.

— Зато чистопородный с огромной родословной из дворцовой псарни самого Вельзевула! — спохватился демон.

— Хватит разглагольствовать, давай показывай!

Продавец открыл переноску, я запустил туда руки и вынул черного, как бездна, лохматого щенка. Прямо мягкая игрушка такая, шарик, размером с шар для боулинга… Вот и кличка ему на наш манер, подходит.

И тут щенок внезапно открыл глаза. На меня нахлынули эмоции — счастье, радость, обожание… В завершении всего он лизнул меня в нос.

— Ну я пошел, — засуетился демон. — Да, запомните, благодать ему ни в коем случае не давать, кормить обезжиренными душами три раза в день.

— Я прослежу, — пообещала ламия.

— Переноску оставь! — сказал я демону.

Тот захохотал, как по обкурке и втянулся обратно в разлом.

— Что такого смешного я сказал? — недоуменно спросил я.

— Адские гончие растут на глазах в полном смысле. К вечеру у тебя уже будет полноценный подросток.

— То-то я чувствую, что он что-то потяжелел, думал, я подустал…

— Нет. Но нам пора возвращаться.

Ламия щелкнула пальцами, и мы вывалились обратно в мою спальню.

— Вон как раз хороший коврик, — посоветовал я, обращаясь к Шарику.

Щенок сладко зевнул, закрыл глаза, помурзился, готовясь спать… Я осторожно переложил его на коврик.

— А вот чем я его кормить буду? — спросил я у ламии.

— Душами. Ах да, у тебя же грешильника нет, — спохватилась она. — Ладно, в порядке шефской помощи буду доставать ему корм, пока сам твердо на лапы не станет.

— Только привидений жрет?

— Всякую низшую форму астральной энергии. Лярв тоже. Может и мелкого черта схарчить, если тот на зуб попадется. Ну и души само собой, если не прикажут оттащить клиента в ад. А так, если больше нечего, то и на вашу пищу переходит, но это редко.

— Гляди ж ты, какой полезный!

— А то их зря, что ли, владыки тьмы у себя в замках держат? Только не забывай, что собакен полуразумный, может с тобой общаться. Разберешься, короче.

— А у тебя нет, к примеру, книжечки типа «Я и моя адская собака» или еще какой-нибудь?

— Увы, — развела она руками. — Будем на ходу разбираться.

— Ладно, — я посмотрел на мирно дрыхнущего щенка.

Мне показалось, или он опять крупнее стал? Разберемся походя, в этом ламия права.

Песик рос не по дням, а по часам. Вот уж действительно, растет, как собака. А ламия, похоже, сама души не чает в этом пока еще мелком адском песике. Который не отходил от меня ни на шаг, но позволял серой себя тискать и с собой гулять.

Пришлось дать ему команду быть все время в режиме скрыта, а то хороши бы мы с ним были… Но поскольку он адский, всегда мог уйти на миры другого плана, чтобы не обнаружили.

К вечеру он уже дорос до размеров крупной овчарки.

— Это предел? — спросил я ламию, любуясь лоснящимися боками своего питомца.

— Куда там, — вздохнула она. — Крупные экземпляры вырастают до лошади средних размеров.

— Кобздец! — сказал я. — Куда же я его дену?

— Насчет этого можешь не волноваться. У них есть обычай устраивать себе пространственные логова.

— Это как? — не понял я.

— Ну тебе же читали теормагию в части совмещенных пространств?

— Как бы… — я пытался припомнить, что там миссис Симпсон вдалбливала в жопоголовых учеников, то есть нас.

— Короче. Проще объяснить на пальцах. Морда псины торчит в нашей реальности, а жопа — в другой. Понятно?

Шарик открыл один глаз и многообещающе посмотрел на ламию.

— Пространственный карман, понятно, — кивнул я. — Так бы сразу и сказала.

— А я о чем? Вот так и здесь. То есть с размещением нашего быстро растущего пета проблем не будет. Так, Шарик?

Собакен закрыл глаз. Видеть перед собой нас его утомляло. Да и вообще, дайте отдохнуть! Только-только глаза прорезались, на лапы встал, а тут усиленно откармливают, расти заставляют…

Я пару раз отлучался из комнаты, оставив его на ламию. Ничего, пусть уси-пуси с ним делает и пузо отвисшее чешет. Не все же мне это делать!

Полезно провел время и в лаборатории, наделав серебряных маслин Грегу и себе. А вот в общую столовую на обед я не появлялся, предпочитая перехватить на ходу у Джорджа. Тем более, что холодильник полон, как грешильник ламии, где она души хранит.

А к вечеру мы во всеоружии ждали гостей. Точнее, гостью, одну и с мешком гадостей.

Дождались. Нет, тыгыдык она устраивать не стала — мелко для нее — сразу полезла на крышу и затянула боевой кошачий вой, явно предвещая мою потенциальную кончину, не иначе. С переливами такой, дикий и жуткий — ну вы знаете, как кошки орут. Типа, звизда тебе пришла, человек. Страшнее кошки зверя нет. Потом послышалось царапанье, как экскаватора ковшом по бетону — богинька жути напускала.