Порожденный противоестественной, практически насильной любовью битого стекла и меловой доски звук прокатился по лекторию мерзким, доводящим до дрожи скрежетом, от которого хотелось закрыть уши. Народ сразу притих, а кто-то даже стал возмущаться.

— Эй, ты чего творишь…

— Рот закрой! — рявкнул я. — Третья группа! Кто из вас из третьей группы!

Услышав пару невнятных ответов, пришлось рявкнуть ещё раз.

— Руки подняли!

В этот раз командный тон сработал как надо. Поднялось десятка четыре рук.

— У вас сейчас была пара по истории государства и права? Ну? Отвечайте!

— Да, — кивнул один из парней, всё ещё держа руку поднятой. — Была.

Значит, вроде бы они. Я присмотрелся к каждому, стараясь быстро опознать эмоциональный фон, но искомых чувств так и не нашёл. Неужели я ошибся?

— Так, внимание, вопрос к вам, третья группа…

— Слушай, чел, а ты кто такой вообще? — попытался возмутиться кто-то, но тут же замолчал, когда я повернулся к нему.

— Отвечайте на вопрос! Здесь сейчас вся группа? — спросил я их. — Все или кто-то отсутствует? Ну же, быстрее давайте! Мне ответ нужен!

— Кажется, Аржанова нет… — произнесла одна из девушек.

Так, походу, нашли.

— Где он?

— Да без понятия, — пожала она плечами. — Он уже два дня не приходил.

— Да, болеет он вроде, — добавил ещё кто-то.

Хотелось выругаться, но сдаваться я не стал.

— Кто-нибудь ещё? — спросил я. — Уверены, что все здесь? Точно?

— Да, — отозвался один из них. — Точно. Только Аржанова нет и…

— Кузнецовой тоже нет, — вдруг сказала одна из девчонок с последних парт на самом верху.

— Кого? — уточнил я.

— Алиса Кузнецова, — ответил другой студент.

— Она была с вами на предыдущей лекции? — сразу же задал я следующий вопрос.

— Да, — пожала плечами та девушка, что сказала об этом. — Сидела на последней парте слева от меня.

— Где она?

— Да откуда мне знать? — фыркнула она. — Опять, может, в туалете сидит и ноет.

— Она вроде на шестой пошла, — произнесла сидящая рядом с ней девчонка. — Я видела, как она по лестнице поднимается…

Если так подумать, то с какой-то извращённой, абсолютно идиотской точки зрения это могло даже выглядеть логично. Да, потолки тут были высокие, аж по три метра. Но второй и третий корпуса были всего по четыре этажа высотой. А вот главное здание имело все шесть. И по высоте уходило, наверно, за двадцатку с лишним метров высотой.

Дальше я уже не слушал. Выскочил из лектория и рванул обратно к лестнице, мысленно ругая себя, что не обратил внимания на это ещё тогда, когда мы шли к ректору. Надо было ещё в тот раз начать действовать, а я пропустил это, занятый собственными проблемами…

Лестничные площадки сменяли друг друга. Я натурально взлетел по ней на последний этаж.

Здесь не было выхода на крышу. Открытого уж точно. Как раз, чтобы такие вот студенты не лазили куда не надо. Если девчонка находилась в таком состоянии, то она не будет заниматься планированием. Человек в состоянии аффекта не планирует, он действует. Он не будет искать ключи от чердака, взламывать замки или лазить по техническим лестницам. Он выберет то, что ближе. То, что будет доступно. Балкон, окно, перила в переходе — что угодно, лишь бы быстро. Это не продуманный жест, это вспышка. Порыв, порождённый глупым сиюсекундным желанием под давлением чувств.

Оглянулся по сторонам. Коридор пуст. Из-за ближайших дверей доносятся приглушённые голоса преподавателей из аудиторий. Приняв решение, я направился вдоль них, прислушиваясь к эмоциям находящихся внутри людей и… вот оно!

Осторожно, стараясь двигаться как можно тише, я повернул дверную ручку и открыл дверь.

Она была там. Стояла на подоконнике у открытого настежь окна. Когда открывающаяся дверь скрипнула, девушка вздрогнула и резко повернулась в мою сторону. Среди охватившего её сознание вихря мрачной обречённости появилось новое чувство, на мгновение затмившее собой все остальные. Страх.

— Так! Спокойно! — быстро сказал я, прежде чем она успела сделать какую-нибудь глупость. — Я не причиню тебе вреда.

— К… кто ты?

— Александр Рахманов, — назвался я, осторожно заходя в аудиторию. — Слушай, я понимаю, что ты задумала, но не делай этого, пожалуйста…

— Не подходи! — Она практически взвизгнула и неосознанно сделала шаг назад, вцепившись в оконную раму. — Не подходи ко мне!

Её крик заставил меня замереть на месте.

— Спокойно, стою, — даже руки поднял перед собой, чтобы показать, что я безобиден. — Только ты тоже, пожалуйста, не делай ничего, хорошо? Я очень тебя прошу…

— Не… не подходите ко мне, — повторила она дрожащим голосом, и я видел, как побелели костяшки на пальцах, что сжимали оконную раму. Влетающий через открытое окно в аудиторию холодный ветер трепал её каштановые волосы, заставляя их колыхаться. — Просто… просто уйди и оставь меня…

— Нет, — покачал я головой, стараясь придумать хоть какие-то подходящие аргументы. — Не уйду.

— Тогда я…

— Что? — спорил я. — Прыгнешь? Тут шестой этаж! Внизу снег лежит. Шансы на то, что ты выполнишь задуманное, не такие уж и высокие. Скорее уж все кости себе переломаешь и будешь страдать ещё больше.

Кажется, это сработало. Она бросила короткий взгляд вниз, за пределы окна. Пальцы, что сжимали раму, побелели ещё сильнее. Если сейчас у неё мозг начнёт работать, то это хорошо. Надо, чтобы разум превалировал над эмоциями.

— Послушай, Алиса, я не знаю, что с тобой случилось, но это точно не выход, — как можно мягче произнёс я. — Просто остановись. Сделай небольшую паузу и подумай, что ты делаешь.

— Я… я так больше не могу, правда… — прошептала она, а по её щекам потекли крошечные бусины слёз. — Просто уйди, и всё! Оставь меня одну!

На последних словах в её голосе прорезалась злость. Тоже хорошо.

— Нет, — все так же мягко произнёс я, сделав аккуратный шаг вперёд. — Не могу. Алис, я не знаю, что у тебя случилось. И не буду притворяться, что понимаю, что сейчас происходит у тебя в голове. Но очень тебя прошу: не делай того, что задумала. Это не выход…

— Я… я больше никому не нужна. Без него…

— Если человек говорит, что он один, то порой ему нужно, чтобы кто-то сказал ему, что это не так. Порой просто нужно, чтобы кто-то был рядом. Давай сделаем так, хорошо? Ты спустишься с подоконника, и мы просто поговорим. Ладно? Я не буду ничего делать. Не трону тебя. Вообще ничего. Мы просто поговорим, и всё.

Для наглядности я даже отступил в сторону. Она следила за каждым моим движением с таким видом, будто была мышкой, что оказалась зажата в угол страшным котом. А я старался не смотреть на то, что одна её нога уже почти замерла над пустотой.

— Пять минут, — мягко и вкрадчиво, почти с нежностью попросил я её. — Пять минут — это все, о чём я прошу, пожалуйста. Просто спустись и подумай. Поговорим, если захочешь. Если нет, то нет. Но… просто дай себе эти пять минут. Я очень тебя прошу.

Она смотрела на меня, пока порывы холодного ветра заставляли её волосы развеваться. На какую-то секунду я испугался, что она сейчас сорвётся и все-таки сделает глупость. Даже готов был отдать приказ. Специально смотрел ей в глаза, чтобы быть готовым в случае чего…

Вместо этого Алиса слезла с подоконника. Опустилась на пол, а затем упала на колени и разрыдалась в ладони.

Я же не торопился подходить к ней. Не бросился с объятиями и утешениями. Просто подошёл, стараясь не делать резких движений. Медленно закрыл окно и первый раз за последние полчаса позволил себе выдохнуть с облегчением.

Сложно пересчитать всех, кто тут сейчас собрался. Полиция. Пара скорых. Персонал университета. Нас нашли довольно быстро. Меня и эту девушку, что сидела, прижавшись к стене, и тихо плакала, закрыв лицо руками.

Слава богу, что среди вызванных служб оказался знающий человек, и первый, кому позволили к нам подойти, оказался психолог. Судя по всему, весьма толковый. Он не торопился лезть к ней с обнимашками и заверениями, что всё хорошо. Вместо этого подошёл и долго молчал, прежде чем заговорить. Он негромко успокаивал её. Сказал, что они ей обязательно помогут. Что сейчас тяжело, но потом станет лучше, и они приложат все силы, чтобы именно так и было.