Сознание вернулось ко мне медленно, как будто всплывая со дна глубокого омута. Я открыл глаза, и яркий утренний свет, пробиваясь сквозь щель в ставне, заставил меня зажмуриться. В голове наконец прояснилось, а тело, хоть и ныло, больше не напоминало выжатый лимон. Я потянулся сморщился от едкого запаха пота и грязи, исходившего от моей рубахи. Рядом пустовала постель Орна — старик уже встал, но позаботился обо мне, оставив на столе краюху свежего хлеба, миску дымящейся похлебки и глиняный кувшин с водой. Щемящее чувство благодарности сжало горло.

Однако с этим звериным амбре нужно что-то было сделать. Я сорвал с кровати пропитанные потом простыни, быстро привел в порядок комнату, а затем почти бегом рванул к колодцу. Ледяная вода обожгла кожу, смывая слои пыли, запекшейся крови и усталости последних дней. Свежая одежда пахла чистотой, а простой завтрак показался мне пиром богов. Сегодняшний день обещал быть судьбоносным: добровольная Инициация Горста могла перевернуть всё в нашем мире. Я не имел права опоздать.

Я рванул на площадь, едва успев проглотить последний кусок хлеба. В голове уже строились планы, как буду поддерживать капитана, что скажу Вальтеру… Но реальность ударила под дых. Я замер на краю площади, будто наткнувшись на невидимую стену. Возле статуи, как и ожидалось, стояли Горст и Вальтер. Но рядом с ними… Сердце пропустило удар. Эдварн, мрачный и несгибаемый, сжимал рукоять топора так, что костяшки побелели. А чуть поодаль… Нет, не может быть! Орн стоял и смотрел на каменного исполина с тем же упрямством, с каким когда-то отстаивал свой дом.

Ледяная волна прокатилась по спине. Что они забыли здесь? Эдварн — еще куда ни шло, боец до мозга костей. Но Орн… Старик, который учил меня ремеслу, чьи руки создавали, а не разрушали. Мысль, мелькнувшая в голове, заставила кровь похолодеть. Неужели они тоже… вызвались добровольцами?

Сердце провалилось куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Я видел решимость и уверенность Эдварна и Горста. Но Орн… Вид старого упрямца, стоящего плечом к плечу с этими воинами, выворачивал мою душу наизнанку, рождая приступ слепой ярости и животного страха.

Я ринулся через площадь, слепо расталкивая застывших в оцепенении зевак. Глаза мои были прикованы к седой, слегка сгорбленной фигуре.

— Орн! — мой голос прозвучал хрипло, почти как рык. — Какого черта ты здесь делаешь⁈

Старик медленно повернулся. Его глаза, выцветшие от времени, горели теперь тем самым упрямым огнем, который я видел, когда он в одиночку противостоял Клейну и его банде.

— Сынок. — его хриплый голос звучал тихо, но несгибаемо. — Настало мое время. Ты показал мне… всем, что сила — не удел избранных. Это выбор бороться.

Он сделал шаг ко мне, и его мозолистая рука легла мне на плечо. Я почувствовал, как она чуть дрожит. Но не от страха, а от сдерживаемого напряжения.

— Я верил в тебя, когда ты был никем. Верю и сейчас, кем бы ты ни стал. — он кивнул на статую. — И я тоже хочу поверить в себя. Получить силу, чтобы защищать. Тебя. Город. А с такими бойцами… — он указал на Горста и Эдварна, — мы точно справимся'.

— Ты понимаешь, куда собрался? — выдавил я, чувствуя, как холодная дрожь пробежала по спине. — Ты видел, в каком состоянии я вернулся! Я чудом выжил, Орн! Там — ад!

В разговор вклинился Вальтер. Он стоял чуть поодаль, его аскетичное лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде я уловил легкое раздражение.

— Механика Инициации индивидуальна, племянник. — его голос, усиленный системой, резал слух. — Неизменно лишь одно: одиночка проходит испытание сам по себе. Группа — вместе. Сомневаюсь, что даже явление Первого Игрока могло изменить это фундаментальное правило. Вопрос в другом — допустит ли их Система до испытания. Вот что главное.

Его слова не утешили меня. Я попытался поймать взгляд Орна, вглядеться в него, отыскать хоть крупицу сомнения, но нашел лишь непоколебимую решимость. Старый дуб. Его не сломить словами.

Отчаявшись достучаться до упрямца, я резко повернулся к Горсту.

— Капитан, вы же не дурак! Зачем вам балласт в виде старика? Он станет обузой! В решающий момент ему не хватит ни скорости, ни сил! Вы все погибните из-за него!

Горст, вместо того чтобы вспылить, лишь усмехнулся. Морщины веером прорезали уголки его глаз. Медленно, не отрывая от меня тяжелого взгляда, он засунул руку за пояс и достал небольшой деревянный амулет. Его изящество превосходило мои собственные творения, выдавая руку истинного мастера. От амулета исходило знакомое, успокаивающее тепло. Но как только мое системное зрение охватило его, я стиснул зубы так, что почувствовал их хрупкость.

«Дубовый Щит. Улучшенный».

Защитные свойства были на порядок выше моего раннего творения. И таких амулетов я насчитал на всех троих.

— Старый засранец. — беззвучно выдохнул я, глядя на Орна.

Он уловил мой взгляд и едва заметно подмигнул. Старик не просто решился, а подготовился. Потратил, наверное, все свои запасы, чтобы дать им хоть какой-то шанс.

Я перевел взгляд на Эдварна. Он стоял мрачнее тучи, сжимая рукоять боевого топора. В его глазах не было и тени сомнения. Лишь готовность идти за капитаном и защищать того, кого все давно считали немощным стариком. Здесь я не мог рассчитывать на поддержку. Придется принять их безумие.

Комок в горле мешал дышать. Я подошел к Орну вплотную, вглядываясь в морщинистое лицо.

— Если погибнешь там… я не прощу. Никогда. — голос дрогнул, и я возненавидел эту слабость. — Жду вас всех. Вместе. Живыми. Понял?

Орн ничего не ответил. Он просто потянул меня и крепко, по-мужски обнял. Пахло деревом, смолой и старой кожей. Пахло домом. Затем я так же крепко пожал руку Горсту — его ладонь была жесткой, как наждак, и кивнул Эдварну. Он в ответ хлопнул меня по плечу, едва не вогнав в землю от тяжести своего удара.

Я отошел в сторону, давая им пройти. Вальтеру больше не требовалось активировать статую. Каменный исполин, изменивший позу, теперь замер в вечном ожидании, и от него исходила едва уловимая вибрация силы. Троица — седой старик, могучий воин и мрачный дозорный — подошла к подножию. Они переглянулись, молча кивнули друг другу, словно договорившись о чем-то, и в едином порыве прикоснулись к холодному камню.

Воздух дрогнул. Без вспышек, без гула — пространство вокруг них исказилось, словно в мареве, и они растворились, будто их и не было. Площадь замерла в гробовой тишине. Началось томительное, выворачивающее душу ожидание.

Прошло пять минут, может, десять. Я не мог оторвать взгляд от пустого места у статуи, словно пытаясь силой воли вернуть их обратно.

— Ждать здесь бессмысленно. — раздался рядом голос Вальтера. — Испытание может длиться часами, а может и днями, как в твоем случае. Пойдем.

Я не двигался.

— Я оставлю на площади двоих солдат Горста. Опытные бойцы, способные оказать первую помощь, если… когда они вернутся. Они сразу сообщат. А сейчас нам нужно работать.

Его логика была безжалостной и железной. И он был прав. Стоять и пялиться на камень, не в силах помочь, — бессмысленно. Я позволил ему увести себя с площади.

Вальтер привел меня в особняк баронессы Лирель и, минуя парадные залы, спустился в подвал. Я ожидал увидеть сырое помещение с бочками вина и запахом плесени. Но то, что открылось взгляду, заставило меня замереть на пороге.

Это была просторная, идеально освещенная зала. Стены, пол и потолок, отшлифованные до зеркального блеска, были сложены из темногго, отливающего металлом камня. Я инстинктивно активировал «Взгляд Творца» и чуть не ахнул. Материал был не просто прочным, а… инертным. Он поглощал любую энергию, не выпуская ее наружу. Идеальная клетка. Идеальный тренировочный зал для того, чьи способности должны оставаться в тайне.

— Здесь мы и будем заниматься. — Вальтер прошелся по залу, его шаги отдавались приглушенным эхом. — И прежде чем начать… Поздравляю. Ты разобрался с наградами за Инициацию. И раз смог скрыть свои дополнительные Пути, значит, очков у тебя скопилось немало.