Да и после Нового года прошло уже достаточно большой количество времени, чтобы у простых обывателей начал теряться интерес к персоне Рахманова. Вероятно, потому, что у них складывалось мнение, что молодой парень банально ничего из себя не представлял.

Большая ошибка, опять-таки, как казалось лично Николаю. Впрочем, она шла ему только на руку. Самое главное в текущей ситуации — Распутин. Точнее, Распутины.

Несмотря на то, что развернувшуюся в клинике в тот день трагедию Меньшиков считал своим личным поражением и, вероятно, огромнейшей ошибкой — в конечном итоге от гнева Императора его спасло две вещи. Три, если быть точным. Самое важное — несмотря на большое количество жертв среди персонала самой клиники, в этот день Империя потеряла одного лишь Григория.

Потеря, вне всякого сомнения, огромная и тяжёлая… но в итоге обернувшаяся плюсом для государства. Глупая и остервенелая упёртость Григория в нежелании заново вступить в брак после смерти своей жены выводила Николая из себя. Старый дурак буквально зарабатывал себя до смерти, совершенно не обращая внимания на то, что вместе с ним Империя потеряет крайне сильный дар. Только лишь удача и вмешательство Рахманова спасли Реликвию их рода в тот день.

И теперь она находилась в руках человека, который мог продолжить род. Более того, насколько сообщали приставленные к молодому графу люди — у него уже имелась избранница. Девушку, разумеется, уже проверили, и на данный момент её вполне себе можно было бы счесть достойной кандидаткой для того, чтобы род Распутиных мог наконец продолжиться.

И Николай очень рассчитывал на то, что именно так оно и произойдёт. Молодым и весьма неискушённым в аристократических интригах Виктором Распутиным будет управлять куда проще, чем своевольным и упёртым стариком. Пройдёт не так много времени, прежде чем этот дар может им понадобиться. И терять эту Реликвию Николай не собирался.

В остальном же… Что сказать, князь корил себя за допущенный промах. Его переиграли в его же игре. Проклятый Андрей Разумовский всем им доставил слишком много хлопот, ещё и обострив отношения с британцами. Тем не менее даже тут вроде бы удалось разрешить ситуацию.

В дверь его кабинета постучали.

— Да?

Дверь приоткрылась, и в кабинет пошёл его помощник, покинувший его десять минут назад.

— Что-то случилось? — поинтересовался князь, откладывая в сторону бумаги.

— Можно сказать и так, ваше высочество. С нами только что связались из британского посольства. Алестер Галахад желает с вами встретиться.

Меньшиков не смог сдержать своего удивления. Он знал, что британский герцог всё ещё продолжал пребывать в столице. Но с тех пор, за исключением одного короткого случая после нападения на клинику, они более не контактировали. Николай до сих пор терялся в догадках, почему Галахад до сих пор не покинул страну, хотя Империя предоставила ему всю информацию о том, что виновные в гибели Лаури мертвы, пусть это и было не совсем правдой.

— Он назвал конкретную причину для встречи?

— Нет, ваше высочество. Лишь сослался на то, что разговор будет носить личный характер.

— Хм-м-м…

Меньшиков задумался, буквально за несколько секунд прокрутив в голове более двух десятков возможных причин, но так и не найдя то, которая могла бы потворствовать подобной просьбе со стороны Алестера.

— Скажи мне, Арсений, вы узнали, куда пропал сын виконта Сандерленда?

Глупо было рассчитывать на невозможное, но Меньшиков всё-таки надеялся на то, что тайна пропавшего британского аристократа раскроется. Молодой человек, который, как они считали, руководил разведывательной резидентской в столице Империи, пропал почти месяц назад, перестав появляться на людях. И все попытки понять, что именно с ним произошло, закончились неудачей.

Более того, у Николая и его подчинённых начало складываться впечатление о том, что даже сами британцы не знали, куда именно подевался один из их пэров, хоть и делали вид, словно ничего не произошло.

И последовавший ответ его подчинённого подтвердил опасения.

— Нет, ваше высочество. Мы всё ещё продолжаем наблюдать за двумя его квартирами и самим посольством. Пока никаких следов. Как и со стороны его контактов, с которыми он встречался ранее. Если мне будет позволено сказать это, то у меня такое ощущение, что молодой Сандерленд как сквозь землю провалился, ваше высочество.

Меньшиков тяжело вздохнул, задумался, после чего кивнул.

— Хорошо. Свяжитесь с герцогом и узнайте у него, когда он желает со мной встретиться. Узнаем, что ему нужно и почему он всё ещё топчет своими ногами нашу землю.

Смородин не позвонил мне на следующий день.

И через день тоже не позвонил.

Первый звонок с момента нашей с ним последней встречи я получил от него только на третий день после разговора с Лазаревым. Предложение о встрече для последующего и окончательного подписания документов. Плюс он пообещал познакомить меня со своими «говорящими головами».

Правда, если я всё-таки соглашусь на его затею, то они уже станут моими полноправными коллегами. А я соглашусь. Потому что в противном случае вряд ли где-то ещё смогу получить столь же удобные для меня условия «сотрудничества».

Итак, у нас есть адвокаты — две штуки. Сейчас стоят прямо передо мной. Смотрят. Нервничают, по крайней мере внешне. Первый — мужчина тридцати пяти лет. Высокий. Выше меня где-то на полголовы. Плечистый, с резкими чертами лица и тёмными, как смоль волосами. Зовут его Вадим Алёхин.

Рядом с ним стояла коротко стриженая блондинка. Двадцать семь лет. Невысокая. Милая на личико. Но вот её эмоции… Сразу понятно, с кем тут у меня будут проблемы. Если парень при виде меня сразу же ощутил для себя возможность, то вот блондиночка ничего кроме брезгливой раздражительности не почувствовала. Звали её Алиса Никонова и…

— Дмитрий Сергеевич, у меня к вам есть вопрос? — поинтересовался я, не сводя пристального взгляда с обоих.

Сидящий рядом со мной в кресле Смородин скосил глаза в мою сторону.

— Какой же?

— Вы им уже сообщили все условия нашего с ними сотрудничества?

— О том, что, несмотря на тот факт, что они будут являться учредителями, по сути, будут являться твоими подневольными сотрудниками?

— Да, — кивнул я, внимательно отслеживая эмоциональную реакцию обоих на это заявление. — Именно об этом я и говорил.

И если у парня в душе не было ничего кроме робкой надежды — видимо, он уже понимал, к чему именно семимильными шагами шла его «карьера», то вот девушка явно была не согласна с такой постановкой вопроса. Гордость внутри неё соперничала с брезгливым отношением ко мне.

И вот интересно — откуда такое? Нет, правда. Она мне даже чем-то Настю напоминала. Но у той хотя бы всё и так по большей части понятно было. Аристократка, все дела. Это уже потом я немного разобрался с её прошлым. А тут-то что?

Впрочем, на её лице это не отразилось от слова совсем. Вот вообще. Более того, пните меня, если я ошибаюсь, но складывалось впечатление, что она сейчас настойчиво копировала выражение с лица своего коллеги по несчастью. Буквально.

Любопытно. Не станет ли она проблемой в будущем? Хотя кого я обманываю?

— Алиса?

— Д… да? — с хорошо читающейся в голосе робостью спросила она.

— У вас есть какие-то вопросы ко мне? — поинтересовался я. — Может быть, хотите что-то прояснить? Уточнить? Может быть, спросить?

— Нет, нет, ваше сиятельство, — замотала она головой. — Ничего такого. Дмитрий Сергеевич всё очень доходчиво объяснил.

— И то, что вы с вашим товарищем будете ни чем иным, как подставными фигурами? — добавил я, решив сразу сказать всё в лоб. — Надеюсь, что он очень доходчиво прояснил этот момент, что ни вы, ни Вадим, не будете нести за собой какого-либо права голоса в управлении фирмой, несмотря на ваше положение де юре. Всё, что мне от вас нужно — ваши имена и наличие стажа. Не более. То есть, по сути, я просто использую вас обоих.