— Так что же сейчас так не поступаешь? — с вызовом спросил он. — Вон, неужели тебе охота возиться с этими погаными мелкими людишками? Этот управляющий пугал тебя тем, что они поднимут цены…

— Значит, всё-таки шпионишь за мной.

— Ну извини. В последнее время для меня это едва ли не единственное развлечение. Ведь от новой игры в шахматы со мной ты отказываешься.

Сказав это, он поднял руку и щёлкнул пальцами. Тотчас же на столе передо мной появилась доска для игры в шахматы с уже расставленными фигурами. Вновь белые фигуры оказались на моей половине поля.

— Нет интереса, — отмахнулся я.

— Подумаешь, два раза проиграл. Один раз ведь ты выиграл?

Ну да. Ту самую первую из наших партий. Впрочем, я до сих пор не верю, что действительно победил в ней. Почему-то мне казалось, что мне банально позволили в ней победить.

— Ты замедлил время?

— Конечно, — сказал он в ответ, и я услышал неподдельный азарт в его голосе. — Сыграем?

— Давай, — протянув руку, я взял белую пешку и поставил её на Е4.

Понятия не имею, сколько времени заняла эта партия. По ощущениям прошло почти два часа за игрой и бесконечными разговорами. И да. Я окончательно уверился в том, что ту, первую партию он мне поддавался. Потому что в этот раз он сожрал меня с потрохами, гоняя по доске на протяжении двух часов. И как бы я не сопротивлялся, он методично загонял меня всё глубже и глубже в ловушку, из которой я так и не смог выбраться.

Итог — шах и мат белому королю. Печально, а я ведь действительно старался победить.

С этими печальными мыслями я встал из-за стола, чтобы размять ноги. Почти сразу же, конечно, понял, что зря. Я на стуле просидел то дай бог если десять минут нашего разговора с Калинским. А партия и весь разговор с зеркальным вообще за секунду прошли, если не быстрее.

Первое, что я узнал — Калинский вообще ушёл из офиса. Видимо, наш с ним диалог так его распёк, что он банально решил свалить. Ну, что я могу сказать — скатертью дорога. В остальном же день прошёл весьма спокойно и размеренно. Мы хорошенько подготовились для того, чтобы дать свой ответ Бергу, так что когда снова встретимся, то будем готовы в очередной раз надрать ему задницу. Нет, конечно же я не сомневался в том, что он может выкинуть что-то неожиданное. Тогда придётся импровизировать, но я это умел отлично.

Где-то ближе к концу дня позвонила Настя и уточнила, в силе наш с ней ужин в ресторане. Сперва я подумал о том, чтобы всё-таки если и не отказать ей, то хотя бы перенести его на попозже. Но потом передумал. В конце концов, это просто ужин. Тем более в ресторане. Так что я подтвердил, что всё в силе, и Настя сообщила, что тогда забронирует столик на вечер пятницы, с чем я и согласился…

После Насти поговорил уже с Князем. Тот сообщил, что Мария с ребёнком ещё день или два побудут в роддоме, прежде чем вернуться. В целом, на этом хоть сколько-то интересные события за этот день закончились. Я проработал до позднего вечера и вышел из своего офиса, когда на часах была половина десятого вечера. Вадим с Алисой и остальными уже ушли. Надежда тоже. Единственный, кого я встретил, когда шёл к выходу из холла, оказался Ростислав.

На мой логичный вопрос — а чего он тут так поздно делает, получил простой ответ. А что ему дома делать? Он же один живёт. Девушки нет. Родителей тоже. А на работе ему как-то спокойнее. Плюс я и сам от Алисы несколько раз слышал, что Ростислав оставался чуть ли не до самого закрытия здания, занимаясь нашими бумагами. С другой стороны, свою работу он выполнял превосходно, и нареканий у меня к нему не было никаких. Так что пусть его. Трудоголики всегда в цене. По себе знаю.

Закрыв офис и спустившись вниз вместе с Ростиславом, попрощался с ним и пошёл на подземную парковку здания, где оставил свою машину. На ходу достал ключи и уже когда подошёл к своей малышке, резко остановился.

Снова. Снова это проклятое и уже знакомое чувство. То самое, которое я испытал в тот день, когда катался с Лазаревым на машине. И совсем недавно, когда приехал в «Ласточку». Будто кто-то буравил мне спину взглядом.

Попытался обернуться, чтобы осмотреться, но даже наполовину не успел закончить движение, как к моей шее прижалось что-то холодное и очень, очень острое…

Холодный кончик ножа коснулся горла, царапая кожу и пресекая в зародыше даже малейшие мысли о том, чтобы сделать какую-то глупость.

— Что, неужели наконец перестала стесняться и решила поговорить? — поинтересовался я, чувствуя стоящего за моей спиной человека.

В ответ лишь тишина. Она ничего не ответила. Единственным признаком, что за моей спиной вообще кто-то стоит было лишь тяжёлое дыхание и касающееся моего горла лезвие ножа. Ну, это если не считать скрученного и запутанного узла самых разных эмоций, что сейчас крутились в голове неожиданного гостя.

— Слушай, ты хоть скажи что-то, а то мы стоим тут, как идиоты, — негромко произнёс я. — Тут же камеры есть…

— Думаешь, что мне есть дело до камер? — хрипло спросила стоящая за моей спиной женщина. — Если я вскрою сейчас твоё горло, то пройдёт слишком много времени, прежде чем об этом узнают. Да и тебе уже будет всё равно…

— Так чего медлишь?

Кажется, мой вопрос немного сбил её с толку. Да и эмоциональное состояние дёрнулось.

— Я знаю, что ты следила за мной тогда, в начале года, — продолжил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Куда ты потом пропала?

И снова, в ответ на свой вопрос я получил лишь тяжёлое молчание. Кончик ножа у моего горла едва ощутимо дрогнул, царапнув кожу на шее.

— Если так сильно хотела меня убить, то чего ты ждала?

— Может быть я выжидала.

Да чёрта с два. Я в эти слова никогда в жизни не поверю. И, всё-таки, сказать в ответ что-то нужно. Хотя бы для того, чтобы потянуть время и придумать, что делать дальше.

— Выжидала? Ещё скажи, что не могла найти удобного момента, чтобы меня пырнуть?

— Я могла убить тебя в любой момент!

— Ну, да, — фыркнул я. — Конечно. Чего же тогда не сделала…

— Может быть я хотела, чтобы ты пожил, — произнёс хриплый голос с рычащими нотками. Она приблизилась к моей спине почти в плотную. — Чтобы тебе было что терять.

Я ощутил, как она прижалась ко мне. Почувствовал шеей горячее дыхание.

— Может быть, я хотела бы отнять у тебя самое дорогое…

— Так сделай это, — спокойно предложил я. — Чего ты ждёшь, Ольга?

Стоящая позади меня сестра вздрогнула. Так, что удерживаемый в её руке нож кажется до крови поцарапал горло. Я уже не говорю о том, что происходило с её эмоциями. Если верить собственному дару, то стоящая за моей спиной девушка сейчас билась в немой истерике.

Может я перегнул палку? Её внутри штормило так, что я и не брался предугадать, как моя сестра поступит дальше.

Стараясь двигаться, как можно медленнее, я начал поворачиваться к ней. Очень и очень неторопливо. Чуть ли не по сантиметру, ощущая, как кончик ножа скользил по коже на горле и каждую секунду ждал, что она наконец и правда сделает то, что собиралась.

Но не сделала. Я повернулся и наконец впервые за весь год позволил себе взглянуть на свою сестру.

И сказать, что она выглядела жалко, означало бы драматически преуменьшить последствия того, что с ней стало за этот год.

Из красивой шатенки, которую я запомнил по фотографиям и паре наших коротких встреч, она превратилась… я даже слова нормального подобрать не могу. Кожа побледнела, практически полностью лишившись какого-либо загара. Лицо осунулось, а под впалыми глазами темнели глубокие синяки. Сестра выглядела так, словно уже долго время нормально не ела и похудела килограмм на десять. Её волосы, выглядывающие из-под глубокого капюшона выглядит грязными и спутанными.

Вообще при одном только взгляде на неё появились стойкие мысли о бездомной, голодной и побитой собаке.

— Где ты была всё это время? — задал я вопрос, заглянув в её глаза.