— Нет, Николай, не нужно, — перебил его император и задумался.

Меньшиков ничего не говорил. Князь спокойно стоял и ожидал решения императора.

— Твои люди наблюдают за ним?

— Да, ваше величество. Мы осторожно следим за ним и не вмешиваемся в его жизнь.

— Хорошо, тогда пока оставим всё как есть и…

— Ваше величество, есть кое-что, о чём я хотел бы попросить вас, — вновь позволил себе Николай перебить Императора. — В общем-то, моя вторая просьба связана с первой. Я хотел бы активировать наших агентов на территории Конфедерации.

— И как же вероятность нарушения заключённого с ними договора связано с этим? — недовольно уточнил Император.

Они оба знали, что Российская Империя не вмешивалась в дела Конфедерации, точно так же, как конфедераты не вмешивались в дела Империи. Причиной тому был заключенный сорок лет назад договор. Самый обычный, из тех, что писались чернилами на бумаге. Но соблюдался он неукоснительно. И на то имелась крайне веская причина.

— Рахманов собирается посетить Конфедерацию, ваше величество. Я узнал сегодня утром. Он направляется туда с Вячеславом Молотовым по делам второго. Насколько нам удалось узнать, Рахманов будет выполнять обязанности помощника Молотова, пока тот решает юридическую проблему близкого для него человека. Но вы сами понимаете, что могут сделать конфедераты в том случае, если они узнают, кто именно прилетает к ним. Я не хотел бы рисковать…

— Знай я тебя хуже, то спросил бы, почему это парень всё ещё не в твоих подвалах, Николай, — Император негромко рассмеялся и покачал головой. — Но я знаю тебя достаточно хорошо. Хочешь выстроить с ним хорошие отношения, верно?

— Я считаю, что он может оказаться полезен государству в будущем, ваше величество. Потому хотел бы обеспечить ему дополнительную охрану на случай непредвиденных событий. Учитывая то, что мы о нём узнали, есть большой шанс того, что попытка что-то ему запрещать просто повернёт его в противоположном направлении.

— И тогда из возможного полезного инструмента он может стать проблемой, которую придется решать, — закончил за своего подданного Император. — Я тебя услышал. Считай, что моё разрешение ты получил, но…

— Разумеется, если что-то пойдёт не так, то мы будем разводить руками и изображать непонимание на лице. Следов не останется. Я понял вас, ваше величество.

— А помедленней никак нельзя?

— Да ладно тебе, чего ты, как маленький, — весело отозвалась Настя.

Тёмно-зелёное спортивное купе довольно ловко вошло в поворот, и Лазарева прибавила газу. Машина тут же послушно ускорилась и понеслась по прямому, как стрела, отрезку шоссе, пролетая вдоль возвышающегося вдоль дороги заснеженного леса.

А ещё я заметил, что это очень и очень хорошо знакомая мне машина. Я её даже уже водил. Только вот раньше на ней ездил совсем другой человек.

— Я не веду себя, как маленький, — отозвался я, обрадовавшись тому, что пристегнул ремень сразу, как сел в машину. — Просто мне не нравится, как ты водишь.

Анастасия закатила глаза.

— Меня наш семейный водитель учил, — фыркнула она. — А он, между прочим, раньше гонки выигрывал…

— Значит, либо он гонялся в одиночку, либо ты паршивая ученица, — перебил я её. — Ты тянешь вторую дольше, чем нужно…

— Ничего я не тяну, — буркнула она и переключила коробку на четвёртую. Довольно ловко, к слову. Впрочем, слишком рано и сделала это, когда машина двигалась по подъёму, так что скорость тут же начала падать.

Но в целом переживал я не из-за этого. Под утробное рычание мощного двигателя мы зелёной стрелой пронеслись мимо куда более медленно идущих машин, быстро оставив их позади.

— Насть, ты в курсе, что недавно случилось с одним из Харитоновых, а? — задал я ей вопрос, почти не сомневаясь в том, что случившееся должно быть известно.

В том, что подобные новости среди аристократической братии расходились быстро, я даже не сомневался. В обособленной группе слухи порой распространяются быстрее скорости света.

Едва только мне стоило это сказать, как сразу же почувствовал эмоциональную реакцию. Обутая в элегантный сапожок ножка явно перестала так давить на педаль газа, потому что скорость начала падать.

— Извини, — негромко сказала Настя, и я ощутил смущение с лёгким привкусом стыда в её чувствах.

— Просто не гоняй так, пожалуйста, — попросил я. — Будет обидно, если ещё потом и ты влетишь куда-нибудь. Особенно сейчас.

Так, а вот теперь её эмоции качнулись в какую-то совсем другую сторону.

— Переживаешь за меня?

Мне даже голову не надо было поворачивать, чтобы знать — она сейчас улыбалась.

— Скорее за машину, — пожал я плечами. — Обидно будет, если это чудо потом на разбор сдадут… и меня вместе с ней.

— ЭЙ⁈

— Но за тебя я тоже переживаю, Настенька. Конечно же, переживаю…

— Знаешь, почему-то от тебя это звучит как издевка, — пробурчала она.

— Потому что так и есть, — не стал я скрывать, тем более что она слишком хорошо меня знала.

Ну, или по крайней мере ей так казалось.

— Кстати, у меня вопрос, — начал я. — Почему ты ездишь на его машине?

— Потому что это теперь моя машина, — самодовольно заявила Настя. — Рома мне её проиграл.

— Проиграл?

Если честно, то тут я удивился.

— Ага. В споре. И я выиграла у него эту машину.

Говорила она это с таким удовлетворением, что я почти ожидал, что она сейчас даже облизнётся от удовольствия. Сразу видно, что этот выигрыш для неё много значил.

У меня в голове щёлкнуло. Судя по всему эта крошка много значил для Романа? Я же помню, как он переживал за свою машину. Тогда, спрашивается, за каким чёртом он поставил её на кон в каком-то глупом споре с сестрой?

Я вдруг вспомнил один наш разговор. Когда Рома сказал мне одну фразу. Сейчас уже не помню её дословно, но если обобщить, то: как бы тяжело мне ни было, ему придётся куда хуже.

А уж если вспомнить, о чём именно мы тогда говорили…

— Дай угадаю, — протянул я с задумчивым лицом. — Вы поспорили на то, пойду я с тобой на приём или нет, да?

Лазарева так резко повернула голову в мою сторону, что я всерьёз испугался, а не свернёт ли она себе шею.

— Как ты…

— Ты за дорогой следи! — резко сказал я ей, и она тут же вывернула голову обратно.

— Тебе что, Рома проболтался⁈ — спросила она, в этот раз не став поворачиваться в мою сторону. — Так и знала…

Впрочем, для этого явно имелась и ещё одна причина. Её густо покрасневшее лицо, например.

— Нет. Сам догадался, — честно признался я. — А вообще, я удивлён. Зная, как Рома любит эту машину, даже не спрашиваю, что именно он попросил у тебя взамен…

— Вот и не спрашивай, — весьма резко произнесла она, и в её голосе послышалось раздражение.

— Как я уже и сказал, даже и не хочу спрашивать, — пожал я плечами. — Ладно. Проехали. Так куда мы едем?

— Сюрприз, — повторила Настя. — Хотя… ладно. Скажу.

И замолчала.

— И? — я посмотрел на неё с подозрением. — Что там, Насть?

— Не, — покачала она головой. — Не скажу. Иначе сюрприза не получится.

Затем немного помялась и всё-таки продолжила.

— Но если ты так хочешь знать…

— Да уже как-то и не особо и интересно…

— Ты хочешь знать! — с нажимом подсказала она мне правильный вариант ответа.

— Ладно, — вздохнул я. — И что же я хочу знать?

— Мы едем ужинать, — с довольной улыбкой произнесла она. — Помнишь, мы договаривались? Ещё в нашу первую встречу в университете.

А ведь и правда. Было дело. Только вот потом так все закрутилось, что вообще не до этого было. Да и у Насти учёба тоже на месте не стояла. Тем более, что скоро декабрь, а значит, зачетная неделя. Сессия, если не ошибаюсь, у них начиналась с середины января и длилась до конца месяца. Даже забавно, как это совпадает с тем, как я сам в своё время учился в университете. У нас тоже зачётка и экзамены зимой разделяла пауза на каникулы. Эх, как же давно это было…