— У… императора? — недоверчиво переспросил кто-то.

— Именно. — кивнул Гаррет, его улыбка стала немного хитрой. — Я подумал: раз мы остановили Лес, то у Аврелиана наверняка освободилось много артефактного оружия, подготовленного для противостояния. А поскольку именно мы спасли Империю от гибели, почему бы императору не отблагодарить нас подобным образом?

Он говорил быстро, увлеченно, выкладывая логическую цепочку

— Я добился аудиенции через старые служебные каналы. Меня провели к доверенному советнику, а затем и к самому Аврелиану. Я не попросил солдат или ресурсов, а лишь об одном: артефактном оружии, которое было стянуто в уцелевшие города на пути наступления Леса.

Гаррет сделал паузу, наблюдая за нашей реакцией. Мы слушали, затаив дыхание.

— И? — выдавил я.

— И после некоторых… препирательств, — Гаррет слегка поморщился, видимо, вспоминая не самые приятные моменты диалога, — он согласился. С оговоркой. Оружия он выделит, но доставка — наша головная боль, его люди только подготовят их к транспортировке.

Элронд медленно покачал головой, в его глазах смешались восхищение и недоверие.

— Блестящая мысль, Гаррет, но ты слышал его условие? Как мы доставим их?

Гаррет расплылся в широкой, по-настоящему театральной улыбке. Он медленно, с пафосом, указал на Лину, которая смотрела по ноги и теребила край простого платья.

— Вот как. — провозгласил он. — Император временно выделил нам своего личного Проводника.

Лина вздрогнула и покраснела еще сильнее, когда все взгляды обратились к ней.

— Проводника? — переспросил я.

— Да. — кивнул Гаррет. — Он перемещал Лину по всем городам, откуда нужно забрать оружие, и теперь она сможет самостоятельно доставить его сюда!

Его речь становилась все быстрее, глаза горели неистовым огнем.

— Через несколько недель все оружие будет собрано и готово к переброске!

Тишина, повисшая после его слов, была не изумленной, а… заряженной диким, почти невероятным восторгом. Потом кто-то ахнул, кто-то рассмеялся — коротким, счастливым смехом. Таль хлопнул себя по лбу и пробормотал: «Черт возьми, да это же гениально!».

Элронд смотрел на Гаррета долгим, оценивающим взглядом, а затем медленно, с глубочайшим уважением, кивнул.

— Превосходно, Гаррет.

Я подошел к нему и протянул руку. Гаррет на миг замер, словно не веря, а потом крепко, по-мужски, пожал ее.

— Спасибо. — сказал я просто.

Затем я обернулся к Лине. Она смотрела на меня снизу вверх, её глаза были широко раскрыты, полные смеси страха и гордости.

— И тебе спасибо, Лина. Ты снова совершаешь невозможное.

Она смущенно улыбнулась, потупив взгляд.

— Я… просто помогаю, как могу.

— «Просто»? — переспросил Элронд, его голос наполнился мягкой, отеческой теплотой. — Дорогая, твой вклад неоценим. Ты — живая артерия, связывающая нас с миром.

Волна признания захлестнула Лину: похлопывания по плечу, слова благодарности, одобрительные кивки. Она не привыкла к такому, съеживалась, но ее робкая, искренняя улыбка светилась таким светом, что на душе становилось тепло.

— Это отличные новости. — сказал Элронд, когда первые восторги улеглись. — Но раз до переброски оружия еще несколько недель, нельзя терять время. Лина, как ты себя чувствуешь? Готова начать перемещение людей из Пристанища?

Лина выпрямилась, смахнула прядь волос со лба. Усталость еще читалась в ее глазах, но она сменилась твердой решимостью.

— Готова. Я отдохнула. И… хочу помочь.

— Тогда действуй. — кивнул я. — Но не перенапрягайся. Как только почувствуешь усталость — остановись.

Она кивнула, уже сосредотачиваясь. Лицо стало серьезным, взгляд устремился внутрь. Глаза закрылись, тонкие пальцы едва заметно дрогнули, на лбу проступили крошечные капельки пота. А затем она просто исчезла — растворилась без звука, без вспышки, словно ее и не было.

Мы стояли, глядя на пустое место. Тишина после ее ухода словно звенела в ушах.

— Что ж. — вздохнул Элронд, обводя нас взглядом. — Не будем терять время. Таль, Рен, займитесь детальной проработкой усиления стен. Я займусь координацией с группами по очистке и подготовке платформ для оружия. Макс…

Он посмотрел на меня. В его взгляде больше не было снисходительности старшего — только взгляд равного, партнера.

— … тебе, думаю, стоит проверить, как идут дела с восстановлением жилых кварталов. — сказал он. — Поговори с Горстом и Эдварном. Им тоже нужно знать план, и, возможно, их опыт в фортификации нам пригодится.

Я кивнул. Чувство огромной, давящей ответственности никуда не делось, оно все еще лежало тяжелым камнем в груди. Но теперь к нему добавилось что-то еще: четкий, ясный путь вперед, цель и люди рядом, готовые пройти его со мной.

— Да. — ответил я, оглядывая возрождающийся город, людей, вновь взявшихся за инструменты, големов, методично складывающих камень. — Давайте работать. Терминус ждет.

Несколько недель пронеслись, как одно мгновение, в вихре планов, работы и неустанного движения. Казалось, только вчера мы с Каем стояли на рассветной площади, а сегодня Терминус из полуразрушенного призрака превратился в бурлящую жизнью стройплощадку, гигантский улей, где каждый знал свое дело.

Лина работала на износ. День за днем она перемещала группы людей из Пристанища: сначала Творцов с семьями, затем Стражей, нашедших убежище под землей. С каждым разом она возвращалась все бледнее, с дрожащими руками и запавшими глазами, но упорно отказывалась останавливаться. «Еще одна группа, — шептала она, — еще немного…». Элронд и Гебер дежурили рядом с ней. Они были готовы в любой момент подхватить ее, когда силы окончательно покинут тело.

И вот, наконец, настал день, когда воздух дрогнул в последний раз. На площади появилась группа, от вида которой у меня перехватило дыхание.

Среди привычных серых роб Пристанища я мгновенно узнал его. Невысокий, сухощавый, с седой щетиной и пронзительными, молодыми, несмотря на возраст, глазами. Он стоял и с жадным, почти детским любопытством мастерового человека осматривал зубчатые стены, башни и статую Топора. В руках он держал старый, видавший виды мешок с инструментами.

— Орн. — вырвалось у меня хриплым голосом.

Старик повернул голову. Его взгляд нашел меня в толпе, и на лице расцвела теплая улыбка. В ней было столько облегчения и немой радости, что комок подкатил к горлу.

Я не побежал, а почти пролетел через площадь, расталкивая удивленных Творцов. Орн отложил мешок, открыл объятия, и я врезался в них с такой силой, что мы оба пошатнулись. Он похлопал меня по спине и, держа за плечи, отстранился.

— Посмотри-ка на тебя. — прохрипел он, всматриваясь в мое лицо. — Вырос, окреп, и глаза… стали другими.

— Ты как? — спросил я, не в силах вымолвить больше.

— Жив, здоров. — отозвался Орн, в его глазах заплясали озорные искорки. — А как иначе? Пока ты тут легенды ковал, я не сидел сложа руки. В Пристанище мы с Торином добились немалых успехов, а глядя на нас, и другие подтянулись, помогали. — он обвел взглядом Терминус. — А это… настоящее чудо.

Он выглядел… помолодевшим. Не в смысле исчезнувших морщин или седины — нет, время никуда не делось. Но в его осанке, в блеске глаз, в энергичности движений чувствовалась та искра, которая угасла под гнетом долгов и беспросветности. Он снова занимался любимым делом, и это вернуло его к жизни.

— Здесь тебе будет где развернуться. — сказал я, беря его под локоть и уводя от толпы. — Мастерских уже десятки отстроили, материалов — горы. И заказов… — я махнул рукой в сторону кипящей стройки. — Город поднимаем с нуля. Все нужно.

Орн кивнул, в его взгляде читался не просто восторг, а профессиональный, цепкий интерес.

— Покажешь, что да как. А потом… поговорим. Многое нужно рассказать.

Мы договорились встретиться вечером, после того как он устроится. Орна сразу же окружили Творцы-ремесленники, узнавшие в нем мастера. Я оставил их и ощутил странное облегчение — часть моего мира вернулась на место.