Точнее, не так. Я был уверен в своей правоте. Просто мне нужно было документальное подтверждение, чтобы было от чего оттолкнуться.

Войдя в роскошный холл отеля, я осмотрелся и направился к стойке регистрации. Много слухов ходило о знаменитой сети отелей рода Волковых. Вплоть до того, что на подземных этажах под ними находились тайные бордели, казино и клубы для элиты, где порой творились совсем уж непотребства.

Так это или нет, если честно, мне было наплевать. Особенно если учесть, что после известных событий у Волковых… точнее, Волкова из семи роскошных и пафосных гостиниц, которых не без оснований называли лучшими в Империи, осталось всего две.

Одна здесь, в столице, а другая в Москве. Остальные ему пришлось продать, чтобы справиться с резко ухудшившимся финансовым положением семьи после скоропостижной кончины отца и братьев. И что-то мне подсказывало, что продавал он их отнюдь не за их реальную стоимость.

Подойдя к отделанной дорогим деревом и мрамором стойке регистрации, я сообщил своё имя. Мило и по-деловому улыбающаяся сотрудница модельной внешности убедилась, что мне действительно назначено, и провела к лифтам, где уже ждала пара охранников. Они-то и привели меня в просторный, размером с пентхаус рабочий кабинет на самом верху отеля.

Что сказать, вид на императорский дворец отсюда открывался действительно потрясающий.

— Знаешь, ты последний человек, с которым я хотел бы разговаривать сейчас… да и вообще.

Повернувшись, увидел и хозяина кабинета. Молодой барон Максим Волков сидел в кожаном кресле за столом и смотрел на меня уставшими глазами.

— Паршиво выглядишь, — заметил я, подходя к его столу.

Он лишь усмехнулся, а я отметил, что, возможно, несколько преуменьшил масштаб бедствия. Покрасневшие, явно воспаленные от постоянной работы и недосыпа глаза. Небритое лицо. Он похудел и осунулся. Да и вообще, весь его вид кричал о том, что этому человеку не мешало бы поспать. Часов сорок, например.

— Так бывает, когда вся твоя грёбаная жизнь начинает рассыпаться у тебя под ногами…

— Ты прекрасно знаешь, что я…

— Что ты тут ни при чём? — закончил он за меня. — Да, я в курсе. Я, конечно, тот ещё урод, но самообманом не занимаюсь.

Волков встал из кресла и подошёл к расположенному у стены бару.

— Выпить хочешь?

— Нет, — покачал головой.

— Ну и славно, — отозвался Волков, небрежным ударом пальца скинув крышку с одного из хрустальных графинов, и та упала на деревянную полку с негромким звоном. — А то представь, какой фарс. Пришлось бы пить с человеком, который убил моего брата.

— Чего тогда предложил?

— Считай, что из привитой с детства вежливости, — фыркнул Волков и налил себе половину бокала. — Впрочем, какая теперь разница.

— У тебя проблемы с Голицыными, так? — уточнил я.

— С Голицыными? — Максим, явно собирающийся сделать глоток в этот момент, едва не поперхнулся от смеха. — У меня проблемы со всей этой поганой графской кодлой. Лазаревы. Голицыны. Даже этот трёбаный мудак Браницкий. И остальные их сраные ублюдочные подлизы. Я даже отца не успел с братьями похоронить, как они принялись рвать наш бизнес на части.

— О, ну прости, что я не плачу по тебе горькими слезами, — скривился я. — Твой брат сделал достаточно, чтобы ваша крысиная возня и твои страдания меня мало волновали…

— Думаешь, я сам этого не знаю? — вскинулся Волков. — Из всего, что было у нашей семьи, у меня осталось всего два отеля, и я не знаю, смогу ли их сохранить.

Он взболтнул бокал в руке и одним глотком выпил половину его содержимого.

— Но да. Лазаревы хотя бы пытались сделать вид, что делают это потому, что я оказался слаб. Без тупых игр и унизительных жестов. Но Голицыны…

На последних словах в его голосе ощутимо прибавилось желчи.

— Эти мрази обращались со мной так, будто я какое-то ничтожество, которое недостойно их внимания. Поганые высокомерные выродки.

Если честно, я не удивился бы, если бы он в этот момент швырнул бокал в стену. Настолько выразительная волна злобы и ненависти пошла от него.

— Сейчас их дочь защищает Харитоновых в суде, — сказал я, и Волков хрюкнул в бокал. — Что?

— Да нет, ничего. — Он помахал рукой. — Одна мразь защищает других.

— Что, Харитоновы тебе тоже на мозоль наступили? — не удержался я.

— У меня теперь длинный список тех, кто прошёлся по моим ногам, — произнёс он. — Но ты не переживай, память у меня хорошая, так что записывать не нужно. Чего ты хотел?

— Слышал, что недавно произошло с их сыном?

Мой вопрос заставил Волкова нахмуриться.

— Младший, что ли?

— Да. Егор Харитонов.

— Я слышал, что он в какую-то аварию попал или что-то вроде этого…

— В целом верно. Мне нужны материалы по этому расследованию…

Волков расхохотался мне в лицо.

— Может, тебе ещё ключи от моего отеля принести на блюдечке с голубой каёмочкой? — предложил он. — Рахманов, напомни мне, если я вдруг ошибаюсь, но разве не ты тогда сказал, что мы в расчёте? А?

— Сказал, — не стал отрицать очевидное. — А теперь напомни мне сам, а то вдруг, как ты сказал, я ошибаюсь. Разве твой старший брат не был женат на дочери местного главы управления внутренних дел?

— Да. Но не думай, что это что-то тебе даст. — Волков вздохнул и, подойдя к своему креслу, опустился в него. — У нас сейчас с ними довольно натянутые отношения.

— В смысле…

— А это тебя уже мало касается, — отрезал он, явно не желая говорить.

— Допустим, — согласился я. — Это меня не касается. Но если бы касалось? Думаю, унизить Голицыну ты бы не отказался, ведь так?

— Где расписаться? — весело предложил он. — Впрочем, это всё равно ничего не меняет. После смерти отца я больше не могу… скажем так, деловые отношения, которые связывали меня с Гавриловым, более не актуальны…

— Это ты так говоришь, что больше не можешь ему платить, чтобы его управление закрывало глаза на делишки в ваших отелях? — предположил я, по большей части связав несколько догадок и ткнув пальцем в небо.

Зато попал. Если верить выражению его лица, конечно.

— Как я уже сказал, это не твоё дело…

— Слушай, да мне плевать, чем вы там раньше занимались. — Я миролюбиво поднял руки. — Всё, чего я хочу, — найти способ выиграть это дело…

— Ничем не могу помочь, — отозвался Волков. — Хочешь в этом копаться? Пожалуйста. Без меня. И я так в прошлый раз потратил на тебя услугу, которую мне должен был Гаврилов. Больше этот ларчик не откроется.

Так, значит, получается, мимо? Нет, конечно, у меня всё ещё оставались надежды на то, что Князь добудет нужную информацию, благо с ней проще. А тут…

Стоп. А ведь это вариант!

— Ладно, допустим, ты не можешь помочь мне с информацией. Но скажи, а если я предложу тебе возможность вытереть о Голицыну ноги, — предложил я. — И не только об неё, но ещё и Лазарева задеть.

Волков ответил не сразу. Сначала он допил свой коньяк или что там было у него в бокале, поставил его на стол и посмотрел мне в глаза.

— А вот теперь, Рахманов, не могу не признать, что ты завладел моим вниманием.

— Отлично. Потому что у тебя все-таки кое-что есть, что может мне помочь.

— Дай угадаю, — произнёс я, заходя в его кабинет. — Они банкроты.

Князь посмотрел на меня и поднял одну бровь в вопросительном и даже несколько ироничном жесте.

— Слушай, если ты и так всё знал, то я не понимаю, зачем тебе вообще моя помощь?

— Не знал, — махнул я рукой, опускаясь в кресло. — Скорее, просто догадывался. Так что? Я прав?

— Прав, — не стал отрицать Князь. — Они действительно банкроты. Харитоновы в долгах…

— Но как?

Князь лишь развёл руками.

— Тут я тебе не отвечу. Для этого нужно больше времени. Мои люди успели найти пока лишь то, что всё их благосостояние держится на кредитах и займах. Причём с очень неслабыми процентами. Видишь ли, Харитоновы никогда не были особо богаты, несмотря на свою известность. Всю свою жизнь они являлись прямым воплощением фразы «честь мундира». Военные до мозга костей. Их род поставлял имперской армии офицеров последние лет триста. Особенно хорошо они поднялись во время Великой войны. Их дед и прадед оба в ней участвовали и смогли сколотить неслабое такое состояние после войны…