— Ты проспал два дня. — повторил он. — Это феноменальный результат. Обычно после перехода на четвертый уровень Пути Закаленного Тела, даже с «Усмирением Плоти», спят не меньше недели. — он посмотрел на меня, и в его взгляде вновь вспыхнула редкая искра… гордости? — Все-таки силен у меня племянник.

Я слушал, изо всех сил стараясь удержать равновесие и изучая эту странную полосу препятствий.

— Это место, — продолжил Вальтер, — станет твоим домом на ближайшее время. Здесь ты заново обретешь себя: научишься ходить, бегать, прыгать и сражаться. Вернее, не заново. Ты научишься владеть своим новым телом. Потому что лишь сейчас, Макс, пройдя через настоящий ад и выжив, ты по-настоящему можешь считать себя Системщиком. Не просто обладателем набора умений, а тем, кто преодолел первое, по-настоящему суровое испытание Силы. Ты, можно сказать, родился заново. А теперь… — он хлопнул меня по плечу так, что я едва устоял, — пора осваивать новую жизнь. Начнем с малого. Перейди тот мост. И не смей упасть.

Всю следующую неделю моя жизнь была подчинена единственной цели: вернуть контроль над собственным телом. Оно, хоть и принадлежало мне, вело себя как дикий, непокорный зверь, с которым предстояло заново найти общий язык. Каждое утро, едва солнце касалось горизонта, я уже был в тренировочном лабиринте на заднем дворе особняка. Вальтер не давал мне ни секунды передышки. Его методы были безжалостны, но эффективны.

Дни пролетали в изматывающем ритме. С утра до вечера — изнурительные упражнения на координацию, баланс и контроль под неусыпным оком дяди. Он заставлял меня проходить качающиеся мостики с завязанными глазами, ползать по сыпучему песку, сохраняя идеальную осанку, и уворачиваться от качающихся груш, одновременно удерживая на лезвии топора тончайшую нить «Энергетического Покрытия». Перерывы были лишь на короткие приемы пищи и на занятия с Горстом и Эдварном, которых Вальтер столь же методично знакомил с тонкостями их Путей.

Однажды, в редкую минуту передышки, я спросил дядю, почему с нами не занимается Орн. Вальтер, обычно немногословный, на этот раз ответил развернуто.

— Творцам редко даруется какой-либо Путь, — сказал он, его бледные глаза наблюдали, как Эдварн пытается сконцентрировать энергию для усиления блока. — Их сила — в мастерстве, в постижении сути материалов, а не в прокачке плоти. Ты… уникален в этом плане. Тебе невероятно повезло, что Путь Закаленного Тела проявился еще до прохождения Инициации. Это говорит о… чем-то. Возможно, это особенность Первого Игрока, но я доподлинно этого не знаю. Большинство Творцов, вроде твоего старика, обретают свой дар лишь после прикосновения к статуе.

Его слова заставили меня задуматься: выходит, моя способность к Путям была связана с ролью Первого Игрока.

Несмотря на отсутствие в нашей тренерской компании, Орн ежедневно навещал меня. Он приносил не только еду, но и свежие городские новости, которые поражали воображение. Настроение в городе изменилось кардинально. Словно кто-то сорвал тяжелое, давящее одеяло страха и безысходности, впустив яркий, почти ослепительный свет надежды. Люди, еще недавно сломленные и готовые к гибели, теперь сбивались в шумные, воодушевленные группы, горя одним желанием — пройти Инициацию.

Видя эту стихийную, неконтролируемую энергию, Вальтер вышел на площадь и произнес короткую, холодную речь. Его усиленный голос резал воздух, заставляя замолкать даже самых рьяных энтузиастов.

— Возможность пройти Инициацию не гарантирует ее успешное завершение. — веско заявил он, его бесстрастный взгляд скользил по лицам собравшихся. — Статуя — это дверь. Но то, что ждет вас за ней, может оказаться вашей могилой. Не обольщайтесь.

Чтобы остудить пыл, следом выступили капитан Горст, Орн и Эдварн. Не сговариваясь, они рассказали суровую правду о своем опыте. Горст — о бесконечных пещерах и тварях, охотящихся из темноты. Эдварн — о хрупкости человеческой жизни перед лицом системного ада. Орн — о своем стыде и осознании, что без боевых навыков товарищей он бы неминуемо погиб в первые же минуты.

— Без должной подготовки ничего не выйдет. — подвел черту Горст. Его мощная фигура на площади, казалось, воплощала саму непоколебимую истину. — Сила не даруется просто так. Она куется с кровью и потом.

Их слова возымели эффект, но не тот, что мог бы охладить пыл. Напротив, они направили его в конструктивное русло. Энтузиазм горожан не угас, а трансформировался. Теперь почти все молодые и многие мужчины постарше самоорганизовались. Они настолько замучили капитана просьбами о тренировках, что он, в конце концов, махнул рукой и выделил им нескольких опытных бойцов из своего гарнизона. Каждый день на плацу у северной башни и на других пустырях разворачивались занятия по боевой подготовке для гражданских. Город гудел, как растревоженный улей, но гудел не от страха, а от кипящей в нем жизни и решимости.

Вскоре несколько сильнейших офицеров Горста, воодушевленные примером капитана, тоже вызвались добровольцами. Они прикоснулись к статуе и… исчезли. На момент моего разговора с Орном прошли уже сутки, а они все не возвращались. Эта новость висела в воздухе тревожным облаком, напоминая, что даже для подготовленных воинов Инициация — это игра со смертью.

Слушая Орна, я ощущал, как мир вокруг меня преображается. Старый порядок, где Система была либо уделом избранных смельчаков, либо карающей дланью Империи, рушился. Рождался новый мир, где сила становилась доступной, хоть и не переставала быть смертельно опасной. И где-то в глубине души я лелеял надежду: скоро люди обретут мощь, чтобы раз и навсегда покончить с угрозой Леса.

Наконец наступил вечер седьмого дня. Последние лучи солнца, словно прощальные объятия, цеплялись за вершины крыш, заливая город теплыми, умиротворяющими красками. Я стоял посреди лабиринта, чувствуя, как мое тело вновь отзывается на команды с прежней покорностью. Нельзя было сказать, что я полностью освоил все, чем теперь обладал — потенциал «Абсолютного Тела» казался бездонным. Но базовый контроль был восстановлен. Движения стали плавными, уверенными, лишенными той резкой, рваной энергии, что преследовала меня в первые дни.

Вальтер, наблюдавший за мной с края площадки, медленно кивнул.

— Достаточно. — произнес он. — Этого уровня хватит, чтобы вернуться к старому режиму тренировок. Жду тебя завтра после обеда в подвале. А сейчас… если хочешь, можешь вернуться к Орну.

Его последние слова прозвучали как-то необычно. Он смотрел на меня своим пронзительным, бледным взглядом, и мне почудилась в нем тень… нежелания отпускать? Словно холодный, безэмоциональный дядя за эту неделу успел привыкнуть к моему постоянному присутствию. Странное, щемящее чувство тепла шевельнулось в груди. Но я лишь кивнул, стараясь сохранить прежнюю сдержанность.

— Спасибо, дядя. За все. — прошептал я.

Он не ответил, лишь отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я вышел из особняка, погружаясь в вечернюю прохладу. Знакомые запахи родных улиц окутывали меня, пока я неспешным шагом направлялся к дому Орна.

Дом встретил меня теплом очага и дразнящим ароматом тушеных овощей. Орн стоял у печи, помешивая что-то в котелке. Услышав скрип двери, он обернулся. Его морщинистое лицо озарила самая искренняя, радостная улыбка.

— Сынок! Наконец-то! — воскликнул он, отставляя ложку. Быстрыми шагами старик подошел ко мне и крепко обнял. Его костлявые, но сильные руки похлопали меня по спине. — А я уж думал, Вальтер тебя навсегда в своем каменном мешке запрет. Иди, садись, сейчас ужин будет готов.

Мы сели за стол, заставленный простой, но сытной едой. После недели функционального питания под присмотром Вальтера, она показалась мне невероятно вкусной. Я ел с волчьим аппетитом, а Орн с удовольствием наблюдал за мной.

Когда тарелки опустели, он откинулся на спинку стула, внимательно изучая мое лицо.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем когда-либо. — честно ответил я, и это была правда. Физическая усталость осталась, но она была приятной. Где-то в глубине, в самом ядре моего существа, пульсировала новая, незнакомая мощь. — Тело… стало другим. Но уже моим.