Орн удовлетворенно хмыкнул.

— Ты и выглядишь иначе. Шире в плечах, смотреться стал солиднее.

Мы засиделись допоздна, болтая обо всем на свете: о новых проектах Орна в мастерской, о шалостях младших братьев Лины. Это были простые, мирные разговоры, далекие от трагедий и опасностей. Я ловил себя на том, что смеюсь над его историями, и чувствовал, как накопленное недельное напряжение понемногу тает, уступая место спокойной, глубокой усталости. Мы говорили до тех пор, пока свеча не догорела, и комната не погрузилась в мягкие сумерки, нарушаемые лишь лунным светом из окна.

Утро началось с неожиданной проблемы. Проснувшись, я потянулся к старой тренировочной форме и с удивлением обнаружил, что рубаха намертво застряла на плечах, а штаны отказывались налезать на бедра. Я тщетно пытался утянуть ткань. За последнюю неделю я не просто научился контролировать тело, а значительно прибавил в мышечной массе. Плечи стали шире, грудь массивнее, а все тело приобрело плотность.

Пришлось одеваться в повседневную одежду, которая теперь сидела чуть теснее, но все же налезала. Решив, что новую форму нужно будет попросить у капитана, я направился на плац.

Капитан Горст и Каэл уже были на месте. Капитан, как всегда, стоял неподвижно, взгляд его был устремлен к казармам. Он увидел мое приближение и медленно, оценивающе оглядел меня с ног до головы. На его лице не было и тени удивления — Горст видел меня каждый день на занятиях с Вальтером и, видимо, заметил изменения. А вот Каэл, обычно встречавший меня холодной, отстраненной уверенностью, сейчас смотрел так, будто видел впервые. Его глаза широко раскрылись, а рот чуть приоткрылся от изумления. Он явно не ожидал такого преображения.

— Форма мала. — без лишних предисловий констатировал Горст. — В казармах, в кладовой на втором этапе, есть склад. Возьми что-нибудь подходящее и возвращайся.

Я кивнул и поспешил к указанному месту. Кладовка оказалась завалена армейским имуществом. Среди прочего я нашел штаны и просторную серую рубаху, которые сидели на мне гораздо лучше. Переодевшись за несколько минут, я вернулся на плац.

Началось занятие. И почти сразу стало очевидно, что привычный режим тренировок для меня безнадежно устарел. Стандартная разминка, от которой еще недавно я едва держался на ногах, теперь казалась легкой прогулкой. Силовые упражнения с деревянными колодами не заставляли меня даже напрячься — я выполнял их с такой легкостью, будто в руках у меня были не тяжелые брусья, а пушинки. Я даже не вспотел, дыхание оставалось ровным и спокойным. Я стал невероятно силен, и это осознание ударило в голову, как крепкое вино.

Настало время спарринга. Мы с Каэлом встали друг напротив друга, сжимая деревянное оружие. В его глазах читалась прежняя обида и новая, жгучая решимость — доказать что-то. Себе, отцу, мне — не знаю.

Но как только мы начали, стало ясно, что это не бой, а насмешка. Я не просто видел все его атаки, а просчитывал их еще до того, как он решал их начать. Мое «Боевое Чутье», помноженное на скорость реакции «Стальной Плоти», работало с опережением. Его выпады, быстрые и отточенные, казались мне теперь замедленными, плавными. Я уворачивался от них с неприличной легкостью, успевая за время его замаха нанести несколько легких, помечающих ударов по корпусу, рукам, ногам.

Каэл бросился в атаку, яростно и отчаянно, но лишь усугубил свое положение. Гнев сковывал его движения, делая их грубыми и предсказуемыми. После нескольких безуспешных раундов, в которых он так и не сумел коснуться меня, капитан властно поднял руку.

— Достаточно! С тобой это больше не работает, Макс.

Мы замерли. Каэл тяжело дышал, его лицо пылало от унижения и злости. Он не смотрел на меня, уставившись в землю и сжимая рукоять тренировочного меча до побелевших костяшек.

Горст медленно прошелся по плацу, погруженный в раздумья. Затем остановился, наклонился и поднял с земли второй деревянный меч. Он привычно перекинул его из руки в руку, ощущая вес, и встал передо мной в боевой стойке.

— Теперь давай со мной. — коротко бросил капитан. — Покажи, на что способен.

Мое сердце екнуло. Капитан Горст. Опытный воин, прошедший горнило бесчисленных битв, Системщик, достигший второго уровня на Пути Закаленного Тела. Его авторитет и мастерство были для меня непререкаемы.

Поединок начался. И с первых же секунд я ощутил всю пропасть, разделяющую Каэла и его отца. Техника Горста была безупречна. Каждый его шаг, каждый взмах меча — выверен, осмыслен и смертельно опасен. Он не просто атаковал, а плел фехтовальные фразы, заманивал в ловушки, предугадывая мои ответные действия. Это было завораживающе. Давление его боевого духа ощущалось почти физически.

Однако… даже это оказалось недостаточным. Четвертый уровень Пути Закаленного Тела возвел меня над ним. Над обычным человеком. Над просто сильным воином. Моя скорость была запредельной. Моя реакция — мгновенной. Моя физическая сила позволяла парировать его мощнейшие удары одной рукой, без видимых усилий.

Я не просто оборонялся, а видел малейшие трещины в его, казалось бы, идеальной защите. Тот миг, когда его плечо уходило чуть дальше назад после сложной комбинации. Мгновенное смещение центра тяжести при смене стойки. Я использовал эти моменты. Мои контратаки были стремительными, как удар кобры. Деревянный топор снова и снова находил цель — ребра, плечо, бедро.

Горст дрался великолепно. Он продержался намного дольше Каэла, заставил меня напрячься и по-настоящему сосредоточиться, но исход был предрешен. Когда мой топор в очередной раз легким, но недвусмысленным шлепком коснулся его ключицы, капитан отступил и опустил оружие.

— Достаточно. — произнес он, и в его голосе не было ни злости, ни досады, лишь холодная, аналитическая констатация факта. — Единственное, чему я могу и дальше учить тебя, Макс, — это владению оружием, тактике и стратегии. Физически ты меня превзошел. И, судя по всему, не только меня.

Горст взглянул на сына, который наблюдал за схваткой с непроницаемым, словно высеченным из камня лицом.

Во мне боролись триумф и тихая грусть. Триумфа — от осознания собственной силы, о которой я и не подозревал. Грусть — от того, что эта сила безвозвратно отделила меня от людей, которые еще недавно были моими учителями.

— Спасибо, капитан. Каэл. За все, что вы для меня сделали. — искренне произнес я. — Я никогда этого не забуду.

Горст коротко кивнул. Каэл не отреагировал вообще. Я развернулся и направился к выходу с плаца. На прощание я уловил страстный, сдавленный шепот Каэла, обращенный к отцу:

— … видишь? Ты же видишь! Он… а я… Я не могу больше так!

Я обернулся. Капитан Горст стоял, опустив голову, и задумчиво рассматривал деревянный меч в руке. Его обычно несгибаемая фигура казалась усталой, обремененной тяжестью принятия какого-то решения.

Вернувшись домой, я обнаружил, что Орн уже ушел в свою мастерскую — видимо, его творческий зуд не знал выходных. Я не стал его беспокоить, помылся ледяной водой из колодца, смывая пыль плаца, и переоделся в чистое. Чувствуя прилив необычной энергии после столь легкой, но показательной тренировки, я направился в особняк баронессы.

Подвал встретил меня привычной прохладой и запахом озона. Вальтер уже ждал. Он стоял посреди зала, застывший, словно изваяние, и неотрывно следил за моим спуском. Его взгляд, острый и всевидящий, сканировал каждое мое движение: походку, осанку, малейшие нюансы телесного языка.

Подойдя ближе, я услышал голос дяди:

— Ну, как прошла тренировка?'

Я кратко изложил утренние события: легкость на разминке, полное превосходство над Каэлом и победу над капитаном Горстом. Вальтер слушал, не перебивая, его лицо оставалось бесстрастным.

— Это было ожидаемо. — произнес он. — Но я хотел, чтобы ты сам увидел и прочувствовал свой рост. Теперь ты понимаешь: любой обычный человек, даже слабый Системщик первого-второго уровня, тебе не соперник. Ты перешел в другую весовую категорию.