Сразу видно. Я их заинтересовал. Они сидели и слушали меня, раскрыв рты… ага, конечно. Слушали разве что несколько ребят. Половина остальных чуть ли не скучала. Второй было почти пофигу. Вон, ребята на последних рядах откровенно в телефоны залипали. Господи, а я ведь раньше и не думал, как это может бесить…

— Мы не будем ограничиваться изучением Кодекса профессиональной этики адвоката. Он лишь основа, — спокойно продолжил я, чётко следуя разработанному Софией плану и тезисной базе. — В центре нашего внимания окажутся практические ситуации: конфликты интересов, давление клиента, моральные компромиссы, границы дозволенного и ответственность за ошибку. Всё это будет иметь огромное значение в вашей будущей работе и…

М-да. Если кто-то хотел увидеть, как именно выглядит отсутствие авторитета, то вот оно. Милости просим, как говорится. Может быть, будь я постарше лет на тридцать, то внимания было бы побольше, а так… какой им смысл слушать того, кто выглядит младше едва ли не половины из них.

— Слушайте, а за каким хреном вы вообще сюда приперлись? — спросил я их, окончательно отбрасывая крайне красивую приветственную речь, которую София набросала для меня в виде тезисов.

Зато некоторые наконец обратили на меня внимание. А когда моё молчание затянулось на целую минуту, по аудитории прошла лёгкая волна неуверенности.

— Потому что этот курс для нас обязателен, — хмыкнул кто-то с задних рядов, и народ согласно забурчал.

— Нет, — покачал я головой. — Я не об этом спросил. Нахрена вы хотите стать адвокатами?

Пробежавшись глазами по ребятам, я остановил взгляд на одной из девушек со второго ряда.

— Вот ты, — произнёс я, указав на пальцем на стройную блондинку, чей костюм явно стоил подороже, чем одежда всех ближайших к ней студентов вместе взятых. — Как зовут?

— Мое имя есть в списках, — язвительно отозвалась она, но я пропустил это мимо ушей.

— Ты видишь у меня в руках списки? — поинтересовался я, скрестив руки на груди. — Давай, не ломайся, как девственница. Как зовут?

Она возмущённо покраснела.

— Екатерина Руденко, — последовал её едкий ответ.

— И почему же ты решила стать адвокатом, Екатерина?

— Потому что я хочу научиться управлять законом, а не подчиняться ему, — бросила она, задрав подбородок и явно готовясь отстаивать свою точку зрения. Да ещё и произнесла так, чтобы всем было ясно. Она своей мотивацией гордится.

Да только ошиблась.

— Молодец, — кивнул я, чем, похоже, сильно её удивил. — Значит, хочешь власти. Неплохо.

— Я не это имела в виду, — тут же слегка смутилась она. — Я говорила о том, что…

— Не надо отнекиваться, — перебил я её. — Желание получить власть в руки похвально. Амбиции — это хорошо. Без них нет смысла идти вперёд. Так. Дальше. Ты.

Мой палец оказался направлен на парня в другой части аудитории. Парнишка до этого момента что-то читал с экрана телефона и даже не заметил, как все уставились на него. Лишь после того, как позади сидящий явно пнул его по ноге, парень соизволил поднять голову.

— А, что?

— Кто такой?

— Михаил Григорьев, — неуверенно произнёс он.

— Зачем ты тут?

— Ну, я хочу пойти на государственную службу, — негромко отозвался Михаил.

— Зачем?

— Ну, вообще я хочу стать прокурором и…

— Зачем? — повторил я вопрос. — Нахрена, если так будет понятнее.

— Я не совсем понимаю…

— Что тут не понимать, — удивился я. — Я задал тебе простой вопрос. Почему ты хочешь стать прокурором? Вот и дай простой ответ.

Парень замялся. Посмотрел по сторонам. Разумеется, тут же наткнулся на десятки жадных глаз, которые ожидали его ответа. А что? Всем нравится, когда на их глазах копаются в чужих внутренних желаниях и мотивациях.

— Не хочу, чтобы кто-то коверкал законы Империи против неё и её граждан, — негромко рассказал он, сдавшись под давлением всеобщего внимания.

— Такие, как Екатерина? — предложил я ему. — Она же вроде хочет управлять законом в своих целях…

— Я не это имела в виду! — тут же вспыхнула блондинка, но эту её реплику я своим вниманием не удостоил.

— Что-то вроде того, — уже совсем тихо ответил Григорьев. — Я хочу защищать людей.

— Или сажать виновных? — предложил я ему, на что моментально получил положительный эмоциональный отклик.

— Ну… не без этого.

— Молодец. Хорошая мотивация, — похвалил я его. — И вот тебе уже конфликт с твоей коллегой по учёбе.

— А вы сами-то? — тут же с вызовом бросила мне Екатерина.

— Что? — поинтересовался я в ответ, нацепив на лицо самую обезоруживающую улыбку, какая только имелась у меня в репертуаре.

— Вы адвокат? — дополнила она вопрос.

— В каком-то смысле, — пожал я плечами.

— Это как? — спросил кто-то, но я не успел заметить, кто именно.

— А вот так, — развёл я руками. — Но так уж вышло, что именно мне предстоит вести для вас этот курс.

Собственно, а почему бы и нет? Я столько раз во время учёбы думал над дилеммой — почему эти старые пердуны так стремятся завалить нас на экзамене. Почему бы им просто не поставить «зачёт» или условную «тройку» в зачётку и не отпустить с миром.

Кажется… Только лишь кажется, я начинал понимать.

— Вот здесь у меня приготовлен подробный план занятий, — сказал я им, оперевшись спиной на край своего стола и указав на лежащие на столе бумаги. — Там всё чётко расписано по учебным материалам. Всё как полагается. Но, думаю, мы можем немного отойти от официоза. Потому что я по собственному опыту знаю: то, что здесь написано, вам мало пригодится. Вы все пришли сюда, чтобы стать юристами? Прекрасно. Вы молодцы. Нет, правда. Только проблема заключается в том, что вот эти вот книжки не дадут вам вообще никакого понимания, в чём заключается суть адвокатской этики.

Оглядев их, я подошёл к доске и взял кусок мела и принялся писать.

«Clientis res agenda».

— Дело и интересы вашего клиента первостепенны, — позволил я себе чуть более художественный перевод известной фразы. — Запомните это. Потому что этика — это не про то, как быть хорошим. Если все ваши представления об адвокатской этике строятся на определении «профессиональный долг», то я вас разочарую.

Ещё раз оглядев ребят, отметил, что теперь они хотя бы слушают. Да, всё ещё не все, но это уже хоть что-то.

— Ни один адвокат, который никогда не стоял перед выбором между законом и собственной совестью, не может называть себя адвокатом, — твёрдо сказал я, переводя глаз с одного студента на другого. — Такой «адвокат» просто не дожил до настоящей практики.

В ответ на свою короткую речь заметил иронию и беспечность в глазах большинства.

Мда. Похоже, что не мне одному этот курс дастся непросто. Ладно, где наша не пропадала…

— Ладно, раз с теорией мы немного разобрались, давайте для разнообразия разыграем парочку примеров, — произнёс я, закончив стирать надписи на доске, и отряхнул руки от мела.

Третий день и третья лекция. К слову, не могу не заметить, что количество моих «учеников» день ото дня меняется. В первый день, видимо, был полный набор. Похоже, ребята тогда ещё не знали, чего ожидать, вот и припёрлись всем скопом. Вчера присутствовало уже не больше половины. Сегодня наоборот, стало побольше. Аж две трети.

Похоже, что эти ребятки решили, что могут ходить на мои занятия как им вздумается. Меня это не устраивало. Но с этим я разберусь позднее. Как говорил один мой преподаватель в прошлом, возьму ребят на карандаш, а там и до записей синей ручкой недалеко.

— Итак, предлагаю провести небольшое практическое занятие, — сказал я, садясь за собственный стол. — Я дам вам пример, а вы скажете, как будете действовать в сложившихся обстоятельствах.

Народ негромко загудел. Ну, скорее, недовольно. Конечно же, они недовольны! Я же их от такого важного дела отрываю! Вон! Кто-то в левом ряду вообще дрыхнет.

Отклонившись на стуле, я взял с полочки у доски кусок мела и, размахнувшись, швырнул его через всю аудиторию. Белый кругляш угодил нашему соне точно в макушку, вызвав возмущённый сонный возглас, и улетел куда-то в сторону.