— О, не только поэтому, — махнул рукой Павел. — Но да, ты прав. Твой отец действительно зарвался. Видишь ли, мы — высшее звено пищевой цепи. Мы, аристократы, обладатели реликвий, являемся теми, кто управляет Империей…

— Тоже мне новость, — закатил я глаза. — Местечковые царьки, пока Император не скажет «сидеть».

О как. А это его покоробило. Приятно.

— Никогда не стоит забывать о том, что всегда есть сила, превосходящая другую силу, — несколько жестче, чем ему хотелось, сказал Лазарев. — Твой отец об этом забыл. И мы это исправили…

— Жаль только, заплатили не так много, как стоило бы…

— Мы заплатили больше, чем кто бы то ни было, — с нажимом проговорил Павел.

Всего на миг. Лишь на короткую секунду, но его голос показался мне рычанием разъярённого зверя.

Можно было бы порадоваться тому, сколько быстро он потерял контроль. Но это выглядело бы самообманом. Всё же, если не ошибаюсь, он тогда едва не потерял сына. Да и забывать о том, с кем именно я разговариваю, не стоило. Самоконтроль вернулся к нему столь же быстро. Настолько, что эта крошечная вспышка эмоций вообще могла бы остаться незамеченной.

— Но только между нами, не буду врать. Я испытал особое удовлетворение от этого.

— И что? По-вашему, это должно меня напугать?

— Тебя это должно вразумить, Александр, — поправил меня Лазарев. — Я могу превратить твою жизнь в ад. Ты не найдешь работу. Никогда и нигде в Империи. От тебя будут шарахаться, как от проклятого. Или что? Думал, что твой маленький хитрый трюк с университетом и этой женщиной сработает? Нет, Александр. Не сработает. Я позабочусь, чтобы тебя не то что на порог не пустили. Я сделаю так, что твоя дорогая преподавательница окажется на улице столь же быстро. И никто, повторяю, никто тебе не поможет. Ни Распутин с Уваровым. Ни Молотов. Ни Князь. Никто. Я не боюсь никого из них.

— Следили за мной, — сказал я, просто констатируя факт.

— Ты умный мальчик. Сам догадался…

— Ещё тогда, когда вы устроили эту тупую клоунаду с теми фотографиями, — фыркнул я. — Ваши люди сами себя спалили.

Лазарев лишь пожал плечами.

— Как я уже сказал, ты умный мальчик, Александр. И потому мы сейчас с тобой находимся здесь. В этом кабинете.

— А что? Могли находиться в каком-то другом месте?

— Могли, — подняв палец, поправил меня Лазарев. — Поверь мне, есть куда более неприятные места, где мог бы проходить этот диалог. С самыми неприятными для тебя последствиями. Но! Как я уже сказал, ты умён. А потому я рассчитываю на твоё благоразумие.

— Я слушаю.

— Как только мы закончим этот разговор, ты выйдешь из этого кабинета. Выйдешь отсюда вместе с этим.

Лазарев протянул руку и взял со стоящего рядом с его креслом невысокого столика конверт из плотной бумаги.

— Здесь лежит адвокатская лицензия, — пояснил он, показав мне конверт таким образом, чтобы я хорошо мог разглядеть находящуюся на нём печать адвокатской коллегии. — Мои связи очень широки. Всё, что нужно, — это вписать туда твою фамилию. Лишь одна подпись, и через два дня ты станешь полноправным адвокатом империи.

— Так просто? — не без иронии уточнил я.

— Да, так просто. Мои связи широки. Достаточно лишь пары звонков, и это будет сделано. И уже через два дня ты будешь адвокатом моей фирмы. Только подумай, Александр. Я обеспечу тебя деньгами. Работой. А взамен ты будешь делать то, что я тебе говорю.

Тут я уже не смог удержаться.

— Если вы рассчитывали, что после ваших последних слов я буду послушным пёсиком прыгать по любой вашей команде, то…

— А что? Не будешь? — усмехнулся Лазарев. — Скажи мне, что по-твоему лучше, Александр? Быть послушным псом, который живёт в комфорте и достатке, и послушно выполняет команды, или же бешеной собакой? Хорошенько подумай над ответом. А пока думаешь, я напомню тебе, что делают с бешеными псами. Их отстреливают. Поверь мне, Император даже скажет мне спасибо за то, что я избавлю мир от последнего отпрыска Ильи Разумовского. И никто, повторяю, никто тебе не поможет.

Отметив моё молчание, он широко улыбнулся и продолжил.

— Вижу, что ты начал думать в правильном направлении, — довольно произнёс он.

— Скорее продумываю варианты на будущее, — несколько раздраженно ответил я, чем только сделал его улыбку ещё сильнее.

— Позволь, я помогу тебе, — с напускной любезностью продолжил он. — Ты примешь моё предложение, Александр. Мы подпишем документ, после чего ты покинешь этот кабинет с адвокатской лицензией. После чего ты сделаешь предложение моей дочери, на которое она согласится. Вы поженитесь…

Этот его приторно вежливый тон едва не вызвал у меня зубной скрежет.

— Что, уже торопитесь стать дедушкой?

— Ну что тут скрывать, — рассмеялся Лазарев. — Любой отец желает увидеть внуков. Так что да. Очень на это рассчитываю.

Моё молчание затянулось едва ли не на минуту. Я тянул и не отвечал, наблюдая за тем, как выражение на лице Лазарева из притворно доброжелательного становится раздраженным.

— Решай, Рахманов, — бросил он в меня. — Моё терпение не резиновое.

— Пожалуй, я откажусь, — спокойно произнёс я. — Всего вам хорошего, ваше сиятельство.

— Что же, это твой выбор, — вздохнул Лазарев и махнул рукой.

Дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли шестеро мужчин в костюмах. Все с темными очками на глазах. И каждый ощущался, как пустое пятно в эмоциональном плане.

— Очень-очень глупое решение, Александр, — в голосе Павла слышалось явное сожаление. — Я рассчитывал на то, что ты сделаешь мудрый выбор.

— А эти ребята, значит, помогут мне его сделать? — я кивнул головой в их сторону.

— Ну, они удостоверятся в том, что твой отказ окончателен, — ответил Лазарев. — К сожалению, я боюсь, что тебе общение с ними покажется не таким приятным, как со мной.

— Значит, всё-таки выдирание ногтей, да?

— Посмотрим, — Лазарев пожал плечами. — Сначала они вырвут их тебе. А потом сделают это твоей милой сестре. Или твоему другу. Надолго ли хватит твоего глупого упрямства, когда твоей любимой сестре будут отрезать пальцы прямо на твоих глазах. Умение причинять людям боль — это тонкое искусство, но обещаю тебе, что мои подчинённые прекрасно им владеют.

— А если я…

— Не откажешься, — отрезал Павел. — Рано или поздно, но ты сделаешь так, как я этого хочу. Или, возможно, не сделаешь. Но ты этому всё равно порадоваться не успеешь.

Повернувшись к своим людям, Лазарев махнул рукой.

— Уведите его. Вы знаете, что делать.

Шестеро громил в костюмах двинулись в мою сторону. И в их намерениях я нисколько не сомневался. Впрочем…

Я поднял руку и щёлкнул пальцами.

Все шестеро телохранителей замерли на своих местах.

Кажется, Лазарев даже не сразу понял, что именно только что случилось.

— Почему вы встали⁈ — рявкнул он. — Я сказал вам…

— Подождите за дверью, — спокойно произнёс я им.

Не говоря ни слова, они развернулись и вышли из кабинета, оставив нас вдвоём.

Если бы взглядом можно было бы убивать, то не думаю, что под этими яростными глазами я смог бы сделать хоть ещё один вздох.

Но на моё счастье, убивать они не могли. А потому…

— Что же, — спокойно сказал я. — Думаю, что теперь мы действительно можем поговорить.

Шестью днями ранее…

Двое мужчин спокойно сидели в своей машине. Ну, по крайней мере так казалось на первый взгляд, потому что на самом деле они были крайне собраны и сосредоточены на своей работе. Не особо приметные, они уже достаточно долго занимались этим делом, чтобы знать, как сделать его качественно.

Один бывший полицейский. Второй, недавно уволившийся с армии и поступивший по предложению своего знакомого в личную охрану графа. Они были профессионалами…

Но даже профессионалы могут уставать от единообразной и монотонной работы.

— Как же меня это достало, — едва слышно простонал сидящий на водительском месте мужчина и глянул на часы.