Молотов наклонился и внимательно посмотрел на меня.

— Так скажи мне, Александр. Что лучше: попытать удачу и попробовать пробиться сейчас или же тратить пять лет на попытку сделать всё обычным и правильным способом? Что ты выберешь?

Глупый вопрос. Мы оба с ним знали, каким именно будет мой ответ.

Здание Центра Предварительного Заключения нисколько не изменилось со дня моего последнего визита сюда. Вот ни на йоту. Всё такое же мрачное и невесёлое. Хотя, наверное, глупо было бы ждать от этого места чего-то иного.

Я сидел в зоне для посетителей и ждал. Народу здесь было не очень много. Кто-то ждал свидания. Вон, девушка сидит. Нервно оглядывается по сторонам и посматривает на часы. А вон мужик в костюме и с портфелем. Спокойный и собранный. Явно адвокат. К клиенту пришёл и ждёт встречи. И ещё куча людей, волей судьбы оказавшихся тут.

И среди них я. Сижу и жду. Жду уже тридцать минут. И нет, это не они резину тянут. Это просто я сам приехал раньше времени. Встреча с Молотовым не продлилась долго. В общем-то, на продолжительный разговор я и не рассчитывал. Главное, что выяснил интересующие меня вещи, а в остальном уже сам разберусь. Тут главное встретиться с «клиенткой» и убедить, что моя помощь ей нужна. А вот это могло оказаться посложнее, чем всё остальное.

Тот факт, что она до сих пор сама не обратилась за юридической помощью, при всём своём опыте и связях, не давал мне покоя. Почему? Этот вопрос раз за разом возникал в голове. Только вот ответа на него не было.

Ладно. Узнаем. Не в первый раз уже. А ещё я злился. Очень злился.

И ведь у меня помимо этого ещё и своя работа имелась. Как раз то самое дело, которое передал нам с Настей Роман. Наверное, я повторюсь, если скажу, что там в целом ничего сложного. На первый взгляд, по крайней мере. Коллективный иск от команды корабля фирме, которой принадлежит судно. Распространённая практика, когда владелец судна нанимает экипаж на стороне рейсовым методом.

Здесь же причиной подачи иска было то, что во время очередного рейса на судне случилась авария, из-за которой несколько человек пострадало и был сорван график поставки груза. Но самое паршивое — часть груза вовсе оказалась за бортом. В результате компания аннулировала контракты команды и не только ничего им не заплатила, но ещё и впаяла огромные штрафы, ставшие практически неподъёмными для оставшихся без денег членов экипажа. Команда винила в случившемся компанию. По их утверждениям, владельцы судна систематически отказывались выделять средства на ремонт и модернизацию оборудования, что и послужило причиной аварии и последующих потерь. Фирма, естественно, отмахивалась, возложив вину на экипаж и их непрофессионализм.

В итоге нам с Настей предстояло добиться, чтобы экипаж получил все полагающиеся ему выплаты и аннулирование штрафов.

Сможем ли мы это сделать? Отличный вопрос! Пока без понятия. Но на первый взгляд дело не выглядело сложным. Хотя бы по той причине, что в данном конкретном случае если проблема крылась в оборудовании, то добиться экспертизы не так уж и сложно. А там получим и подтверждение.

В общем, будем посмотреть. К слову, злился я не поэтому. Имелась ещё одна причина, ставшая известной после разговора с Молотовым. И касалась она напрямую отца Марины.

Впрочем, сейчас меня куда сильнее волновала Марина. И тот маленький факт, что ждал я её не один.

Прямо напротив меня, на такой же утилитарной и неказистой металлической скамье с жёсткой спинкой, какие стояли по всему залу ожидания, сидел Владимир Викторович Скворцов. Ага. Мы пару раз пересекались взглядами, но ничего кроме презрительного взгляда я не удостоился.

Ну и бог с ним. Мне с ним детей не крестить, так что его раздраженную моим присутствием физиономию я как-нибудь переживу. И злее видел.

Я просидел ещё минут пять, прежде чем увидел её. Двое охранников сопроводили Марину в зал. Девушка была в своей той же самой одежде, в которой я видел её в последний раз.

Думаю, не стоит врать и говорить, что выглядела она радостной и счастливой. Скорее, уставшей. Тёмные круги под глазами от нервного напряжения. Растрепавшиеся каштановые волосы давно не видели расчёски. Какой-либо макияж отсутствовал как факт, но её это нисколько не портило. Девушка немного щурилась, так как шла без очков, а я знал, что она страдала близорукостью.

К моей радости, когда она заметила меня, на лице появилась обнадёживающая и радостная улыбка. Настолько, что я сам не смог, да и не пытался сдерживать собственную, когда поднимался на ноги.

Впрочем, долго эта улыбка на её лице не просуществовала, быстро исчезнув, едва только она увидела вставшего на ноги и направляющегося к ней отца.

Подошли мы одновременно.

— Ну что? Откинулась, наконец? — пошутил я, чем вновь заставил уголки её губ приподняться.

Но её папаша всё испортил.

— Пойдём, Марина. Моя машина ждёт снаружи, — безапелляционно сказал он.

— Пап, я… — начала было она, но отец даже не стал её слушать, просто схватив за руку и потащив к выходу.

— Как-то не очень хорошо вы обращаетесь со своей клиенткой, — произнёс я, чем моментально привлек к себе его внимание.

— А она сейчас не клиентка, а моя дочь, — жёстко сказал он. — И она будет делать то, что я ей скажу!

И, больше не произнося ни слова, потащил Марину на выход.

Мда-а-а… нет, мой опыт общения со сволочным отцом, конечно, отличный, но, похоже, не мне одному так «повезло». Не тратя время, направился следом за ними, мимоходом отметив веселье скучающих охранников и некоторый интерес со стороны других ожидающих.

Открыв дверь, увидел, что Владимир тащит за руку дочь по лестнице к ожидающей внизу машине. Марина что-то говорила ему, но тот даже не слушал. При этом выражение на лице у неё такое было, будто она сейчас готова вернуться назад в ЦПЗ и попросить посадить её обратно в камеру. Настолько ей не хотелось садиться к отцу в машину.

— … я не хочу… — услышал её голос, подойдя ближе.

— Мне плевать, что ты хочешь, а что нет, — отрезал её отец, открывая заднюю дверь. — Садись. Мы поговорим у меня в офисе…

Я успел как раз вовремя, чтобы толкнуть рукой открытую дверь, и та захлопнулась прямо перед носом Владимира.

— Кажется, она сказала, что не хочет с вами ехать, Владимир Викторович, — заметил я, сохраняя спокойствие в голосе.

— Меня твоё мнение не интересует, — тут же огрызнулся он. — Я сам решу, что будет лучше для Марины, а что нет…

— Примерно так же, как занимались её делом? — уточнил я у него, и в тот же миг меня окатило волной яростного возмущения.

— Будет ещё щенок без лицензии меня учить, — выплюнул он. — Я прекрасно сделал свою работу…

— О да, — закатил я глаза. — Настолько прекрасно, что не смогли добиться освобождения для неё в нормальные сроки? Или, может быть, скажете, почему ваша дочь просидела в ЦПЗ без какой-либо возможности на встречу с посетителями? Нет?

В этот раз направленные на меня эмоции были столь «горячи», что практически обжигали. Метафорически, разумеется. Мужик смотрел на меня с ненавистью. А вот Марина, наоборот, удивлённо.

— Что?

— А он тебе не сказал? — спросил я, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе. Сам когда узнал, даже не удивился. — Представляешь, какая неожиданность. Я тут совершенно случайно узнал, что нынешний начальник ЦПЗ и твой отец учились в одной школе. Даже в одном классе. И до двадцати лет даже проживали в одном жилом доме. Какое невероятно…

— Совпадение и ничего более, — тут же отрезал её отец.

— Ага, конечно, — скривился я и повернулся к Марине. — Я пытался несколько раз попасть к тебе, но каждый раз меня заворачивали.

— Может быть, потому, что ты работаешь в этой поганой фирме, которая и подставила Марину, пока я пытался её вытащить оттуда? — тут же зло возразил её отец, снова попытавшись открыть дверь, но я просто толкнул её ногой, захлопнув обратно.

— Ключевое слово «пытался» — резко произнёс я, посмотрев ему в глаза. — А я это сделал.