Первый «Король Леса» пал.

Тишина после гибели краба казалась неестественной. Грохот, рев, скрежет камня и треск ломающейся древесины еще отдавались в ушах, но теперь вокруг воцарилась гробовая, звенящая пустота. Ее нарушали лишь тяжелое дыхание моих товарищей и шипение черной жидкости, сочившейся из развороченного черепа чудовища.

Я опустил топор, почувствовав, как вдруг задрожали руки. Не от страха, а от опустошения. Внутри была холодная, бездонная пустота. Я мысленно коснулся резервуара Живой Энергии: жалкое пятнышко, меньше десяти тысяч единиц. Мимио, чей запас в пятьдесят миллионов казался колоссальным океаном, был почти исчерпан. Мой помощник спал глубоким, восстановительным сном в сердцевине топора, и я ощущал его усталость как свою.

Я огляделся. Бранка опиралась на меч. Ее каштановые волосы, слипшиеся от пота, прилипали к бледной коже, измазанной грязью и брызгами черной жижи. Гаррет, сгорбившись, сидел на камне, его пальцы бессмысленно чертили узоры в пыли. Мэри, Таль и Рен, прижавшись друг к другу, стояли втроем. Лишь Элронд, казалось, сохранил остатки сил: старик опирался на посох с прямой спиной, но запавшие глаза и дрожащие морщинистые руки выдавали его усталость.

Мы выложились до последней капли, чтобы укротить Лес и выстоять против его самого свирепого порождения.

А вокруг нас все еще бушевала война.

Я поднял взгляд, и степь предстала передо мной во всей своей кровавой красоте. Десятки схваток бушевали на полянах и холмах, в ложбинах и у подножия скал. Вспышки света, грохот взрывов, рев монстров и четкие команды Творцов сливались в отдаленную, жуткую симфонию последней битвы.

В полукилометре от нас я заметил группу из пяти Творцов, сражавшихся с чудовищем, похожим на гигантского, покрытого шипами слизня. Один из них, мужчина в синем плаще, парил в воздухе, создавая ледяные барьеры, пока двое других методично обрушивали на монстра сфокусированные лучи энергии. Битва шла тяжело: куски плоти отрывались от слизня, но он тут же регенерировал раны, а его щупальца хлестали с пугающей скоростью.

Еще дальше, почти у горизонта, светилось огромное скопление парящих спор. Трое Творцов кружили вокруг него, пытаясь сжать его барьерными полями, но споры неустанно меняли форму, вырывались. Их мерцание рябило в глазах даже на таком расстоянии.

Желание броситься туда, помочь, охватило меня, но тело предательски отказалось слушаться. Ноги были ватными, мышцы горели адским огнем, а в голове звенела звенящая пустота. Я взглянул на товарищей — и увидел в их глазах то же самое отчаяние.

Гаррет, словно прочитав мои мысли, поднял голову. Медленно, с видимым усилием, он покачал ей в знак отрицания.

— Мы ничем не сможем им помочь. — прохрипел он. — Сил нет даже на барьер. Только под ногами будем мешаться.

Бранка кивнула, не отрывая взгляд от далеких сражений. Ее пальцы сжали рукоять меча, но она осталась неподвижна.

— Наблюдаем. — тихо сказал Элронд. — И надеемся.

Так мы и стояли — островок тишины и полного истощения посреди поля, усеянного обломками камней и поверженным телом короля Леса. Смотрели, как другие Творцы сражались за будущее мира, и могли лишь надеяться. Эта беспомощность была невыносимо горькой, но другого выхода не оставалось.

Прошло, наверное, минут двадцать. За это время слизень наконец пал — последний луч энергии пронзил его ядро, и чудовище расползлось в лужу темной слизи. Победившая группа, столь же истощенная, как и мы, тут же опустилась на землю.

А у нас тем временем начало происходить нечто… странное.

К туше краба, все еще дымящейся легким паром, подошли Таль и Рен. Обменявшись взглядами и парой тихих слов, Таль присел возле одной из отломанных клешней. Он положил на нее ладонь, и из его пальцев потянулись тонкие золотистые нити. Они обвились вокруг черной, окаменевшей древесины, а затем — к моему полному изумлению — огромная клешня просто растворилась в воздухе.

— В инвентарь убрал. — прошептал Гаррет, наблюдая за происходящим с профессиональным любопытством. — Умно. Материал-то редчайший.

К ним присоединилась Мэри. Она направилась к зияющей ране на панцире, где когда-то пульсировала плоть, а теперь осталась лишь темная, волокнистая масса, пронизанная изумрудными прожилками. Женщина осторожно провела рукой над ней, и материал, слой за слоем, словно таял, исчезая в ее ладони.

Я не мог больше ждать и медленно подошел к Элронду. Старик склонился над развороченным черепом краба и бережно извлекал осколки пластин и темные, смолоподобные сгустки.

— Что вы делаете? — спросил я, опускаясь рядом на одно колено. Земля подо мной была липкой и теплой.

Элронд повернул ко мне свое морщинистое лицо. В его мудрых глазах мелькнула живая, почти озорная ухмылка.

— Трофеи собираем, мальчик. — проговорил он. Голос его звучал устало, но с оттенком давно забытого азарта. — Не каждый день такой удачный улов попадается. Бери и ты, пока другие не разобрали. — он кивнул в сторону остальных Творцов, которые уже методично, как мясники, орудовали вокруг туши, отправляя в инвентари куски панциря, фрагменты клешней и сгустки внутренней субстанции.

Я смотрел на него, не понимая.

— Трофеи? Но… это же части монстра. Зараженные, опасные…

Элронд фыркнул.

— Опасные? Безусловно. Но и бесценные. — он поднял перед собой осколок черной пластины размером с ладонь. Внутри нее мерцали изумрудные прожилки, как замершие молнии. — Это — Системная материя, эволюционировавшая за столетия. Древесина, пропитанная чистой волей Леса: его голодом, яростью, силой. В руках дилетанта она станет проклятием, но в руках Системного Творца…

Он не закончил, но я понял. Артефакты. Ингредиенты столь могущественного монстра были основой для создания чего-то поистине невероятного.

— За свою долгую жизнь я повидал многое. — продолжал Элронд, аккуратно складывая извлеченные сгустки в небольшую кучку. — Сражался с могучими монстрами, но такое… — он покачал головой, в глазах мелькнул благоговейный ужас. — Этот краб был не просто чудовищем, он был квинтэссенцией Леса, его идеальным хищником. Сила, броня, инстинкты — все доведено до абсолюта. Если бы не Ключ Контроля, оттянувший основную массу Леса… один такой экземпляр мог бы опустошить целую провинцию.

К ним подошла Бранка. Она вытерла лезвие меча о траву и вложила клинок в ножны. Ее лицо было серьезным.

— Он прав. — сказала она усталым хриплым голосом. — Во всем Эйвеле немногие могут сравниться со мной в чистой силе, и сегодня… мне было по-настоящему страшно. Удары краба могли раздавить меня даже сквозь защиту. Я не могла пробить его панцирь. — она посмотрела на тушу краба, и в ее глазах темного меда отразилось холодное, профессиональное уважение. — Если бы ему дали десяток высших монстров в охрану и сотню мелочи в придачу, он мог бы пройти через армию, разрушить город, стать ядром нового наступления Леса, если бы тот не был отозван.

Ее слова обрушились на меня, как ледяной давящий камень. Я был слишком поглощен яростью битвы, холодной логикой тактики и отчаянным стремлением выжить, чтобы осмыслить истинную природу нашего противника. Это был не просто сильный монстр, а воплощение оружия массового уничтожения с примитивным, но цепким разумом. И таких существ были десятки. Каждый — уникальный, смертельно опасный шедевр разрушения.

Гаррет, поднявшись с камня, медленно приблизился к останкам панциря. Его пальцы скользнули по глубокой трещине, оставленной ударами големов.

— Сотни лет эволюции в условиях абсолютной свободы и изобилия энергии. — проговорил он задумчиво. — Лес не просто рос, он экспериментировал, создавая идеальных убийц. Этот краб — специалист по разрушению укреплений и бою с группами. Тот слизень — мастер регенерации и захвата территории. Споры — оружие ментального подавления и заражения. Каждый «король» — это ответ на конкретную задачу. И все вместе… — он оборвал мысль, но смысл его слов был кристально ясен: все вместе они представляли собой непобедимый легион.