Она вела его прямо к нам, на подготовленную поляну.

— Контакт через двадцать секунд. — холодно констатировал Гаррет. — Мэри, прикрой големов. Таль, Рен — начинайте, как только он пересечет линию камней. Элронд, будь готов. Макс, жди моего сигнала.

Мы заняли боевой порядок. Големы замерли в ожидании, их артефактные «мозги» пульсировали ровным светом. Я ощутил знакомую тяжесть топора в руке, отозвавшегося тихим, почти мурлыкающим гудением. В слотах одухотворения три кристалла — «Игла Судьбы», «Триединство Расплаты», «Копье Анархии Жизни» — сияли готовностью.

Бранка влетела на поляну, сделала головокружительный кульбит, уклонившись от горизонтального удара клешни, и откатилась в сторону. Краб выполз следом. Его массивное тело заполнило дальний край поляны. На миг он замер, глазные стебельки повернулись, оценивая новую обстановку. Увидев неподвижных големов и нас, он решил смести всех.

Краб издал скрежещущий звук, похожий на ломку тысячи деревьев, и пополз вперед, нацелившись на центрального голема.

— Сейчас! — прокричал Гаррет.

Пять каменных исполинов ожили. Не быстро, но с неотвратимой мощью они двинулись навстречу крабу, поднимая свои кулаки-булавы.

Левая клешня краба взметнулась вверх и обрушилась на головного голема с силой падающей скалы. Каменный воин не попытался уклониться, лишь скрестил руки над головой.

Удар потряс землю, раздался оглушительный грохот. Голем дрогнул, его ноги ушли в грунт по колено, осколки камня разлетелись от его рук, но он выстоял. И в тот же миг остальные четверо обрушили свои удары. Кулаки-булавы вонзились в панцирь краба, в основание клешни, в боковую пластину. Камни крошились, но и древесный панцирь трескался, покрываясь паутиной трещин.

— Рен, целься в левую клешню! — рявкнул Гаррет. — Пусть големы бьют в одно место!

Рен зажмурился, лицо его исказилось гримасой предельной концентрации. Нити контроля, связывавшие его с големами, вспыхнули ярче. Бьющие куда попало каменные исполины вдруг скоординировались. Трое из них обрушили шквал ударов на сустав клешни, которая только что пыталась их уничтожить. Краб взревел от ярости и боли. Удары, возможно, не пробивали панцирь насквозь, но передавали чудовищную вибрацию внутрь, кроша и ломая внутренние структуры. Он попытался отбросить големов, дернув клешней, но те, подчиняясь воле Рена, синхронно отступили на шаг, как части единого механизма, и вновь ринулись в атаку.

Тем временем Бранка не теряла ни секунды. Пока краб был отвлечен големами, она вновь закружилась в своей смертельной пляске. Ее меч не бил наугад, а находил уязвимые точки, которые я видел через «Око Архитектора». Она металась между массивными ногами чудовища, уворачиваясь от топчущих ударов, и ее клинок вонзался в узкие щели, в места сочленений. От каждого удара летели щепки черной древесины и брызги липкой, темной субстанции.

— Мэри, усиль третьего! — выкрикнул Гаррет, и женщина мгновенно отреагировала. Золотой свет хлынул к одному из големов, стоявшему чуть в стороне и методично долбившему по боковой пластине. Каменный кулак, окутанный сиянием, обрушился с удвоенной силой. Раздался звук, похожий на выстрел катапульты, и огромный фрагмент панциря, размером с телегу, отлетел, обнажив влажную, пульсирующую плоть под ним.

Краб взвыл — на этот раз не от ярости, а от настоящей боли. Он набросился всем телом, пытаясь раздавить обидчика. Одна из его толстых ног обрушилась на голема. Тот не успел уклониться. Каменный торс треснул пополам, артефактный «мозг» погас, и конструкция рухнула грудой булыжников.

Но Таль и Рен даже не дрогнули. Таль выдохнул, и из земли рядом тут же начал подниматься новый голем — чуть меньше, чуть грубее, но такой же решительный. Пока он формировался, Рен перераспределил управление, и оставшиеся четыре голема сомкнули строй, компенсируя потерю.

Элронд все это время наблюдал, словно впитывая каждую деталь схватки. Наконец он сделал неспешный шаг вперед, поднял посох и безмолвно указал им на рану в боку краба.

Без вспышки и гула пространство вокруг повреждения сжалось. Затем раздался тихий, влажный хлопок. Плоть под панцирем словно взорвалась изнутри под чудовищным давлением. Края разлома деформировались, черная жижа хлынула из раны. Краб содрогнулся, его движения стали хаотичными и неуверенными.

— Макс, сейчас! — голос Гаррета прозвучал как удар. — Сустав левой клешни! Его защита треснула от ударов големов! Элронд создал резонансную уязвимость!

Не раздумывая, я активировал «Ускорение». Мир вокруг сжался в стремительную цветную полосу, и я понесся вперед. Ветер взвыл в ушах. Бранка, заметив мой рывок, мгновенно отвлекла краба, вонзив меч ему в основание глаза.

Я оказался у гигантского сустава левой клешни. Он был толщиной в три моих обхвата, а древесина вокруг испещрена глубокими вмятинами и трещинами, из которых сочилась черная субстанция. Прямо в центре, там, где сходились силовые линии повреждений, зияло пятно — материал казался рыхлым, почти трухлявым. Работа Элронда, несомненно.

Я вложил в удар все. «Путь Тела» наделил мои мышцы чудовищной мощью, а «Энергетическое Покрытие» окутало лезвие топора багровым сиянием, игнорирующим защиту. Я не рубил, а вложил весь свой вес, скорость, волю в один вертикальный удар сверху вниз, точно в эпицентр этой слабости.

Топор вошел почти беззвучно. Никакого привычного скрежета по камню или дереву, лишь тихий, глубокий хруст, будто сломали кость гиганта. Лезвие пронзило поврежденную древесину, а «Резак Мироздания», третье свойство топора, нашел структурный шов и разорвал его.

Раздался оглушительный треск. Сустав развалился с хрустом. Огромная клешня, застыв на мгновение в воздухе, с грохотом рухнула на землю, подняв в воздух облако пыли. Краб взревел так, что у меня заложило уши. Его тело задергалось, он потерял равновесие и тяжело накренился на левый бок.

Это был наш шанс. Големы, почувствовав слабость, обрушили всю свою ярость на опрокинутого гиганта. Бранка взлетела по его накренившемуся панцирю, как по склону горы, и ее меч методично начал выкалывать глаза. Мэри и Гаррет укрыли нас и големов куполом усиленной защиты, пока краб, корчась от боли, хаотично бил по земле оставшейся клешней.

Теперь эпицентр схватки переместился к его голове. Маленький череп краба, казавшийся незначительным на фоне остального тела, был глубоко погружен в переднюю часть панциря и тщательно защищен слоями плотных пластин.

— Последний удар, Макс! — крикнул Элронд. Он стоял перед дергающейся головой чудовища с раскинутыми руками, из кончика посоха бил тонкий белый луч, который не причинял вреда, а словно… сканировал, искал. — Его ментальная защита! Она сосредоточена здесь! Я держу ее! Бей!

Белый луч посоха Элронда осветил пластину краба, выявив сложный, светящийся изнутри узор. Это была система рун, выжженных самой природой Леса — щит, охраняющий примитивный, но яростный разум монстра, дрожащий под давлением воли старого Творца.

Я не стал использовать кристаллы, а подбежал, оттолкнулся от качающегося панциря и взмыл в воздух. В высшей точке я замер на мгновение, занес топор за спину. Внизу — огромная, дергающаяся голова, и на ней — светящийся узор, который начал гаснуть под белым лучом Элронда.

Я обрушил топор вниз. «Меткий бросок», активированный в последний момент, придал удару невероятное ускорение и точность. Все еще покрытое сиянием лезвие врезалось точно в центр угасающего узора.

Раздался звук, похожий на звон гигантского хрустального колокола, который тут же сменился глухим, влажным хлюпом. Пластина не просто треснула, а испарилась под ударом, разлетевшись в прах от силы. Топор вонзился в плоть до самой рукояти.

Краб содрогнулся всем телом в последний раз. Его рык оборвался на полуслове, превратившись в булькающий выдох. Свет в глазах погас. Чудовищное тело обмякло и замерло.

Я рухнул на землю, едва удержав равновесие. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением вытекающей из монстра жижи и тяжелым дыханием моих товарищей.