— Да! — она радостно улыбнулась. — Вечером?

— Да. У меня сегодня ещё работа, а вот вечером я свободен буду.

— Хорошо. Тогда я буду ждать.

Взяв у неё номер телефона, получил ещё и поцелуй в щёку, приятно удивившись горячим губам. Ещё раз довольно улыбнувшись, Вика торопливо попрощалась и скрылась за дверью, откуда тут же до меня донеслось возбуждённая девичья болтовня.

Мороженое. Как же. Но, я не против. Мороженое я люблю.

Правда до десерта предстояло разобраться с основным и далеко не таким приятным блюдом.

Я подошёл к двери, что вела в кабинет Князя и постучал. Ничего. Затем постучал ещё раз и услышал недовольное…

— Заходи.

Зашёл в кабинет. Закрыл за собой дверь.

Первое, что бросилось в глаза… точнее в нос, мощный запах табака. Посмотрев на стол, увидел две почти полные пепельницы, превратившиеся в небольших ёжиков, от количества вставленных в них окурков.

А ведь все они были сигаретными. Князь почти никогда не курил обычные сигареты. Тонкие сигариллы. Реже сигары. Всегда качественные и дорогие. И пепельница на его столе всегда стояла одна и почти всегда чистая и пустая.

Так, будто этого было мало, рядом с ними на столе стояла полупустая бутылка виски и заполненный наполовину бокал.

— Слушай, ты бы проветрил тут, что ли, — поморщился я. — А то дышать нечем.

— Я, как-нибудь сам без тебя разберусь, Александр… — произнёс развалившийся в кресле мужчина.

Выглядел Князь… ну, не могу сказать, что паршиво. Сорочка чистая и белоснежная. Рукава, как всегда, закатаны до локтей. Чёрная жилетка. Но было в его образе странная небрежность, которая с ним никогда у меня не вязалась. Просто представить, его с подобной причёской или помятым воротником я не мог. Ну, вот совсем никак.

А сейчас он выглядел именно так. Воротник примят. Платок, обычно аккуратным уголком торчащий из нагрудного кармана жилета сейчас валялся мятым на столе. Волосы, всегда зачёсанные назад, сейчас слегка растрепаны.

Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Говорят, что когда человек начинает падать, то в первую очередь это проявляется в небрежном отношении к вещам, что раньше имели большое для него значение. И сейчас я стал свидетелем этой небрежности.

Ещё и грубое приветствие…

— Знаешь, грубость тебе не идёт, — произнёс я, на что он только поморщился и протянув руку, взял бокал.

— Я как-нибудь сам разберусь, что мне идёт, а что нет, — ответил он и отхлебнул из бокала.

— Мария говорит, что ты сидишь здесь с того дня, как вас выписали из клиники.

— Мария много чего говорит.

— Так, — я в упор посмотрел на него. — Что происходит?

— Тоже, что и всегда, Александр, — пожал он плечами. — Ничего не происходит. Абсолютно ничего. И это меня полностью устраивает.

Он допил виски и зажав сигарету зубами, потянулся рукой к стоящей на столе бутылке. Я оказался быстрее, взяв её за горлышко и отодвинул в сторону.

— Александр…

— Князь, что это за хрень? Что происходит?

— Не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения, — резко произнёс он и снова попытался дотянутся до бутылки, но я вновь её отодвинул быстрым движением.

— Дай сюда.

— Перебьёшься. Сначала объясни мне, какого хрена в баре нет посетителей? Почему Мари стоит с таким видом, будто её завтра к стенке поставят⁈ Почему ты сидишь и бухаешь здесь с таким видом, будто все пропало⁈

— Не тебе задавать вопросы…

— А по-моему мне, — перебил я его. — Какого чёрта ты расклеился?

— Это не твоё дело.

— Князь, Мария…

Бокал пролетел в паре сантиметров рядом с моей головой и разлетелся на осколки где-то за спиной от удара об стену.

— Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — рявкнул он. — Я сам разберусь со своими проблемами! И твоя помощь мне не нужна!

Так. Ладно. Это не нормально. Я прислушался к его эмоциям и отчётливо ощутил… как можно описать человека, которого изнутри сжирает горечь поражения? Рецепт прост. Возьмите бокал. Две части дешёвого виски. Две части битого в мелкую крошку стекла. Часть скисшего лимона. Приправить всё это жгучим чувством вины и добавить фреш из мук совести. Взболтать, но не смешивать. Подавать с оливкой и долькой рефлексии.

Пока я стоял и офигивал с этого, Князь наклонился и выхватил из моей руки бутылку и глотнул прямо из горла.

— Да ты пьян… — нет серьёзно, я даже не сразу в это поверил.

— Да мне плевать, — усмехнулся он. — Как я уже сказал, это не твоё дело, Александр.

— Князь…

— Работа идёт. Информация продаётся. Информация покупается. Мне не надо встречаться с клиентами для того, чтобы они получили желаемое, а я могу и дальше предаваться самобичеванию. Или, что? Думал, что я непробиваемый?

Он едко рассмеялся и сделал ещё один глоток.

— Сука, какие же вы идиоты… — я даже поверить не мог в то, что всё было так просто.

Подошёл к креслу, за спинку выдвинул его и сел. Прямо напротив него.

— Ты винишь себя за то что сглупил и попался Браницкому.

— Я виню себя только за то, что не смог нормально обучить подчинённых выполнять то, что им сказано, — выдал он, со стуком поставив бутылку на стол, затушил сигарету и достал ещё одну из пачки. — Всё, что мне сейчас нужно, это отдохнуть…

— Что тебе сейчас действительно нужно, это пойти в зал и поговорить с ней, — перебил я его. — Князь, посмотри на себя…

— Нормально выгляжу…

Щёлкнула зажигалка. Видящий напротив меня мужчина прикурил сигарету и с удовольствием затянулся.

— Да ты дерьмово выглядишь, — отрезал я. — Мария стоит там и места себе не находит из-за того, что так тебя подставила. А ты сидишь тут и глушишь в вискаре чувство вины от того… от чего? От того, что сдох недостаточно громко для того, чтобы она поняла, что с тобой всё кончено и уехала?

— Ни черта ты не понимаешь, Александр…

— Да побольше тебя, — я посмотрел ему в глаза. — Ты ведёшь себя, как ребёнок…

Он расхохотался так, что эхо его смеха отразилось от стен.

— Боже, от кого я это слышу? От тебя? Серьёзно? Да ты сопляк, у которого ещё молоко на губах не высохло. Что ты знаешь о том, чтобы по взрослому себя вести…

— Побольше, чем ты, похоже, — сказал я, чувствуя, как к горлу подкатывала злость.

— Ну, похоже, что у кого-то через чур много самомнения, — пьяно усмехнулся он.

— Похоже, что кому-то пора прекратить пить в одиночестве, — парировал я. — Ты хотя бы думал о том, почему она это сде…

— Рот закрой! — вскинулся он. — Ты ни хрена не знаешь! Ни про меня, ни про Марию. Ни про наше прошлое. И я не собираюсь выслушивать нравоучения от того, кто в своей…

— Только попробуй это сказать, — перебил я его.

Видимо, что-то такое всё же он уловил в моём голосе, так что действительно продолжать не стал, а просто тихо рассмеялся.

— Ты за чем-то конкретным пришёл? — поинтересовался он через пару секунд. — Или просто побесить меня?

Впервые в жизни мне захотелось врезать ему по роже. От спокойного, флегматичного и всегда уверенного в себе человека осталось только тень. Даже меньше. Тень от тени.

Она так много значила для него, что сама мысль о том, что его ошибка привела к тому, что Мария чуть не умерла сжирала его изнутри. А ведь раньше они никогда не показывали этого. Нет, я и раньше замечал, что их отношения куда более… нет, не интимные. Скорее более близкие, чем у кого бы то ни было. Может быть, ещё только со мной он проявлял больше теплоты. Особенно в то время, когда я был совсем мелким и порой засиживался в этом баре до позднего вечера, сидя за стойкой и делая уроки, пока Мария обслуживала клиентов, мешая коктейли и принимая заказы.

А теперь, я видел… вот это. Князь, привыкший контролировать всё и вся, теперь во всех ошибках винил себя. И в своих и в чужих. А Мария, всегда абсолютно верная и преданная ему, так переживала из-за того, что подвела его, что безропотно сносила подобное отношения, будто боялась даже самой мысли поговорить с ним.