Бред какой-то. Как такое могло произойти с ними⁈

— Да, — наконец произнёс я, прекрасно понимая, что сейчас ничего не добьюсь. — Мне нужна информация.

— О, надо же, — Князь хмыкнул себе под нос и усмехнулся. — Мы, наконец-то, перешли к делу. Ну, мои цены ты знаешь…

— Я хочу знать всё, что у тебя есть по убийству Виктории Громовой.

В кабинете ненадолго повисла тишина.

Князь смотрел на меня и смолил сигарету, пока змейка сизого дыма поднималась к потолку.

— Нет, — произнёс, будто выплюнул он.

— Да, — твёрдо сказал я. — Она мне нужна.

— А мне плевать…

— Князь, я знаю, как ты работаешь. Если у тебя есть информация, то ты её продаёшь. Если ты не знаешь этого, то ты так и говоришь. А если не можешь или не хочешь её продать, то заламываешь такую цену, чтобы её нельзя было оплатить.

— Ну, рад, что ты всё понимаешь. Не придётся тратить время на объяснения…

— Ага. Потому, что ты отдашь мне её бесплатно. И ты сделаешь это.

— О! Сколько уверенности! — он снова расхохотался. — Это почему же? Ах, да. Точно. Ты же можешь просто приказать. Прямо, как твой отец. Я и забыл…

— Нет, Князь, — покачал я головой. — Я бы не сделал подобного в любом случае. Но ты всё равно отдашь мне всё, что знаешь об этом. Потому, что ты мне должен.

— Это что же?

— Свою жизнь, — я придирчиво осмотрел стол и его хозяина. — Ну, или то, что от неё осталось.

Ох уж этот тяжёлый взгляд. На пару секунд мне даже показалось, что он пришёл в себя. Настолько кристаллизованная злость проявилась в его взгляде.

Но, чуда не случилось.

— Перебьёшься.

Вздохнул. Говорить больше нечего.

— Ясно.

Я встал с кресла и направился к выходу, но затем повернулся уже у самой двери.

— Знаешь, пусть и не ты научил меня этому, но я всегда знал, что ты разделяешь мои взгляды на жизнь. Что слово должно быть твёрже железа, а долг свят. Ты всегда был принципиален. Не важно, чего тебе это стоило. Всегда стоял на своём и за то, во что ты веришь. И я за это всегда тебя уважал. А сейчас ты сидишь в этой грёбаной каморке и купаешься в жалости к себе.

— Я да что ты знаешь о долгах, щенок, — зло выплюнул он. — Я прикрывал тебя все эти годы.

— Ага, — не стал я спорить. — И за это я всегда буду на твоей стороне. Но…

Мне не хотелось этого говорить. Вот честно. Видеть его в таком состоянии всё равно, что ножом по сердцу. Но, нужно было хоть как-то привести его в чувства. Сейчас я всё равно чего-то значительного не добьюсь, так, может быть, хоть разозлю его?

— Если уж всего один провал тебя так подкосил, то не удивительно, что Николай Разумовский сделал главой рода младшего сына, так и не признав тебя.

Дверь за моей спиной ещё даже закрыть не успела, а брошенная с силой бутылка разлетелась в дребезги об дверной косяк. А перед тем, как она захлопнулась до меня долетело…

— Не смей больше появляться в моём заведении!

Мда-а-а… окей, признаю, не такого разговора я ожидал. Мне было настолько паршиво, что аж блевать тянуло.

Постоял с полминуты, а затем пошёл по коридору в общий зал.

— Ну, как он? — первым делом спросила Мария, когда я сел за стойку.

— А ты не в курсе?

— Я к нему не заходила, — ответила она. Сказала вроде обычным тоном, но голос её был… осторожным.

— Бухает и курит. Без остановки, похоже.

— Дерьмо… — Мария ещё выругалась. Тихо. И грязно на столько, что и иные сапожники бы от зависти пот утёрли.

— Сделаешь мне кофе, Мари? — попросил я её, желая немного переключит внимание. — Последнюю чашечку.

— В смысле, последнюю?

— Сказал, чтобы я больше не появлялся в его заведении, — пожал я плечами.

— Что?

— Ага. У нас разговор вышел… в общем паршивый он вышел.

Кофе оказался вкусным. Не настолько, чтобы забыть тот, что я пил в банке, но тоже хороший. Я сидел и пил его. Думал над происходящим. Видимо план «А» со свистом только что оказался спущен в унитаз. А планом «Б» мне пользоваться не хотелось. Как и планом «В».

Похоже, что придётся аккуратно поискать на работе. Поговорить что ли с Романом на эту тему? Он то точно вряд ли в этом деле был замешан.

Немного посидев, попрощался с Марией, ещё раз попросив её поговорить с Князем. Хотя бы попытаться. Она пообещала, что попробует.

Выйдя на улицу, заказал себе такси и поехал назад, на работу.

— Ты чего такой мрачный? — первым делом спросила Анастасия, когда я зашёл в отдел и кинул сумку на стол.

— Неприятно видеть, как-то, в чём ты был уверен, ломается, — не став больше ничего объяснять сказал я и поспешил сменить тему. — Что ты узнала?

— Пока ничего особого, — пожала она плечами. — Тебя всего пару часов не было.

— И, что? Ты два часа сидела и плевала в потолок? — зло спросил я, на что она тут же возмутилась.

— Так, Рахманов, если у тебя проблемы, то не надо валить их на меня! Я свою работу делаю!

Так. Спокойно.

— Да, — сказал я через пару секунд. — Ты права. Что ты нашла?

— А ты так уверен, что я что-то нашла? — спросила она с вызовом.

Если не нашла, то тогда почему ты сейчас так светишься самодовольством, хотел спросить я. Но не стал.

Вместо этого просто посмотрел на неё взглядом полный иронии. Настя пару секунд играла со мной в гляделки, после чего фыркнула и достала из стола пару листов.

— Я узнала, кто их будет защищать в случае чего.

— М-м-м… интересно.

Подошёл. Взял. Прочитал.

— Что за фирма?

— Небольшая, — пожала плечами Лазарева. — Я порылась в интернете и по документам конторы, которой принадлежит судно. Они представляли их в суде уже дважды.

— Успешно?

— Не сказала бы. У этой фирмы было ещё два случая. Год и два назад. В обоих из-за конфликта между наёмным экипажем и фирмой.

— Каков исход?

— Ну, нельзя сказать, что они проиграли, — поведала Настя. — Но в обоих случаях экипажи получили свои выплаты. В одном были задержки с зарплатами. Во втором отказ в предоставлении обещанных премий. Оба дела уходили в суд, но компания смогла договориться в досудебном порядке и оба исковых заявления были удовлетворены.

— Странно… — пробормотал я. — Если эти ребята дважды не смогли их нормально защитить, то почему они с ними всё ещё работают?

— Может не могут позволить себе кого-то получше?

— Думаю, что дело в том, что в обоих случаях они пусть и не смогли отбиться от этих исков, но смогли значительно снизить их требования. Может адвокаты они и не самые хорошие, но переговорщики не плохие.

Я задумался. Такая версия имела право на существование. Имели место случаи, когда даже в проигрышной ситуации благодаря хорошим переговорам удавалось снизить ущерб. В случае, когда проигрыш неминуем — это хороший выход.

А, что если…

Я откинулся на спинку кресла.

— Насть, а ты не проверяла, есть ли расхождение дат после заключения мировой и удовлетворением требований исков?

— Нет, но…

— Проверь. Сейчас, если можешь.

— Могу. Подожди.

Она вытащила довольно пухлую папку, откуда, без сомнений, и был изъят тот листок, который я сейчас держал в руках.

— Нашла! Первый был закрыт по мировому соглашению с условием удовлетворения в течении шести месяцев. Второй почти точно так же.

— Полгода, значит. Хорошо. Предположим, что они получат свою компенсацию от страховой. Сколько времени им на это потребуется если все пойдёт так, как надо?

— Если мы облажаемся, ты хотел сказать? — усмехнулась она, от чего я не удержался от ответной улыбки.

— Анастасия Павловна, что за словечки? И не стыдно ли гордой аристократке изъясняться столь плебейским языком?

— Моя гордость это как-нибудь переживёт. Но, я поняла к чему ты ведёшь. Если не мешать, то они получат выплаты от страховой в течении одного финансового квартала. Так, подожди…

Она начала рыться в бумагах, а я по эмоциям ощущал задор и азарт. Вот сейчас она…

Настя выхватила какой-то лист.

— Нашла! Знаешь, что…