— Ну как себя чувствуешь? — спросила Дениз

— Как попавший под грузовик, — скорчил рожу я. — Только грузовик был изнутри.

— Понятно. Поражения серьезные, астральный план сильно задет.

— Хорошо, что не анальный. Привет Астароту.

Дениз ничего не ответила, только скорчила гримасу неудовольствия.

Из-за двери раздался скулеж и скрежет когтей по дереву.

— А ну-ка, фу! — прикрикнула она на дверь.

Скулеж стал еще громче, а дверь подалась.

— Пустите Шарика! Он знает, что хозяин болеет, пожалеть хочет! — попросил я.

— Никаких животных в оперблоке! — отрезала Дениз. — Хоть адских, хоть каких! Антисанитарии я не допущу!

Вот так вот. Хоть стой, хоть падай на спину и раздвигай ноги.

— Ладно, Шарик, иди, — громко сказал я. — Тебе сюда нельзя!

Песик жалобно заскулил и пошел по коридору, цокая огромными когтями что твоя лошадь копытами. Вот так, обидели маленького…

— Когда меня отсюда выпишут? — спросил я.

— Это довольно проблематично, — покачала головой она. — Такие повреждения лечатся несколько меся…

— Ну так позовите нормального целителя. Который умеет работать с энергетикой и аурой.

— Кого???

М-дя. Все так плохо? Ну да, этот мир же недоразвитый. В нашем — имеется в виду, прошлом — такие были в любом госпитале поблизости. А уж в «Торчке» — и подавно. Похоже, из всех целителей мира самый сильный — я. Остальные — самоучки-экстрасексы, учившиеся лечить ломку порошком в подворотне.

— То есть, настоящих целителей у вас нет? — уточнил я к неудовольствию Дениз.

— Может и есть, но не по твою честь. Есть пара придворных экстрасенсов-магов, но они сюда не приедут.

— Рылом не вышел?

— Да, — с наслаждением сказала она.

Понятно. Как отношения были у нас натянутые, теперь их натянули без вазелина — точнее, бизнес-геля, мы все-таки люди деловые — по самые гланды.

— Ну хорошо. А то эти коновалы-самоучки только чужие ауры портить умеют. Если даже для зачатия принц обратился к демону-продажнику, а не к такому, мать его, целителю.

Я с наслаждением наблюдал, как белая кожа Дениз начала краснеть. Ба, так, похоже, она из этих экстрасексов и есть! То-то у нее аура смахивала на виденную мной раньше у некоторых одаренных в «Торчке». Правда, те были действительно одаренные, а не нанятые по объявлению коновалы.

Дениз, ни говоря ни слова, быстрым шагом выскочила из медблока, показав свое отношение пушечным хлопком тяжелой двери. Ничего, переживет.

— Шарик! — тихонько позвал я в астрале. — Шарик!

Ага, кто сказал, что адскую гончую остановит препятствие в виде обыкновенной, пусть и тяжелой, двери? Ну не я, точно. Э, ты что удумал? Нет!

Я дал астральную команду тихо и спокойно открыть зубами ручку. А то была бы минус одна дверь и лошадиная рожа Дениз стала бы похожей на кобылу во время случки. Не надо эксцессов, по крайней мере, лишних.

Шарик, открыв дверь, стартовал с порога и кинулся ко мне. Встав передними лапами на кровать тщательно меня облизал, поскулил, жалуясь, как плохо ему без меня. А я потрепал своего аццкого пета забинтованными руками.

— Все хорошо, Шарик! Все хорошо!

Оставалась только одна проблема — кто подержит мой? Думаете, она маленькая? А щас! Сами попробуйте. Хотя нет, лучше не надо. Прелести реанимационной палаты оставим для врагов.

Придется вызвать ламию. От Дениз, похоже, я избавился надолго.

У всех бывают плохие дни. Все порой оказываются не за тем столом и не с теми людьми. Я же прекрасным образом совместил обе эти крайности.

Широкий, покрытый зеленым сукном стол. Шесть человек, не считая крупье. И стойкое ощущение, что мне тут не рады.

— Поднимаю на пятьдесят, — наконец произнес я, отсчитав нужное количество фишек и сдвинув их в общую кучку в центре стола.

Моё заявление вызвало лёгкое шушуканье вокруг. Народ удивлён. Некоторые даже вполголоса ругались. А я сидел, спокойный и невозмутимый, как удав. И смотрел на своих противников. Четверо спасовали. Лишь последний всё никак не хотел сдаваться и продолжал улыбаться.

— Хорошая попытка, шкет, — прорычал сидящий почти напротив меня бородатый громила, закусив желтоватыми зубами кончик сигары. — Но в этот раз я на твой блеф не поведусь. Отвечаю. Твои пятьдесят. И ещё сто сверху.

Народ вокруг зашумел активнее. Общий размер банка уже почти перевалил за пятьсот тысяч рублей. Солидные деньги. Да что там! Огромные, если уж по чесноку.

— Молодой человек? — полюбопытствовал крупье, глядя прямо на меня. — Ваш ответ?

— Принимаю, — сказал я через пару секунд.

Толкнул почти все оставшиеся у меня фишки в центр стола. Единственное, что осталось, маленький пластиковый кружочек номиналом в пять тысяч рублей. Если я сейчас проиграю, то останусь не просто с пустыми карманами. О нет. Всё будет гораздо хуже.

— Открываемся, господа, — заявил крупье, выкладывая последнюю карту на стол.

Две восьмёрки. Валет червей. Шестерка треф. Крупье перевернул последнюю карту, и на стол легла семерка пик. Эмоциональная аура сидящего напротив меня громилы вспыхнула восторгом. Комбинация карт в его руках только что превратилась во что-то очень и очень удачное.

Этот гад оказался самым сильным противником за столом. Если уж на то пошло, то другие четверо ему и в подметки не годились. Ещё не приходилось мне встречать человека, который бы так качественно владел эмоциями. И я не про внешние проявления. Именно про сами эмоции, которые я очень и очень хорошо читал с помощью своих способностей.

И прямо сейчас он ликовал. Внутренне уже праздновал победу. Словно сигарный дым, вокруг него распространялась аура победителя.

— Прости парень, но, похоже, сегодня не твой день, — басовито рассмеялся он, небрежно кинув на стол пару семерок.

— Фулл хаус у господина, — чванливо сообщил крупье, тут же ловкими пальцами подставив карты под комбинацию.

А я… я позволил себе наконец расслабиться и улыбнуться. Перевернул лежавшую на столе передо мной пару карт.

Народ вокруг разразился возгласами. Две восьмёрки, что достались мне в самом начале партии и которые я так и не поменял. Слишком уж долго я планировал эту ловушку, чтобы всё так испортить.

— Каре, — заявил крупье, скинув карты бородача и подставив мои. — Четыре восьмёрки. Победа за молодым господином.

Зал вокруг меня взорвался криками. Люди приветствовали мою победу, как свою собственную, буквально утопив всё вокруг в радостных эмоциях.

Я позволил себе пару секунд насладиться этим ощущением, прежде чем вернуться к суровой и далеко не самой безопасной действительности.

— Он жульничал! — вскочив со стул заорал здоровяк, тыча в меня зажатой между пальцами сигарой. — Этот мелкий ушлёпок что-то сделал с картами! У него не может быть каре!

— Господин Даумов, за игрой велось наблюдение, — резко произнес стоящий за спиной крупье мужчина в костюме. — Никто и никогда не смог бы жульничать в нашем заведении. Всем прекрасно известно, какая участь ждёт того, кто попытается нарушить правила игры. Или вы хотите обвинить нас в том, что мы недобросовестно выполняем свою работу?

В последних словах прозвучала явная угроза. И действительно, никто и никогда не смел обвинять «Рапсодию» в том, что на её столах кто-то посмел мухлевать. Уж я-то знал это как никто другой. Провел «исследование», так сказать. Последнего идиота, который попытался провернуть подобное в этом заведении, нашли в Неве с камнем на шее.

А я, знаете ли, не особо радуюсь перспективе подобного заплыва. Было бы крайне глупо потратить таким образом свой второй «шанс».

И всё-таки я сделал именно то, в чём он меня обвинял. Только вот доказать он ничего не мог. И сам это понимал. Вон, смотрит на меня, словно убить готов. Да только здесь он бессилен.

— Ты победил! Саша! Ты выиграл! — заорали мне в ухо.