— Да, Александр, — с полной серьезностью сказал он. — Я действительно благодарен им за то, что они сделали для меня. Если бы не «Путь», моя жизнь была бы куда более… мрачной и неприятной.

— Отлично, — довольно произнёс я. — Это именно то, что я и хотел узнать.

Встал кресла и убрал лежащую на столе папку, чем, похоже, неслабо его удивил.

— То есть от моего предложения ты отказываешься?

— Нет, Давид, — проговорил я. — Я хотел убедиться в своей теории, которую ты и подтвердил. Просто для понимания того, как будут развиваться события дальше. В этом не будет ничего личного. Как ты сам мне сказал: у меня есть клиент, и я буду защищать его права и делать свою работу.

Дойдя до двери его кабинета повернулся и с абсолютной искренностью добавил:

— Хорошего тебе дня.

Шесть дней пронеслись один за другим с какой-то поистине безумной скоростью. Столько было дел, что я отслеживал пролетающие дни исключительно по тому, что засыпал в постели и затем практически сразу же открывал глаза.

И, разумеется, как обычно, видел рядом с собой Эри.

Первые несколько раз я ещё пытался возникать, а потом просто подумал и забил. Тем более, что дрыхла она как убитая. Как если бы отсыпалась после целого года без сна. Матрас после псины пришлось заменить, между прочим. Одну ночь я ещё мог позволить себе поспать на рваном, но дальше уже ни в какие ворота.

В остальном же работа, работа и ещё раз работа. Мы занимались тем, что готовили оба иска. А вместе с ними и грандиозную ловушку. Настолько очевидную, что едва ли не знак перед ней повесили «осторожно, тут капкан».

И ведь сработает. Я почему-то был на сто процентов уверен, что сработает. Особенно после моего разговора с Лаврентьевым.

В остальном же, если не считать этого, ничего особо интересного не произошло. Мы с упоением бросились в пучину рабочей рутины ради того, чтобы подготовить свой триумф.

Впрочем, далеко не все проблемы удалось решить. К примеру, моя попытка на следующий день встретиться с Ларом и окончательно решить собачий вопрос провалилась. Оказывается, он куда-то уехал по просьбе Филатовых. Ну, по крайней мере, мне так сказали, когда я позвонил в аукционный дом, чтобы уточнить. А как оно там на самом деле… И всё. Когда приедет? Не сказали. Так что этот вопрос пока придётся отложить. Да и вроде не срочно. Злобный чебупель сидит в кольце. Не бухтит. Кушать не просит. Так что потерпит.

И вообще, после того что он сделал с моим лучшим костюмом, жалости у меня к нему не было!

За всеми этими делами прошла большая часть недели. И, в конце концов, мы оказались именно там, где и планировали. В зале суда.

Теперь оставалось узнать, правильно ли я сделал, полагаясь на свою интуицию или нет. Что же, вот сегодня и узнаем.

Но уже в тот момент, когда я, Настя и идущая следом за нами Елизавета зашли в зал, я понял, что не прогадал. Лаврентьев стоял у своего стола с правой стороны от прохода и о чём-то разговаривал с Меркуловым. Разумеется, наше появление от него не укрылось. И вот тут его ждало первое удивление.

Что? Не ожидал, ведь так? Я не смог сдержать улыбки от промелькнувшего удивления на его лице. Всё-таки вряд ли он ожидал увидеть на месте нашей забитой и бледной клиентки улыбающуюся и уверенную в себе, пусть хотя бы внешне, девушку.

Анастасия постаралась на славу. Выбрала подходящую одежду. Строгую на вид, но достаточно элегантную и красивую, чтобы цеплять взгляд. При этом элегантность эта была не кричащей, но аккуратной и сдержанной. Плюсом сюда следовало добавить работу стилиста и немного макияжа.

В итоге первое очко за нами.

Давид что-то шепнул стоящему рядом с ним Меркулову. Директор приюта повернул голову в нашу сторону. В его взгляде отсутствовал даже намёк на удивление или злость, как можно было бы подумать. Нет. На самом деле мы с Настей его практически не интересовали. А вот идущая позади нас Елизавета наоборот. Стала объектом его пристального интереса.

Как и в прошлую нашу встречу, я не смог прочитать его эмоции. Куда больше меня удивил его взгляд. Полный сочувствия.

Лаврентьев что-то негромко сказал Меркулову. Тот ответил, и наш противник покачал головой, а затем направился в нашу сторону. Видимо, директор приюта сам хотел с нами поговорить, но его адвокат, как и подобает хорошему юристу, сразу же отговорил своего клиента от подобной затеи.

— Значит, ты всё-таки решил не следовать здравому смыслу, — с явным неудовольствием, как в голосе, так и в эмоциях произнес он.

— Как видишь, — кивнул я и отошёл, чтобы пропустить к нашему столу Елизавету с Настей.

— Я ведь предупреждал, чем эта попытка закончится для твоей клиентки, Александр. Ещё не поздно одуматься. Моё предложение всё ещё в силе. Соглашайся сейчас, пока заседание не началось, потому что, как только судья займёт своё место, этот вариант исчезнет.

И вновь я с пониманием кивнул.

— Да, помню, что ты говорил нечто подобное.

— Это хорошо, — с раздражением бросил он. — Потому что я надеюсь, что ты слушал очень внимательно. Ещё раз, Александр. Подумай над этим. Мы оплатим всё лечение и…

Тут я уже не смог сдержать усмешки.

— Посмотри на неё, Давид. Ты правда думаешь, что ей нужно ваше лечение?

Как бы он себя ни контролировал, но удержаться после моих слов просто не смог. Его взгляд метнулся к уже севшей за стол Елизавете и тут же вернулся ко мне. Контролировал он себя очень хорошо, но затаившуюся в эмоциях растерянность скрыть от меня было не так уж и просто.

— Значит, ты не передумаешь, — сделал он вывод.

— Верно. Не передумаю.

— Что ж, тогда пеняй на себя. Жалеть её я не стану.

— Я этого и не жду.

Мы разошлись каждый за свой столик.

— Ну, что у вас там было? — тихо спросила Настя, едва я опустился в кресло.

— Всё, как я и предполагал, — так же тихо ответил ей. — Он снова сделал своё предложение.

— Жду не дождусь, когда увижу его лицо…

— Не торопи коней, подруга, — слегка осадил я её. — Бой ещё не выигран…

— Всем встать! — зычно скомандовал один из приставов, чем обозначил появление судьи.

Я тихонько глянул на экран телефона. Минута в минуту.

Обернулся. Ну конечно же. Тот же самый мужик, что рассматривал наше прошлое обращение. Как там говорится? Хороший адвокат знает законы, а лучший — судью, да? Похоже, что Лаврентьев тянулся к верхней планке. Иначе как ещё объяснить то, что на тех процессах где он участвовал, почти везде присутствовали одни и те же люди?

Ну что сказать. Могу лишь поаплодировать… могу, но не буду.

Судья прошёл мимо нас и занял своё место за судейской трибуной. Дальше пошли привычные действия. Проверка присутствующих. Проверка достоверности представителей. Рассмотрение ходатайства об отводе судьи можно пропустить, так как мы его не подавали. Присяжных на этом заседании тоже не было, так что и этот момент был пропущен. А вот когда дело перешло к рассмотрению исковой части нашего заявления, представление наконец началось.

Акт первый, так сказать.

Я аккуратно толкнул Настю локтем, и та, правильно истолковав мой сигнал, тут же взяла лежащую перед ней пухлую папку. Причём сделала это настолько… скажем так, шуршаще, что сие действие никак не могло ускользнуть от цепкого и профессионального взгляда юриста наших противников. Теперь он знал, что мы собираемся бить первыми.

Вот и отлично. Пусть реагирует превентивно.

— Итак, — произнёс судья, взяв папку с нашим исковым заявлением. — Истец заявляет, что…

— Ваша честь, — моментально среагировал Лаврентьев. — Заявления Елизаветы Котовой не имеет под собой достаточных оснований для дальнейшего рассмотрения дела.

Произнеся это, Лаврентьев бросил на меня уверенный взгляд, как бы желая показать своё превосходство. Но натолкнулся лишь на мою безмятежную улыбку и приглашающий жест рукой, мол, давай. Продолжай. Говори, что хотел.

Это его озадачило, но недостаточно, чтобы сбить с толку.