— Я и в своих предыдущих юристах был уверен.

— А они, значит, обещали вам, что всё будет прекрасно?

Белов задумался, и его губы тронула лёгкая усмешка.

— Из-за их обещаний мы сейчас здесь.

— Вот и я к тому же. Не имею привычки врать своему клиенту.

Хотелось зевнуть, но этот низменный порыв я безжалостно подавил. В «Ласточку» вчера приехал в начале третьего. Быстро помылся и завалился спать. Четыре с половиной часа крепкого и здорового сна, конечно, слабо помогли, но всяко лучше, чем ничего.

Впрочем, имелись и хорошие новости. Князь сообщил, что завтра будут готовы новые документы для Ольги. Это действительно отличная новость. За ней постоянно следили люди Князя, да и я периодически звонил ей и заезжал за последние дни пару раз. Не скажу, что она прямо похорошела. Нет. Выглядела всё такой же потерянной, но хотя бы внешне стала получше. Нормальная еда, крепкий сон в постели и чистая одежда явно улучшили её самочувствие. Хотя бы физическое.

Но вот внутренне… Не скажу, что ей действительно стало хоть сколько-то лучше. Сложно там всё, и, что самое паршивое, я пока понятия не имел, как ей помочь. Потому что даже наличие документов вряд ли улучшит ситуацию. Что толку от возможности беспрепятственно уехать куда угодно, если ты банально не знаешь, как жить дальше. У меня вообще складывалось впечатление, что последний год она держалась исключительно на идее фикс. Что сможет сбежать. Что ей как-то удастся вырваться из города и начать новую жизнь… Чего она так и не сделала.

Может быть, потому, что подсознательно боялась этого? Потому что вообще не знала, с чего эту самую новую жизнь начать?

В этом между ней и Эри заключалось разительное отличие. Альфарка хорошо понимала, что она будет делать, когда сорвёт с себя рабскую печать. Для неё это был лишь пунктик в череде действий, и она чётко представляла себе, куда направится дальше. У Ольги подобная ясность отсутствовала напрочь.

В остальном же… В остальном же ребята очень удивились, когда я с утра пришёл и сообщил им, что план на процесс уже есть. Какой? А я вам пока не скажу. Ага. Именно. Лица у них тогда вытянулись.

Теперь, когда участие Штейнберга раскрылось, я начал задумываться о такой проблеме, как утечка информации. Не в том смысле, что я только сейчас об этом задумался. Когда от нас уходили именно те люди, которых мы хотели получить себе в клиенты, я сразу об этом подумал. И принялся проверять своих ребят. В том числе и с помощью своего дара. Я уже не тот парень, каким был два года назад. Если тогда я мог лишь пусть и с высокой долей уверенности, но определить, когда мне врёт человек по его эмоциям, то на сегодняшний день ситуация изменилась полностью. Я всё ещё не мог «видеть» ложь. Но я кристально чётко ощущал, когда эмоции человека не соответствовали тому, что он говорит. А дальше достаточно нескольких вопросов, чтобы уже убедиться окончательно.

Проблема заключалась только лишь в том, что ни один из моих ребят не врал и ничего не скрывал. Я ведь специально находил причину поговорить с каждым из них наедине. И сворачивал в разговоре на обсуждение этих тем. Спрашивал, что они думают о таком положении дел и прочее. Если бы среди них был тот, кто за это ответственен, то я бы знал.

Услышав шаги позади себя, обернулся, не вставая со стула, и увидел Берга, идущего через зал в нашу сторону. Барон шёл рядом с Романом и что-то обсуждал с ним. Роман пару раз кивнул, и Берг довольно улыбнулся.

— Ваше сиятельство, — с лёгкой издёвкой поприветствовал он меня, после чего повернулся к Белову. — Игорь. Сегодня я тебе предложение делать не буду.

— Я бы его и не принял, — сухо ответил Белов, косясь в сторону Романа. — Что, решил сменить адвоката?

Кажется, Берг только и ждал этого вопроса.

— Да, позвольте представить вам сына его сиятельства, графа Лазарева. Роман Лазарев из «Л Р».

Говорил он это прямо с придыханием. Явно рассчитывал, что название столь именитой фирмы должно ввести нас в ступор… И с Беловым у него это вышло. Может быть, мой клиент никогда не видел самого Романа и не знал его в лицо, но вот про его отца и фирму слышал точно. Это можно понять хотя бы по всколыхнувшимся эмоциям Белова, где теперь безраздельно царствовала тревога.

А вот я нисколько не удивился.

— Привет, Ром, — просто поприветствовал я его вставая со стула.

— Привет, Саша, — ответил он, пожав мою руку, чем явно удивил Берга.

Барон с непониманием уставился на Романа.

— Вы что, с ним…

— Ваша благородие, давайте займёмся делами, — по деловому проговорил Роман и указал рукой в сторону их стола, явно намекая, что не желает продолжать этот разговор.

— Да, конечно же. Конечно, — только и смог сказать Берг.

Бросив на меня ещё один удивлённый взгляд, он проследовал к своему столику вслед за Лазаревым.

— Это действительно сын Лазарева? — очень тихо поинтересовался у меня Белов.

— Да.

— Ты его знаешь?

— Да.

— Откуда?

— Работал с ним некоторое время.

— Он хорош?

— Очень.

— Ясно.

Ох сколько всего было в одном этом простом слове. Из Белова словно выпустили воздух. Он даже немного сгорбился на стуле, как если бы его позвоночник вдруг перестал нормально держать спину. Про эмоции я вообще молчу. Что говорить, если у противника сын одного из самых известных юристов в Империи, а у самого Белова бог знает кто. Надеждой на победу тут и не пахло.

А вот я… Удивительно, но я чувствовал себя как нельзя лучше. Определённо, это будет очень интересный день.

От автора: ребят, всем привет. Я уже писал об этом в группе и продублирую тут. Выходных я брать не буду, а потому главы будут выходить по графику не взирая на праздники. 28я выйдет в полночь первого января.

— Итак, господа, — произнёс судья, после чего посмотрел сначала на меня, а, затем, на Романа. — Причина слушания: ходатайство его сиятельства, Романа Павловича Лазарева, представляющего интересы его благородия, барона фон Берга, о признании внесённых в заявку Белова изменений выходящими за пределы первоначального раскрытия и, как следствие, требование о прекращении процедуры восстановления и недопустимости исправления. Сторона истца желает высказаться?

— Да, ваша честь, — кивнул я, вставая со своего стула.

Лев вчера правильно сказал. Если всё получится, то дальнейшее противостояние превратится в игру в русскую рулетку. С другой стороны, опыт в таких играх у меня и правда имелся отличный. Главной проблемой является то, что мне нужно было подвести Романа к этому решению.

А это значит, что нас ждёт самый скучный судебный процесс в моей жизни.

— Ваша честь, данное исправление не более чем допустимое уточнение имплицитно раскрытых признаков. Как бы не пытались показать это юристы его благородия, мы не расширяем объём прав, как указано в ходатайстве. Более того, я хотел бы отдельно напомнить, что публикация исходной заявки уже раскрыла техническую сущность, потому это нам в пору ставить новизну заявки его благородия под вопрос…

Слова лились из меня сами собой. Я говорил даже не думая. Какой смысл, если формулировки и так отработаны в моей голове. Сейчас я куда больше беспокоился о другом. Смогу ли я прочитать будущие действия Романа настолько хорошо, насколько на это надеюсь? Вот это действительно интересный вопрос.

Когда я закончил, судья смерил меня тяжёлым взглядом.

— Ответчик? — посмотрел он в сторону Романа. — Вам слово.

— Спасибо, ваша честь.

Рома поднялся на ноги. На лице уверенное и спокойное выражение. Сразу видно, что он тут себя чувствует, как рыба в воде. Нет. Даже не рыба. Грёбаная акула, спокойная и хладнокровная. Он в своей стихии. И я в одной с ним заводи.

Нет, всё-таки не смотря на скучные речи, это будет очень интересный день…

— Позволь спросить, за каким дьяволом ты сюда припёрся?