Вопрос — почему? Если честно, то моя главная мысль заключалась в том, что им нужны были деньги. Люди, которые восемнадцать лет пропадали чёрт знает где, а потом объявлялись, как черти из табакерки, не делают это просто так. Должна быть причина. И причина эта, как бы банально и предсказуемо не прозвучало — именно деньги. Они были им нужны. И вот любящий папаша вспомнил, что у его матери есть квартира, где всё это время он был прописан и в которой имел долю.

По крайней мере, именно такой была моя догадка.

— Что, трахаешь её, да?

Вопрос прозвучал настолько внезапно, что я едва не пропустил его мимо ушей.

— Что? — переспросил я, чем вызвал довольно мерзотную улыбочку на лице Валентины.

— Трахаешь её, я спрашиваю, — презрительно переспросила она. — Или что? Думаешь, что я поверю, что тупая девка, которая оказалась способна лишь на то, чтобы подтаскивать пиво в поганом баре, найдёт себе денег на адвоката? Даже не смеши меня. Эта ничтожная потаскуха точно даёт тебе её трахать. А взамен что? Решил защитить эту шлюху за постельные услуги?

— И? — спокойно спросил я, ощущая, как внутри поднимается горячее желание сделать что-то нехорошее. — Какое-то продолжение у вашей тирады будет?

Спокойное выражение на моем лице они восприняли явно не так, как следовало. Валентина усмехнулась, а Владимир только покачал головой.

— Так и знал. Вот ведь, мало того, что эта сучка ещё и неблагодарная, так и правда потаскухой стала.

— Если бы знала, то лучше бы аборт сделала, — добавила Валентина. — Можешь ей так и передать. Пусть спасибо скажет за то, что ей жизнь дали.

Ох, как я много мог всего ответить в этот момент. Мог ведь. Но какой смысл? В жизнь Вики их вернуло исключительно чувство наживы. Желание получить денег… По той или иной причине. Сам факт не важен. И им плевать на свою дочь. Никаких родительских чувств они к Виктории не испытывали. Никогда, судя по всему. И теперь она для них… даже не препятствие. Просто неприятная помеха на пути к попытке отжать у старой женщины денег.

И следующие слова Владимира мне это очень хорошо доказали.

— Слушай, сюда, парень, — угрожающе произнёс он. — Я получу свои деньги. Если старая не выкупит мою долю, то у меня есть люди, которые её купят. И им глубоко наплевать, что там живёт старая бабка с девкой. Они прекрасно умеют решать такие проблемы. Думаю, что ты и сам понимаешь, если не тупой. Так что пусть ищет деньги, как хочет. Берет кредит. Продаёт свою долю и отдаёт деньги мне. Да хоть дура, которая по недоразумению нашей дочерью называется, на панель идёт, мне плевать. Мне нужны мои деньги. За мою долю в квартире. И я их получу. Так или иначе. Чё ты там сказал? Месяц? Лады. Значит, будет месяц. Я сам зайду, занесу… это как там его, а! Уведомление. А через месяц, если они не найдут деньги, то будут иметь дело совсем с другими людьми.

— Ясно, — вздохнул я. — Значит, по-хорошему разойтись не удастся, я правильно понял?

— Если твоё «по-хорошему» не подразумевает моих денег, то нет, — с ядовитой вежливостью заявил Владимир. — Не удастся.

— Значит, говорить больше нет смысла. Всего вам хорошего.

Я едва успел подняться из-за стола, как Валентина с возмущением вскочила следом за мной.

— Эй! Ты обещал оплатить нам ужин!

В этот раз я позволил себе улыбнуться с искренним удовольствием. Мелочь, а приятно.

— Я вас умоляю, неужели вы думали, что я и правда так сделаю? За свой кофе я уже счёт оплатил.

В спину мне полетели оскорбления, но плевать. Главное, что я сделал выводы. Первое — их кто-то проконсультировал по этому вопросу. Иначе мою ошибку они бы не заметили. Второе — покупатель у них уже есть. Скорее всего он их просветил. Паршиво, конечно, но это не главное. То, что люди это не совсем честные, понятно и так. Бизнес с серой продажей вторичной недвижимости огромен и там крутятся весьма большие деньги.

Другое дело — если они связались с преступниками здесь, похоже, что откуда бы они не приехали, там у них ситуация может быть ещё хуже.

Эта моя мысль нашла подтверждение минут через двадцать, когда я уже сидел в такси. Зазвонил телефон, и достав его из кармана, я увидел, что звонит Пинкертонов.

— Да? — ответил я, приняв звонок.

— Ты был прав, — без какого-либо приветствия заявил он. — Я узнал, почему они приехали сюда. И не только это…

Ощутив вибрацию мобильника в руке, убрал его от уха и снова глянул на экран. Звонила Ксюша.

— Слушай, повиси секунду, — торопливо сказал я Пинкертонову. — Мне ответить нужно.

— Не вопрос.

Быстро переключив звонок, спросил.

— Да, Ксюша? Что-то случилось?

— Саша, Князь только что приехал в «Ласточку».

Так. А вот это уже интересно…

Константин лежал на своей постели. Палату наполнял размеренный писк подключённых к его телу медицинских приборов и датчиков. Почти всё время он находился без сознания, придя в себя лишь единожды, после того, как Григорий Распутин буквально насильно вытащил его с того света собственным даром. Всё остальное время с момента своего «спасения» он провёл в забытье, под действием лекарств.

По крайней мере так было до этого момента.

Глаза мужчины резко распахнулись. Грудь вздыбилась в глубоком вздохе, а наложенные на его раны чистые белоснежные повязки начали тлеть. Пробудившаяся в теле графа Реликвия приступила к своей работе. От бинтов пошёл дым, который тут же уловили датчики дыма и забили тревогу.

На счастье персонала, их проинструктировали, что такое возможно. Поэтому сирена была отключена заранее. Тем не менее, даже настоятельное предупреждение и напутствие хозяина клиники не могло полностью возобладать над вбитыми в голову инстинктами и заученными правилами безопасности.

Не прошло и тридцати секунд с момента сработавшей сигнализации, а в палату где лежал граф уже ворвались пара сотрудников клиники с огнетушителями наготове.

Следом за ними в палату влетел дежурный врач, но резко остановился, когда понял, что именно происходит.

Их глазам предстала весьма забавная картина. Обнажённый по пояс мужчина в одних больничных штанах встал с постели, срывая с тела почерневшие повязки и бросая их на пол. Искажённое в гримасе лицо резко повернулось к ним, а глаза горели от едва сдерживаемой злости.

— Где он⁈ — рявкнул граф, да так, что в палате едва окна не задрожали.

— В… ваше сиятельство… — начал было врач, но оказался прерван ещё одним гневным криком.

— Где он, я спросил!

— К… кто? Его сиятельство сейчас не в клинике и…

— Да плевать мне на Распутина! — проорал Браницкий, с яростью сдирая с тела медицинские датчики, будто это были ядовитые змеи. Но уже через мгновение его взгляд вновь оказался направлен на врача. — Где этот ублюдок! Где Рахманов⁈

— Где он?

Услышав мой голос, лежащий у стойки Брам поднял голову и посмотрел на меня. Но сейчас у меня на него времени не было, хотя и хотелось похвалить его за то, что он хорошо выполняет отданный приказ и от Ксюши ни на шаг сейчас не отходит.

Стоящая за стойкой сестра указала рукой в сторону двери, что вела во внутренние помещения бара.

— Пошёл к себе в кабинет…

— Спасибо, Ксюш, — кивнул я и без лишних разговоров, быстро направился через дверь в коридор.

Ещё не дойдя до двери князевского кабинета, услышал, как он звонит кому-то по телефону по громкой связи. Как раз в тот момент, когда я открывал дверь, мобильник у меня в кармане завибрировал. Заметив моё появление, на лице дяди мелькнуло облегчение и он тут же сбросил звонок.

— Отлично. Я как раз тебе звонил…

— Князь, ты где был? — перебил я его. — Ты вообще в курсе, что произошло?

— Да, — бегло отозвался он. — Кстати, когда узнал, во что ты влез, хотел тебе подзатыльник дать, да жаль, что далеко был.

Говоря это, Князь взял лежащую в кресле сумку и поставил её на стол. Открыл молнию и осторожно извлек наружу небольшой футляр. На вид — сделан из металла. С крупными замками по бокам.