— К чему ты ведёшь, Спенсер, — оборвал его Галахад.

— К тому, что пять абсолютно случайных и до этого дня никак не связанных друг с другом людей приехали в одно место, взяли в руки оружие и снаряжение, после чего совершили нападение на Российского аристократа, ваша светлость. Вы видели, как они действовали. Никто из них не мог рассчитывать на то, что после случившегося им удалось бы уйти…

— Если только они не безумные фанатики, — возразил ему Алестер, на что лорд лишь покачал головой.

— Такую теорию можно было бы счесть возможной, если бы не то, что я сказал вам раньше, ваша светлость, — хрипло проговорил Спенсер. — Как я уже заметил, до этого дня они не были связаны между собой, проживали в разных городах и занимались разной деятельностью. При этом действовали так, словно абсолютно не заботились о том, что случится с ними впоследствии. Заметьте, они даже не скрывали своих лиц, что только подтверждает мою теорию.

— Какую теорию?

— Скажите мне, ваша светлость. Есть ли связь между гибелью Лаури и нападением на Артура Лазарева? Связь, которая бы связывала эти две семьи?

Практически сразу же Галахад хотел сказать, что этой связи нет. Но одёрнул себя, так и не сказав ни единого слова. Вместо этого ему в голову пришла мысль, навеянная словами стоящего у стены мужчины, что с уставшим видом опирался на свою трость.

Они действовали как фанатики. Как люди, исполняющие приказ, воспротивиться которому не могли. Ведь Галахад, как и Спенсер, были одними из тех немногих, кто знал о невидимой нити, что соединяла между собой семьи Лаури и Лазаревых. Нити, которая соединяла между собой куда большее количество аристократов Британской и Российской Империй, сделав их союзниками на одну ночь двадцать лет назад.

Тем не менее, это выглядело слишком фантастично и неправдоподобно для того, чтобы быть правдой.

— Крайне маловероятно, — наконец сказал он. — Все Разумовские мертвы.

— Я тоже так думал, ваша светлость, — согласился с ним Спенсер. — Впрочем, я считаю, что мы можем с лёгкостью подтвердить эту теорию.

— Каким же образом?

— Нужно лишь подождать и посмотреть, не настигнет ли подобная печальная участь, что коснулась Лаури, кого-нибудь другого из списка известных нам с вами людей. И, раз уж вы здесь…

Спенсер нажал на кнопку маленького пульта, и на экране появилась ещё одна фотография.

Уже знакомые Алестеру молодой человек и девушка шли по покрытой снегом городской улице.

— Этот снимок сделан вчера вечером в Российской столице, ваша светлость. Думаю, что если наши теории верны, ждать осталось недолго…

Что нам делать?

Этот вопрос крутился у меня в голове всю ночь и большую часть дня. Даже сидя в аудитории и наблюдая за тем, как мои ребятки пытаются всеми силами выйти из этического тупика, в который я их загнал, не переставал размышлять над тем, что случилось ночью.

Андрей рехнулся. Окончательно. Так думал Князь. Так думал и я сам. После того, что случилось с Марией, первое желание, которое пришло мне в голову — найти подонка и набить ему морду. В тот момент мне было плевать на любые моральные аспекты, то, что Андрей с какой-то стороны был в своём праве и всё остальное. Нужно остановить это, пока всё не зашло слишком далеко. Сложность заключалась только в том, что понимание этого простого факта никоим образом не приближало нас к решению данной проблемы. А это, мягко говоря, очень меня тревожило.

Надо будет что-то придумать. И желательно поскорее, пока крышку с котла не сорвало вконец.

Закончив свою лекцию, я не стал терять время. Быстро собрав вещи, вызвал себе такси и направился в центр города к зданию суда. Сегодня у нас первое основное заседание по делу Руслана, и, по-хорошему, стоило бы им это дело и закончить. Впрочем, большой надежды на то, что сделать это так просто, Калинский мне не даст, у меня не было. Уверен, что засранец будет крутиться, как уж на сковородке, лишь бы мне подгадить.

Ладно. Посмотрим, как оно там будет…

Руслан ждал меня у здания суда вместе со Скворцовым. Они стояли около входа и о чём-то беседовали, но прервались, когда Рус заметил меня.

— Паршиво выглядишь, — негромко хмыкнул себе под нос Скворцов, когда мы поздоровались и направились к дверям.

— Спал паршиво, — быстро ответил я, не желая развивать эту тему. Но уже и так по его эмоциям понимал, что вряд ли это хоть как-то сработало. Скворцов явно занервничал.

— Потому что всю ночь готовился к делу? — осторожно поинтересовался Владимир, стараясь скрыть свои истинные чувства относительно предстоящего слушания.

— Да, — не моргнув и глазом соврал я, открывая перед собой дверь здания суда и заходя внутрь. — Именно поэтому…

— Руслан, будь добр, подожди нас здесь, — неожиданно попросил его Скворцов, когда мы оказались внутри. — Мне нужно кое-что обсудить с Александром. Всего две минуты.

— Да, конечно, — немного растерянно тот.

Владимир мягко положил руку мне на локоть и кивнул в сторону. Мы отошли на достаточное расстояние для того, чтобы Руслан не мог нас слышать.

— Александр, ты действительно плохо выглядишь, — обеспокоенно сказал Скворцов, всмотревшись в моё лицо.

Поначалу я думал отмахнуться от этого, но потом решил, что большого смысла это не имеет. К чему лишний раз проявлять грубость? Тем более, что Владимир своё слово держал и в это дело не лез, оставив его мне полностью на откуп. Даже здесь, я чувствовал это, он говорит со мной потому, что в первую очередь беспокоится о клиенте и только во вторую обо мне.

А такой профессионализм мне импонировал. На его месте я поступил бы так же.

Только вот я не на его месте.

— Да, — вздохнул я и в этот раз сказал ему чистую правду. — Знаю. Почти не спал этой ночью.

Это заставило его нахмуриться.

— Это связано с делом или…

— Нет, — покачал я головой. — Не сявзано. Это… Владимир, это личное и у меня нет желания это обсуждать, так что уж не обессудьте.

Выслушав меня, он терпеливо поджал губы. Я почти ждал, что он начнёт копать дальше, но, к моему удивлению, похоже, что от этого варианта он отказался.

— Ты уверен, что…

— Да, — кивнул я и зевнул. — Уверен. Не переживайте. Если бы я знал, что не смогу вести дело, я не стал бы упорствовать. Я доведу его до конца.

Ну ладно. Тут, может быть, я немного слукавил. Владимир внимательно посмотрел на меня, после чего неохотно кивнул.

— Хорошо. Я тебе в этом плане доверяю, — со вздохом произнёс он наконец. — Но, если что, Александр, я готов помочь.

— Спасибо, — я глянул на часы. — Пойдёмте. До слушания ещё два часа. Нет смысла терять ещё больше времени. Нужно подготовиться…

— Я всё сделала, — негромко сказала Ксения, стоя в дверях его кабинета. — Может быть, ещё что-то…

Она замялась и так и не закончила фразу, явно не зная, что ещё сказать. Как и многие, она слышала крики ночью и понимала, что произошло что-то нехорошее. А когда ей сказали, что Мария не сможет некоторое время работать, эта мысль только укрепилась в её голове… Ровно до того момента, пока Александр не рассказал ей о том, что произошло ночью.

И у неё до сих пор кровь в венах стыла после его рассказа, хоть она всеми силами и старалась этого не показывать.

— Нет, Ксения, — отрицательно покачал головой Князь, сидя в своём кресле и задумчиво глядя в экран ноутбука. — Спасибо тебе большое за то, что подменяешь Мари. Я очень это ценю. Правда. И за стойкой, и в работе с документами…

— Да ладно вам, — смутилась Рахманова. — Я только рада помочь. Честно.

— Верю, Ксюша. Верю. Я подниму тебе зарплату за то время, что Мария… пока она не поправится, — сказал Князь, надеясь, что эта заминка была не слишком заметной.

— Спасибо, — только и сказала Ксения, не став отказываться. Потому что знала, что Князь её отказа не примет. Или, может быть, потому, что и сама была не против получить прибавку к зарплате.