— Я хочу, чтобы ты прошел свое Посвящение здесь, передо мной. — сказал он, и в его глазах читалась неподдельная тревога. — Переход на четвертую стадию Пути Закаленного Тела… это один из ключевых рубежей. Испытание будет намного сложнее, чем то, что тебе приходилось проходить до этого.

Он подошел ко мне вплотную, его бледные глаза буравили меня.

— И если что-то пойдет не так… я попытаюсь вмешаться, чтобы не дать тебе умереть.

В подвале царила прохлада и тишина, воздух словно замер в ожидании предстоящего. Я сидел на полированном каменном полу, скрестив ноги и держа спину прямо. Эта поза была привычной, почти ритуальной, но сегодня все ощущалось иначе. Предыдущие Посвящения дались мне с огромным трудом, стали настоящим испытанием, которое я, тем не менее, смог преодолеть.

Но сейчас… Даже Вальтер, этот невозмутимый ледяной утес, не скрывал своей тревоги. Переход на четвертую стадию Пути Закаленного Тела, по его словам, был одним из ключевых рубежей. Испытанием несравнимо более сложным. От этих слов по спине пробежал холодок, но я тут же подавил его.

Страх был роскошью, на которую у меня не оставалось времени. В памяти всплывали лица тех, кто стал мне дорог в этом суровом мире. Орн, своим упрямством заменивший мне отца и деда. Горст и Эдварн, ставшие оплотом чести и силы. Лина с ее добрыми глазами. Даже Вальтер, этот загадочный дядя, в чьих глазах я все чаще видел не только расчет, но и искру чего-то, похожего на заботу. Я дал себе слово — тихое, неозвученное, но оттого не менее крепкое, что стану сильнее. Сильным настолько, чтобы никто и никогда не смог отнять у меня этих людей. Чтобы никакой Лес, никакая Империя не представляли для них угрозы.

Эта мысль стала стальным стержнем, закаленным в огне, что пронзил меня насквозь. Она выжгла последние тени сомнений, оставив лишь кристально чистое, обжигающее решение. Что бы меня ни ждало в той бездне, я был готов. Я должен был быть готов.

Сделав последний, глубокий вдох, я мысленно сосредоточил все свое внимание на сияющей иконке в интерфейсе — приглашении к Посвящению. Без колебаний, с полной решимостью победить, я нажал на нее.

И мир взорвался болью.

Это было не погружение в привычное виртуальное пространство, где я сражался с тенью, своим идеальным отражением. Нет. На этот раз не было никакого перехода, никакого белого света. Одно мгновение я сидел в прохладном подвале, а в следующее — уже лежал на холодном камне, и моя собственная рука, живая, из плоти и крови, с хрустом ломала мне ребра.

Я чувствовал каждый щелчок, каждый осколок кости, впивающийся в легкое. Воздух со свистом вырвался из груди, окрашиваясь в алый цвет. Надо мной склонилось мое же лицо. Точная копия. Те же русые волосы, те же глаза. Но в них не было ни капли меня. Лишь холодная, бездушная пустота, смешанная с безжалостным любопытством.

— Сдайся. — сказал мой двойник. Его голос был моим, но интонации — чужие, механические. — И все это прекратится.

Всепоглощающая, настоящая боль пожирала мое сознание, требуя лишь одного — покоя, небытия. Искушение было огромным. Всего одно слово… Но где-то в глубине, под этим слоем агонии, тлела та самая искра — обещание, данное самому себе. Я сжал зубы, чувствуя, как по ним струится кровь, и выдохнул:

— Нет.

В тот же миг боль изменилась. Костяная пыль в легких внезапно воспламенилась. Я горел изнутри. Мясо трещало на костях, жир шипел, глаза вытекали из орбит. Я чувствовал, как мой собственный запах гари заполняет то, что осталось от моих ноздрей. Это был ад, превосходящий любые мои прежние представления о боли. И снова тот же голос, теперь звучавший уже прямо в моем разуме:

— Достаточно? Сдайся. Отдохни.

— Нет! — вырвался хриплый выдох из обугленных легких. Крик не получился.

Снова смена декораций. Я не просто умирал — меня уничтожали. Методично, с извращенной изобретательностью. Рвали на части, топили в ледяной пустоте, где сознание оставалось ясным, пока кристаллы льда разрывали клетки. Меня дробило невероятным давлением на глубине океана, заставляя чувствовать, как ломается каждый позвонок, как черепная коробка сжимается в размер грецкого ореха. Меня пронзали тысячи раскаленных игл, каждая оставляла тлеющий нерв.

Каждая смерть была уникальна. Каждая — абсолютно реальна. Я забыл, кто я, где я, зачем все это. Осталась лишь боль. Бесконечная, бессмысленная, вселенская. Она стала единственной реальностью. А голос, предлагающий покой, — спасительным якорем в этом хаосе страданий.

— Сдайся. — прозвучало это, когда стая голодных тварей пожирала мои внутренности, и я еще долго лежал, ощущая их шевеление в пустой брюшной полости.

— Нет…

— Сдайся. — шептал голос, когда мой мозг медленно растворялся в едком химикате, а я продолжал осознавать каждый миг этого распада.

— Нет…

— Сдайся! — гремело в ушах, когда мое сердце разрывалось от перегрузки, а я, уже почти безумный, цеплялся за обрывки памяти: запах дерева в мастерской Орна, тепло похлебки, усталую улыбку Лины.

— НЕТ!

Я умирал снова и снова. Десятки раз. Сотни. Тысячи. Я прошел через все возможные и невозможные степени и виды боли. Меня ломали, жгли, резали, давили, растворяли, замораживали, разрывали на атомы. Я испытывал боль каждой клетки своего тела, каждого нерва, каждой синапсической связи в мозгу.

И с каждым новым «нет» во мне что-то менялось. Боль не уменьшалась. Напротив, она становилась только тоньше, изощреннее, невыносимее. Но в самом центре того, что я когда-то считал своей душой, начинал формироваться стержень. Не из стали или камня, а из чего-то более фундаментального — чистой, несгибаемой воли. Он не заглушал боль. Он просто… существовал рядом с ней. Становился ее частью. Боль была огнем, а моя воля — алмазом, который этот огонь закалял, но не мог уничтожить.

Я не сражался, а просто… существовал. Принимал. Проходил сквозь. И в какой-то момент, после очередной чудовищной смерти, я осознал: голос умолк. Не было больше соблазна, не было выбора. Остался только я и бесконечная боль. И мое безмолвное, не нуждающееся в словах решение — идти дальше.

Я доказал. Прежде всего — самому себе.

Белизна вернулась внезапно, но на этот раз она не ослепляла, а была мягкой, успокаивающей, словно прохладная простыня на обожженной коже. Я существовал в ней, чувствуя лишь кристальную ясность сознания и тот самым алмазный стержень, что теперь пульсировал в такт моему «Я».

Перед мысленным взором, беззвучно и торжественно, развернулось системное уведомление.

Посвящение пройдено.

Путь Закаленного Тела достиг 4 уровня.

Стадия: Стальная Плоть.

Прогресс: 0.1 %

Награда за прохождение ключевого порога:

Присвоено умение «Абсолютное Тело» (Пассивное).

Описание умения пронзило меня до глубины души. Мое сознание, только что пережившее тысячи смертей, застыло в изумлении. Даже без глаз, в этом нематериальном пространстве, я почувствовал, как они полезли на лоб от невероятности прочитанного.

«Абсолютное Тело» (Пассивное): Ваше тело преодолело фундаментальный барьер человеческой сущности. Вы более не ограничены инерцией биологической материи в ее первозданном понимании. Вы обрели полный, волевой контроль над всеми процессами в своем теле на макроклеточном уровне.

Эффекты:

Контроль крови: Мгновенный гемостаз (остановка кровотечения) по желанию. Возможность перенаправлять кровоток, временно усиливая отдельные органы или мышцы, концентрируя на них ресурсы.

Управление метаболизмом: Возможность ускорять расщепление токсинов, ядов, болезнетворных агентов. Кратковременное подавление потребности во сне, пище и воде путем перевода тела в режим «заморозки» нежизненно важных функций.

Мышечный контроль: Максимальная эффективность мышечных волокон. Полное отсутствие непроизвольных судорог и тремора. Возможность осознанного управления каждой отдельной мышцей.