Кто-то очень и очень сильно не хотел, чтобы это дело всплыло и оказалось предано огласке. И вот с этого момента начинаются странности.

Нагрудная камера второго сотрудника полиции, младшего сержанта, оказалась выключена. Это объяснили тем, что оба возвращались после дежурства и устройство просто разрядилось. У лейтенанта в силу его должности камеры при себе в тот момент не имелось вовсе.

Угу, конечно.

Далее. Друзья Вадима показания давать отказывались. По официальной версии, они утверждали, что не помнят и ничего не видели. Мда-а-а. Такие себе друзья, конечно.

Немного покопавшись, можно было бы узнать о том, что оба парня уже состоят на карандаше в полиции за мелкое хулиганство, дебош, драки. Один из них даже получил условку за причинение лёгкого вреда здоровью — короче, пьяный подрался в одном из баров после концерта и засадил гитарой по голове особо едкому критику.

В общем, моё мнение такое — на парней просто надавили.

Как и на хозяев того бара, рядом с которым и произошла злополучная встреча. Никто ничего не видел. И записей с камер у входа тоже не оказалось. По какой-то неведомой причине в тот момент они не работали из-за технической неисправности.

Это ещё что! Независимый медицинский эксперт, приписанный к этому делу следователем от департамента столичной полиции, сделал свой вывод: травмы определенно могли быть получены в ходе неудачного падения.

И, будто этого мало, в бумагах откуда-то появилась приписка о содержании в крови Вадима алкоголя, хотя тот клялся и божился, что не пил в тот день. Ведь они приехали туда по работе, а не отдыхать.

Впрочем, тут его репутация работала против него. Ну кто в здравом уме может представить себе трезвого панка?

Если резюмировать, то все выглядело так, будто это дело хотели замять. И даже приложили для этого конкретные действия, сделав так, что даже самый тупой адвокат поймёт: при малейшей попытке обратиться в суд это дело развернут потом против его же клиента…

Настя неожиданно толкнула меня локтем в бок, отчего я дёрнулся и открыл глаза.

— Эй! Ты чего⁈ Спишь⁈

— Что? — не сразу сообразил я.

— Ты спал.

— Нет.

— Я видела…

— Тебе привиделось, — произнес, морщась от головной боли. Каждое её слово будто забивало мне в темечко маленькие, но очень острые гвоздики.

Такое себе ощущение. Огляделся по сторонам и узнал улицу. Мы уже подъезжали к месту.

— Сколько времени? — спросил я её, сверился с часами и достал из кармана пузырёк с таблетками.

— Почти сорок минут. Это что такое?

— Витаминки, — соврал я не моргнув глазом.

Закинул одну в рот и снова поставил таймер на телефоне на два часа. Проглотил таблетку и прикрыл глаза. Как и в прошлый раз, подействовала она быстро. Головная боль, вспыхивающая от каждого звука, начала постепенно стихать.

— Как там зовут следователя, который ведёт то дело со стороны полиции?

— Сейчас скажу. — Анастасия принялась копаться в бумагах. — Нашла. Евгений Потапов. А зачем тебе?

— Уточнить кое-что хочу, — сказал я, доставая телефон и набирая Громова.

Всё же информация из первых рук надёжнее всего.

— Да? — раздался в трубке знакомый голос.

— Это Рахманов…

— Я в курсе, — отозвался Громов. — У меня твой номер записан. Чего хотел?

— Уточнить кое-что. Евгений Потапов. Знаешь такого? Скорее всего, занимается внутренними расследованиями по делам де…

— Департамента полиции, — закончил за меня Громов. — Да. Знаю его.

— И? Что скажешь?

— Мразота редкая. За лишнюю сотню рублей родную мать продаст. А потом ещё попросит сдачу пересчитать, чтобы его, часом, не обманули. Пару лет назад развёлся со своей женой, так до сих пор с ней судится.

— Да? Алименты, что ли, не платит? Или там без детей?

— Да не, вроде сынишка с его супругой остался. Хороший малый. Видел его пару раз. И да. Не платит. У нас же зарплаты мелкие. Всё в основном за надбавки идёт. А там уже как сам захочешь. Могут и неофициально вносить. Вот он и отстегивает ей пару тысяч раз в месяц с официального оклада. А судится для того, чтобы отобрать квартиру, которую они вместе покупали.

— Мда. Описал, конечно, ты его подходяще.

— Так я и говорю, мразота. Ты чего узнать-то хотел?

— Он сейчас ведёт одно дело по отделу центрального района. Там парня избили при задержании. Ну, по его словам, разумеется. В деле участвовали какие-то Арминский и Горохов…

— Погоди, Арминский?

— Вроде да.

— Знаю я об этом. Обсуждали у нас в курилке. Парень сынок начальника центрального отдела. Так что если ты столкнулся…

— Ещё как столкнулся, — сказал я и зевнул. — Там всё налицо. Дело хотят замять.

— Ну тогда обратились они куда надо. Потапов постоянно подобной хренью занимается. Где-то немного перегнул палку? Заплати ему десятку, и он решит проблему так, что к тебе потом и не подкопаются.

Ну что-то такое я себе и представлял.

— Слушай, Громов. Если это такая вот прямо общеизвестная информация, то чего его не закроют?

— А ты не путай тёплое с мягким, парень, — хрипло рассмеялся он в трубку. — Одно дело сплетни и пересуды в курилке, а вот официальные рапорты — уже совсем другое. Тем более, что у Потапова, в силу его деятельности, образовалось довольно много друзей. Был тут у нас один наивный идеалист. Попытался копать под него.

— И?

— Что «и»? Довольно быстро написал рапорт по собственному. А ты как думал? Или так, или все ночные дежурства в самых поганых районах твои до конца жизни. А места в городе есть такие, куда порой даже полиция старается не соваться.

Почему-то именно в этот момент мне вспомнился район, где находилась лаба Суханова.

— Ясно. Короче, если в этом деле замешан Потапов, то можно быть уверенным…

— Что они пытаются замять дело, ага, — хмыкнул Громов. — Да только всем плевать. Народ уже привык.

— Ясно, — повторил я. — Ладно. Спасибо. В целом это всё, что я хотел узнать.

Прервал звонок и убрал телефон в карман.

Любопытные, однако, у нас дела намечаются. Теперь же, немного лучше понимая подноготную, пришёл к выводу: в суд мы это дело просто так не затащим. Сама же ситуация меня нисколько не удивляла. Я и в прошлом натыкался на подобного рода схемы.

Другой вопрос — как нам быть сейчас? Стандартная последовательность действий нарушена, если вообще всё дело не просрано, спасибо этому кретину Савину.

Значит, что? Придется блефовать. Вопрос только в том, сработает ли это. Играть с такими ставками я любил, но о возможности проиграть тоже забывать не следовало.

Машина остановилась у входа в Центральное Управление Судебного Департамента. Что-то зачастил я сюда в последнее время. Зайти, что ли, к Екатерине Александровне, узнать, как там дела с моим вопросом?

Потряс головой, прогоняя лезущие туда непрошеные мысли. Нужно сосредоточиться на том, что происходит сейчас…

Ещё раз зевнул. Широко и с наслаждением. Спасть хотелось, но пока терпимо. Головная боль тоже ощущалась, но на том уровне, когда если не обращаешь на неё внимания, то можно работать.

В общем, дееспособен. Пока что.

Глянул на таймер. Ещё час сорок пять оставался. Нет, всё же как только решу это дело, приеду домой, извинюсь перед Ксюшей и упаду в кровать. И буду спать, спать, спать. А то прошлое пробуждение на больничной койке мне не особо понравилось.

Но сначала работа.

Мы вышли из машины и поднялись по лестнице. Вошли в здание. И вот тут встал вопрос. Как нам найти этого идиота? К сожалению, Анастасия так и не смогла узнать, где именно проходила встреча. Правда, этот вопрос решился так же быстро. Звонком Вадиму.

Настя начала ему объяснять то, что я просил, но делала это так медленно и, на мой задолбанный в данный момент взгляд, нерасторопно, что я отобрал у неё телефон.

— Эй!

— Вадим? — не обратил я на неё никакого внимания.

— Д… да. А Анастасия…

— Я ей потом трубку верну. Где ты сейчас?