Но даже он не был самой большой проблемой. Куда большее беспокойство у меня вызвал сидящий напротив Меньшикова мужчина. Ещё до того, как он повернулся на звук открывающейся двери, я прекрасно узнал владельца этой огненно-рыжей шевелюры.

— Опаньки, вы только посмотрите, какие интересные у нас тут люди ходят, — не без удовольствия в голосе произнёс Константин Браницкий, глядя прямо на меня.

Бывает, что вот сидишь за столом. На руках вроде бы и не самые плохие карты, но… Это впечатление обманчиво. Рука твоего противника куда сильнее. И он этого даже не скрывает. Что делать в такой ситуации?

Сдаться? Нет уж. Увольте. В такой ситуации есть лишь один верный вариант. Сохранять лицо и делать вид, будто всё идёт в точности так, как ты и планировал.

— Сказал бы то же самое, — улыбнулся я Браницкому. — Да только… Тебя кто вообще сюда пустил? Неужели у тебя остались деньги после покупки картины?

Кажется, стоящий около меня Смородин замер. На лице находящегося в дальней части комнаты Филатова появилось такое выражение, будто он смотрел на выскочившего на трассу оленя, прыгнувшего прямо под колёса многотонного грузовика.

Впрочем, у всех остальных в помещении выражения на лицах были примерно такие же. У всех, кроме двоих. Меньшиков с удивлением посомтрел на меня, после чего перевёл заинтересованный взгляд на развалившегося в кресле графа. Как если бы ожидал, как тот ответит. А вот Браницкий…

— Ха! — весело воскликнул граф. — Да брось, пацан. Такие суммы для меня пшик. Ерунда. Я слишком большой почитатель искусства, чтобы считать те жалкие гроши, что плачу за него.

— Какая интересная ситуация, — неспешно протянул сидящий в кресле и закинувший одну ногу на другую Меньшиков. Я заметил, что в левой руке он держал тонкую то ли сигарету, то ли короткую сигару, вставленную в длинный изящный мундштук. — Молодой человек не только приехал сюда по личной просьбе нашего дорогого Смородина, но ещё и сопровождает на столь званный вечер внучку одного из самых известных аристократов Империи.

Значит, он уже и об этом в курсе. Что же, не удивительно. В ответ я лишь улыбнулся, надеясь на то, что моё лицо выглядит достаточно расслабленно.

— Что поделать, ваше высочество, — развёл я руками. — Кручусь, как могу…

— Поверь мне, Николай, — Браницкий оскалился и вновь повернулся ко мне. — Этот парень полон сюрпризов.

После этих слов его улыбка стала ещё более весёлой.

— Ты ст-о-о-о-о-о-лько про него не знаешь.

— Интересно, что именно, — с некоторой ленцой в голосе поинтересовался князь, покачивая в ладони бокал. — Я бы с большим любопытством послушал.

— При всём уважении, ваше высочество, — вступил в разговор Смородин. — Но я вряд ли ошибусь, если скажу, что мы собрались здесь ради, судя по всему, интересующего нас дела, а не для того, чтобы обсуждать сопровождающего меня человека.

— Да, — согласился Меньшиков, но уже через мгновение его тон стал куда более серьёзным. — Действительно. Но вот ведь какая оказия, Дмитрий. Мы пока не говорим о деле. В данный момент мы говорим о моём любопытстве.

Тлеющий кончик вставленной в мундштук сигареты оказался направлен на меня.

— И я не могу не отметить, — продолжил князь. — Что теперь мне очень хочется это самое люопытство утолить.

— Да, Александр, — в тон его высочеству добавил Браницкий. — Поведай же нам, как так вышло, что такой паренёк вращается в столь… изысканном обществе лицедеев и мизантропов.

— Фу, — тут же наигранно скривился князь. — Константин, что за слова. Похоже, что наша предыдущая встреча так и не научила тебя хорошим манерам.

— Пф-ф-ф, старого пса новым трюкам не научишь, — хохотнул граф. — Но что мы только о себе, да о себе. Не будем же забывать и о других участниках. Ну, так что? Александр?

Граф вновь уставился на меня с ожиданием и предвкушением в глазах.

— Давай же, расскажи нам, что ты здесь делаешь?

Сука. Как же он меня бесит.

— При всём уважении, не вижу причин, по которым должен это делать, — спокойно произнёс я. — Если не ошибаюсь, то законы Империи оставляют мне право на неприкосновенность частной жизни.

Мне кажется, или стоящий сейчас рядом со мной Смородин нервно сглотнул.

— Как интересно, — протянул Меньшиков.

— Адвокат, что с него взять, — усмехнулся Браницкий. — Я ведь говорил тебе. Парень полон сюрпризов и…

— И я умею побеждать, — спокойно перебил я его. — Если не ошибаюсь, то в последний раз, ваше сиятельство, вы мне проиграли.

Похоже, что эти слова удивили Меньшикова. Настолько, что взгляд князя тут же метнулся в сторону сидящего напротив него графа.

— Так, кажется, я многое пропустил за то время, что находился за пределами столицы.

— Ты даже не представляешь сколько, — проворчал Браницкий. — Но парень прав. Он действительно у меня выиграл…

— И он всё ещё жив? — похоже, что князя это несказанно удивило.

— Я приверженец честной игры… ну, насколько слово «честно» укладывается в моё понимание. О, и ты бы его видел, — с жаром воскликнул граф. — Парень даже глазом не моргнул, когда спустил курок… Дьявол, я прямо завёлся. Слушай, Рахманов, как насчёт реванша, а? Давай! Прямо здесь и сейчас. Сыграем! Развеем скуку…

— Пожалуй, откажусь, — хмыкнул я. — У вас всё равно нет ничего, что вы могли бы мне предложить.

Браницкий уставился на меня таким взглядом, будто я только что дал ему пощёчину. Его горящий взгляд твердил мне — я могу прямо сейчас ему всё рассказать.

Ну, что сказать, мой ответный взгляд был не менее красноречив. Давай. Рассказывай. Испорти себе шоу. Тебе ведь не нравится, когда люди играют по своим правилам, а не по тем, которые выдумал твой воспалённый разум, ведь так? Так, давай. Вперёд. Сыграй по моим правилам. Испорти всё и расскажи, как есть. Но ведь это будет так…

— Не, — недовольно хмыкнул он. — Скучно.

В дверь коротко постучали. Внутрь вошёл молодой мужчина и, извинившись, быстро подошёл к хозяину аукционного дома.

— Ваше высочество, — осторожно вступил в разговор Филатов, после того как выслушал донесение. — Господа, не хочу вас прерывать, но наш гость уже здесь. И, думаю, что вы все знаете, сколь… ценно и дорого может быть его время.

Что удивительно, но никто спорить не стал. Даже Браницкий. Тот просто фыркнул и помахал рукой. Видимо выдохнув от облегчения, Филатов указал рукой на вторую дверь, что находилась в другой части комнаты.

— Тогда, прошу вас за мной, — попросил он.

Все поднялись на ноги и проследовали к двери. Все, кроме Меньшикова. Князь обменялся парой коротких фраз с Браницким, после чего произнёс короткие слова извинения и покинул зал через противоположную дверь.

— Прими мои извинения, — негромко извинился Смородин. — Я не знал, что он здесь будет.

— Что он здесь делал? — так же негромко спросил я его в ответ.

— Без понятия. Возможно, хотел поговорить с Филатовым, — пожал он плечами. — Не знаю. Меньшиковы вообще редко тут появляются. В столице, я имею в виду. К слову, ты хорошо держался.

— Я достаточно хорошо знаю нашего дорогого графа, чтобы понимать, что именно ему нужно, — хмыкнул я в ответ. — Если пригрозить, что лишишь его этого, то он может и отступить.

Ага. Да только ненадолго. До тех пор, пока не найдёт, на какую ещё точку надавить, чтобы начать гнуть свою линию. Главное, не пасовать перед ним.

За ведущей из зала дверью находился длинный коридор. Помимо меня, Смородина, Браницкого и Филатова, я узнал ещё молчаливого румына, которого видел ещё на первой части аукциона. Оставшихся троих аристократов я никогда не видел ранее. Даже специально уточнил у Смородина, и тот сказал, что все трое были из графских родов и приехали сюда именно ради происходящей сейчас встречи.

Странно. Я ожидал увидеть здесь довольно-таки известных людей. Тех же Лазаревых, например. Или, может быть, Распутина. Тот же Уваров, если я не ошибаюсь, занимался тем, что торговал артефактами. Правда, теми, которые создавались людьми, а не альфарской работы. Тем не менее, разве такой человек пропустил бы подобное мероприятие?