Осмотр оказался быстрым и профессиональным. Меня лишь бегло ощупали, постучали по зажившим ребрам и, удовлетворившись, кивнули.

— Путь Тела работает как надо. Серьезные раны почти затянулись.

Затем занялись Линой. Обработали ее ссадины и порезы пахучей мазью, заставили выпить укрепляющий отвар. Девушка морщилась, но терпела.

— С ней все в порядке. — заключил лекарь. — По крайней мере, физически. Мы рады, что к нам присоединился «Проводник». Редкий и ценный класс.

Мы с Линой переглянулись, совершенно не понимая, о чем речь.

Лекарь, заметив наше недоумение, махнул рукой.

— Ладно, не нам вам объяснять тонкости классов. Расспросите Лериана, когда вернется. Он у нас главный теоретик и любитель всяких изысканий.

Я перевел взгляд на Бранку. Она стояла, скрестив руки на груди, и кивнула в знак согласия.

— Он прав. Лериан в этом собаку съел.

Поблагодарив лекарей, мы вышли, и наши пути разошлись. Бранка повернулась ко мне.

— Я на тренировочную площадку. А ты устраивай свою… подругу. — в ее голосе на последнем слове не было насмешки, лишь констатация факта.

Она развернулась и зашагала прочь. Ее прямая спина и уверенная походка казались символом незыблемости в этом рушащемся мире.

Оставшись вдвоем с Линой, я повел ее к нашему дому. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось странное чувство — смесь облегчения и тревоги. Это было похоже на возвращение домой после долгой и страшной войны.

Едва я толкнул дверь и мы переступили порог, как на меня обрушилась скала. Вернее, Горст, чьи объятия были настолько крепки, что я почувствовал, как хрустнули не до конца зажившие ребра. Следом за ним, словно вторая скала, появился Эдварн, хлопавший меня по спине с такой силой, что я закашлялся. Третьим был Каэл, вцепившийся в меня, как утопающий, его лицо было бледным и напряженным. И, наконец, Орн. Старик не бросился на меня. Он медленно подошел, положил свои мозолистые, грубые руки мне на плечи и пристально заглянул в глаза, будто ища в них ответы на все свои тревоги. Затем Орн молча обнял меня с немой любовью и страхом.

— Жив… Цел… — прохрипел Горст, отступая и с ног до головы осматривая меня. — До нас дошли слухи… Чертовщина творится снаружи!

— Мы думали, тебя там… — не договорил Эдварн, и в его глазах мелькнула тень той боли, что оставила в нем гибель его первого отряда.

Орн, наконец, отпустил меня и принялся ощупывать, словно проверяя, все ли кости на месте. Убедившись, что с его мальчиком всё в порядке, он перевел взгляд на Лину, застывшую в нерешительности у порога. И тут всё повторилось: крепкие, душащие объятия от мужчин, и осторожное, полное тепла прикосновение Орна. Все они знали Лину и её семью. Видеть её здесь, живой и невредимой, было настоящим чудом.

— Как хорошо, что ты с нами, дитя. — прохрипел Орн, и в его глазах блеснули слёзы. — Теперь все будет хорошо.

Словно единое целое, мы перешли на кухню. Там Орн преобразился. Сбросив с себя бремя усталости, он засуетился у плиты, извлекая из тайников припрятанные припасы. Вскоре по дому поплыл божественный аромат жареного мяса и пряных трав. Он готовил с маниакальным усердием, вкладывая в каждое движение всю свою заботу.

Я подошел к Каэлу, который, прислонившись к стене, пытался скрыть слабость. Но я ощущал исходящую от его ног зловещую вибрацию. Зараза прогрессировала, ее было больше, чем в прошлый раз. Видимо, стресс и напряжение лишь ускоряли ее распространение.

— Держись. — тихо сказал я, сжимая его плечи.

Я закрыл глаза, активируя «Исцеляющее Прикосновение». Поток чистой энергии хлынул в его тело, безжалостно выжигая ядовитые нити Леса, которые уже успели оплести его энергетические каналы. Процесс занял несколько минут. Когда я открыл глаза, Каэл выдохнул с таким облегчением, что его ноги едва не подкосились. Он обмяк, и всё скопившееся в нём напряжение разом схлынуло.

Горст, наблюдавший за происходящим, молчал. Его взгляд, обращённый ко мне, был красноречивее любых слов. На суровом лице расцвела редкая, безмерно благодарная улыбка.

Тем временем Эдварн наливал Лине кружку крепкого чая и с загадочным видом вручил ей маленькую шоколадку.

— Для сил, девочка. — подмигнул он.

Орн, мешающий что-то в сковороде, бросил на него злобный взгляд.

— Эдварн! Не порть аппетит сладким перед ужином!

Но Лина уже разворачивала подарок. Впервые за долгие часы на ее лице расцвела робкая, но настоящая улыбка. Отломив крошечный кусочек, она поднесла его к губам, и, закрыв глаза, отдалась сладкому наслаждению.

Я обвел взглядом всех: Горста, Эдварна, Каэла, Орна, Лину. Шум, гомон, ароматы еды, звонкий смех Эдварна и ворчливое бормотание Орна… Это был не просто дом, а крепость. Островок жизни и тепла посреди ледяного океана хаоса.

Наконец-то я дома. Теперь я точно знал, за что буду сражаться до самого конца.

Сытный ужин, приготовленный заботливыми руками Орна, стал тем спасительным якорем, который окончательно вернул нас к ощущению нормальной жизни. Последние крошки исчезли с тарелок, последние глотки чая были допиты. В комнате разлилось приятное, почти ленивое тепло, рожденное сытостью и ощущением безопасности в стенах Пристанища. Сон настойчиво тянул меня в свои объятия, веки становились тяжелее, но я сопротивлялся. Сначала нужно было позаботиться о Лине.

— Пойдем, я покажу тебе, где ты сможешь отдохнуть. — сказал я, поднимаясь из-за стола.

Девушка послушно кивнула и последовала за мной по коридору. Я привел ее в небольшую, но уютную комнату, расположенную по соседству с моей. Внутри царили чистота и простота: кровать, тумбочка, шкаф для одежды.

— Вот. Здесь есть все необходимое. А там — душ. — я продемонстрировал ей нехитрый механизм активации и принцип регулировки воды. — Если что-то понадобится, моя комната совсем рядом.

Лина окинула взглядом свое новое временное жилище. В ее глазах смешались облегчение и робкая надежда.

— Спасибо, Макс. За все.

— Не за что. Отдыхай.

Я оставил её и поспешил в свою комнату. Дверь тихо щёлкнула, отрезая меня от шума и суеты прошедшего вечера. Наконец-то остался один. Сбросив пропыленную, пропотевшую и пропитанную запахом гари и крови одежду, я направился в душ и включил лишь холодную воду. Ледяные струи, ударившие по коже, заставили вздрогнуть, но почти сразу же «Абсолютное Тело» отрегулировало температуру, превратив мучительную процедуру в бодрящий массаж. Я стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как вода смывала не только грязь, но и остатки адреналина, страха и невероятного напряжения последних дней. Вернувшись в комнату в чистом белье, я ощутил, будто сбросил с плеч каменные глыбы.

Прошел, наверное, час, прежде чем я снова оказался на кухне. К моему удивлению, там уже была Лина. Она тоже успела привести себя в порядок: мокрые волосы были аккуратно собраны в простой хвост, а поношенную дорожную одежду сменили серые штаны и свободная рубаха из мягкой, натуральной ткани. Лина сидела за столом, держа в руках пустую кружку, и тихо о чем-то беседовала с Горстом. Каэл и Эдварн увлеченно играли в какую-то настольную игру, а Орн, убрав со стола, с тихим удовлетворением наблюдал за этой умиротворяющей картиной.

Я присоединился к ним, и время словно растворилось в воздухе. Следующие часы пролетели незаметно, унося с собой тяжесть мыслей о войне, вторжении, потерях. Мы говорили о пустяках, вспоминали забавные моменты из прошлого, строили планы на будущее. Это был вечер, сотканный из простоты и тепла, словно семейный очаг, дарящий островок спокойствия посреди бушующего океана хаоса. Разговоры утихли лишь тогда, когда веки сами собой стали тяжелеть.

По пути в спальню я увидел, как Лина наконец-то отпустила напряжение. Плечи ее опустились, привычная скованность исчезла, походка стала плавной, уставшей. Но едва она переступила порог своей комнаты, я заметил, как ее лицо снова омрачилось. Она остановилась, уставившись в пустоту.