Главное, что теперь отвертеться от этого он не мог.

— И вот теперь у нас есть абсолютно всё, чтобы доказать, что земля, имущество и капитал принадлежали Анне Харроу, — проговорил Молотов, подходя ближе к Смиту. Настолько, что они оказались почти вплотную. — Завтра судья может признать, что она не имеет права на титул. Уверен, что вы сможете продавить это. Что же. Пожалуйста. Сделайте это. Пусть Генри Харроу получит его. Но вы никогда не сможете пропихнуть решение о признании Анны патронированной. Я об этом позабочусь. Пусть у неё не будет титула, но она получит всё до последнего кусочка. А что будет делать король без королевства, а?

Наверное, я мог бы ожидать, что Смит начнёт ругаться. Даже угрожать. Я почти ждал, что он это сделает. К моему же удивлению, оказалось иначе.

Захария просто принял изменившиеся правила игры, как сделал бы на его месте любой хороший профессионал. Ставка только что сыграла не в его пользу, но это не беда. У него ещё оставались карты на руках, и, как и подобает хорошему профи, он был уверен в том, что они всё ещё могут выиграть. Просто ему придётся подобрать иную стратегию.

— Господа? Судья Ли готов выслушать вас.

Молотов и Смит повернулись в сторону подошедшего к нам секретаря практически одновременно. Я же сделал недоумевающее лицо, как если бы не понял ни слова.

А сам думал, что сделает Смит. Откажется он от продолжения распрей, когда так неудачно выступил в подготовительном раунде?

Он не отказался, сделав именно то, что мы от него и хотели…

— СУКА!!!

Взмах трости снёс со столика стоящие на нём письменные принадлежности, бокал, мобильный телефон и прочую мелочевку. Разлетевшиеся вещи обрушились вниз. Бокал разбился, рассыпавшись осколками по дорогому ковру, что покрывал пол.

Наблюдающий за этой вспышкой ярости Захария даже ухом не повёл. Порой в его деловой практике клиенты реагировали куда сильнее на плохие новости.

А сейчас новости действительно были так себе. Так что поведение взбешённого Генри Харроу он ещё мог назвать весьма сдержанным.

— Поганая тварь!!! — прорычал Харроу тяжело дыша. Для человека его телосложения даже подобная физическая нагрузка могла вызвать отдышку. Всё таки он никогда не утруждал себя излишними тренировками. — Да как они посмели предлагать мне эту… эту жалкую подачку!

— Могли, — спокойно произнёс Смит. — С точки зрения закона их позиция… весьма устойчива, я бы сказал.

Эти слова, сказанные весьма спокойным и по-деловому ровным тоном, заставили Харроу вспомнить, что он находится не один в кабинете. Его голова резко повернулась в сторону стоящего у стола адвоката.

— Ты сказал, что с этим делом не будет проблем! — рявкнул он, ткнув тростью в лицо Захарии с таким пылом, будто это было лезвие зажатой в руке шпаги.

Смит же даже не двинулся с места. Лишь сдвинул кончик трости двумя пальцами в сторону, чтобы он не маячил у него перед лицом.

— Сказал, — не стал он отрицать. — Точно так же, как вы пообещали мне, что решите проблему с документами вашего покойного брата. Сейчас же, как мы видим, этого сделать не удалось. Теперь это создаёт проблемы.

Лицо Генри побагровело. Но прежде, чем он успел разразиться очередной тирадой, Смит продолжил. Тратить время на очередную вспышку гнева адвокату не хотелось. Даже несмотря на то, что оплата у него была почасовая, плюс жирная премия по выполнению дела, подобные эксцессы его чересчур… утомляли.

— Если позволите, — продолжил он, — то я бы порекомендовал бы вам сохранять хладнокровие. Да, они каким-то образом смогли раздобыть бумаги. И даже смогут представить их на суде, что, конечно же, неприятно. Но, как я уже и сказал вам раньше, это слабо им поможет. Мы можем…

— ЧТО⁈ — воскликнул Харроу. — Что мы можем⁈

— У них всё ещё нет правовых оснований для того, чтобы убедить суд узаконить передачу ей титула Землевладельца. Всего несколько прецедентов, которые и по отдельности то выглядят весьма спорно и…

— Какой в этом смысл, если у меня не будет ничего⁈ — рявкнул Генри и со злостью швырнул трость в стену. — Что толку от обладания титулом, когда все мои земли будут принадлежать этой шлюхе! Мне нужно то, что принадлежит мне, Захария! Ты понял меня! Я плачу тебе за это!

«Ну, строго говоря, платите мне не вы», — спокойно подумал Смит, но произносить вслух это, разумеется, не стал. Вместо этого он сказал другое.

— Они будут опираться на Доктрину необходимости. Инструмент, вне всякого сомнения, гибкий и полезный, но не лишённый нюансов, которые могут нивелировать его. Так что здесь ещё не всё потеряно. Мы всё ещё можем оспорить.

— Тогда какого дьявола ты всё ещё стоишь здесь⁈ — с вызовом спросил Генри. — Или что? Тебе нечем заняться⁈ Суд уже завтра…

— Я знаю, — спокойно произнёс Смит. — Именно поэтому сейчас весь штат моих помощников занят тем, чтобы найти способы разбить любые их претензии на наследство Эдварда Харроу. Не переживайте. Их предложение — это не более чем бравада. Они решили напугать нас в попытке выбить приемлемое для себя соглашение без существенных потерь. Стандартная практика давления и шантажа. Ничего более.

По мере того, как Захария говорил, на лице Генри появилось странное выражение. Как если бы ему в голову неожиданно пришла идея, которую его паникующий разум счёл бы «отличной» в таких сложных обстоятельствах.

— Значит, — медленно произнёс он. — Они хотели нас напугать. Так?

— Верно, — прищурив глаза ответил Захария. — Как я уже сказал, весьма предсказуемая и банальная тактика…

— Отлично, — в голосе Генри Харроу послышалось удовлетворение. — Значит, в эту игру можно играть вдвоём.

Захария не первый день занимался этим делом. Даже не первое десятилетие. Его можно было назвать как угодно. Жестоким. Изворотливым. Циничным. Но никто и никогда бы не смог сказать, что Захария Смит был идиотом. А потому он моментально понял, что именно собрался сделать его клиент.

— Нет, — твёрдо произнёс он.

— Что?

Генри Харроу посмотрел на него так, словно Смит только что дал ему пощёчину.

— Что ты сейчас сказал? — спросил он, глядя на адвоката.

— Я сказал, нет, — повторил Смит. — Вы не должны делать этого. Встречаться с Анной Харроу…

— ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!

Кажется, что от его яростного крика задрожали даже окна в просторном кабинете.

— Не смей произносить мою фамилию рядом с именем этой потаскухи! — прорычал Харроу. — Даже думать так не смей, ты понял⁈ Эта тварь украла то, что принадлежало моему брату. Украла то, что должно было стать моим! Даже одна мысль о том, что эта тварь носит фамилию моего рода, вызывает у меня тошноту!

— Тогда не думайте об этом на полный желудок, — лаконично посоветовал ему Захария, сохраняя полное спокойствие. — Но моего совета это не изменит. Сейчас у нас есть все шансы на то, что завтра на процессе нам удастся полностью вывести их бумаги из дела. Как только это будет сделано, мы добьёмся того, чтобы суд Конфедерации признал её патронированной и передал вам под опеку. Завтра, как только это произойдёт, вы выйдете из зала суда, как Землевладелец Харроу. Со всем, что должно вам принадлежать. Так и только так. Но если…

— Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия?

Лицо Генри исказилось от испытываемой злобы.

— Я думаю, что обязан сделать всё, чтобы вы не сделали ситуацию хуже, чем она есть, — ответил Смит и бросил короткий взгляд на разбросанные по ковру вещи и осколки стекла. — Давление на вашего оппонента может этому помешать и…

— Пошёл вон.

Эти слова, сказанные тихим, но дрожащим от ярости голосом, заставили Смита прищурится.

— Генри, я прошу вас…

Но эта его попытка образумить своего клиента оказалась столь же бесполезной, как пытаться дышать вакуумом.

— Убирайся из этого дома и занимайся своей работой, за которую тебе платят, — перебил его Харроу. — Если я захочу узнать мнение плебея вроде тебя, то скажу об этом отдельно.