Захария тяжело вздохнул, хоть и постарался сделать это так, чтобы выглядело незаметно. Хотя бы ему удалось исключить главную опасность, что уже было не плохо.

— Что же, тогда, с вашего позволения, я покину вас, чтобы подготовиться к завтрашнему процессу, — наконец сказал Смит, на что Харроу покровительственно махнул рукой.

— Иди, — произнёс Харроу.

Когда за Смитом закрылась дверь, Генри подошёл к стоящему у стены шкафу, взял новый бокал и налил себе коньяка из стоящей на полке бутылки.

Выпив его одним глотком, Харроу подошёл к столу и коснулся единственного предмета, что на нём остался. Специальной плашки, закреплённой на столешнице с небольшой кнопкой. Не прошло и двух минут, как дверь в кабинет вновь открылась и внутрь заглянула одна из служанок Тёрнера.

— Господин, чем могу быть вам полез…

— Прикажи подготовить машину, — приказал Генри, налив себе ещё одну порцию коньяка и желая таким образом успокоить нервы. — И мой костюм.

Пора ему навестить свой родной дом.

Но перед этим ему требовалось позвонить одному человеку. Достав мобильник, он по памяти набрал нужный номер. А затем Генри Харроу оказался вынужден делать то, чего не любил делать больше всего.

Он стал ждать. Ждать, пока человек на той стороне сподобится взять телефон и ответить. Ответить ЕМУ! Но, как бы это его не раздражало, пришлось перетерпеть.

— Да? — спустя почти минуту произнёс голос из телефона.

— Ты сказал, что проблем с документами не будет, — холодным, как лезвие ножа голосом сказал в трубку Харроу.

— А они появились?

Кажется, что в голосе говорящего прозвучало удивление.

— Не вздумай играть со мной! Ты сказал…

— Я прекрасно помню, что я сказал, — прибил его собеседник. — Как и то, что не обещал, что стану вмешиваться в это дело. Замечу, что я и вас просил не лезть в него. А что сделали вы?

Казалось бы, уже успевший успокоиться, Генри снова начал закипать.

— Сделал, что нужно, — зло отрезал он.

— Поздравляю, — голос его собеседника явно прозвучал насмешливо. — Просто-таки невероятная недальновидность. Я говорил вам, что сам займусь проблемой в Колумбии?

— И сделал это паршиво…

— Я сделал это именно так, как считал нужным, — позволил себе не согласится с Харроу собеседник. — Именно так, как-то требовалось в текущей ситуации. Но вы и ваша прямолинейная жестокость и неспособность контролировать себя ухудшила ситуацию.

Харроу хотел было выругаться и сказать этому человеку всё, что он о нём думал, но каким-то невероятным образом смог себя сдержать.

— Мне стоит напомнить, что-то, что ты хочешь, всё ещё находится в хранилище моей семьи, — напомнил он. — И если ты хочешь получить…

— Хочу, — подтвердил голос. — Другое дело, что в конечном итоге я смогу сделать это. Не стоит приписывать себе излишней важности, мистер Харроу. Так или иначе, но я получу то, что мне требуется. Да, с вами это сделать несколько легче. Не буду спорить. Но, как бы вам того не хотелось, на вас свет клином не сошёлся…

— Только в том случае, если я не сделаю так, что получать будет нечего, — не без высокомерного удовольствия фыркнул Генри.

Его собеседник замолчал.

— Значит, угроза. Я правильно понимаю?

— Констатация факта, — усмехнулся Харроу. — Мне обещали, что ты можешь помочь. И, пока что, заверения эти выглядят весьма слабо. Так что, если ты хочешь получить это, то тебе стоит сделать так, чтобы завтра победа была на моей стороне.

Из трубки прозвучало задумчивое:

— Хм-м-м-м… хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Пожалуй, есть один вариант. Я пришлю вам копию документа вечером.

— Всё равно, — задумчиво заметила Лора. — У нас нет неминуемой угрозы.

Мы вновь собрались в той самой гостиной, где разговаривали в тот день, когда впервые приехали сюда. Я, Лора и Молотов собрались вокруг широкого стола, разбирая и перепроверяя материалы.

— Это не так уж и важно, — отметил Молотов, сделав пометку в своём личном блокноте. — На нашей стороне по-прежнему отсутствие какой-либо разумной альтернативы и пропорциональность деяния…

— От чего они тоже смогут отмахнуться, — произнес я, перевернув лист с распечаткой из книги регистрации бенефициаров. — Смит, например, тоже скажет, что альтернативы были. Он обязан будет поставить под сомнение способ получения документов. Как вариант, заявит, что можно было бы обратиться к судебной системе Новой Колумбии для легального получения документов и…

— Нет, — покачала головой Лора. — Александр, при всём уважении, но это не сработает. Никто не станет апеллировать к правовой системе Новой Колумбии. Это всё равно…

Она замолчала, явно подбирая наиболее подходящее слово.

— Это все равно, что обращаться за разрешением на проезд по дороге к бездомным, что живут на улице рядом с дорогой, — наконец выдала она.

— Лора права, Александр, — согласился с ней Молотов. — Никто в Конфедерации не станет всерьёз рассматривать законодательную систему и правовые акты, подписанные в Колумбии. По той же причине и возможные утверждения о том, что действия, направленные на получение документов, были непропорционально агрессивны или причинили больше вреда, чем принесли пользы, тут тоже не сработают.

— Поразительно, — покачал я головой. — И ведь местные используют Колумбию для того, чтобы зарабатывать на офшорах.

— Одно дело — зарабатывать на них, и совсем другое — подчиняться их глупым правилам, — поднял палец Вячеслав. — Никто не откажется заработать на дураках, если они позволяют это делать. Но подчиняться их требованиям? Нет уж. Так что единственное, что они смогут сделать, — это использовать принцип неминуемой угрозы, как и сказала Лора…

— Не смогут, — быстро произнес я.

Молотов взглянул на меня с интересом.

— Почему же?

— Потому что они сами содействовали назначению слушания на более ранний срок, чем сократили возможное для нас время на подготовку защиты. А эти документы играют слишком важную роль в деле.

Подняв голову и оторвав взгляд от бумаг, я посмотрел на Молотова.

— Но вы ведь это и так знаете, так ведь?

На лице сидящего напротив меня адвоката появилась довольная улыбка.

— Молодец, Александр. Я знал, что ты быстро обратишь на это внимание.

— Да бросьте, — махнул я ручкой, которую держал в руке, и откинулся на спинку своего кресла. — Кто угодно догадался бы. Вон, Лора тоже всё уже поняла.

— Да, конечно, — уверенно заявила она…

…отчаянно скрывая факт своего удивления и лёгкого разочарования. Судя по её эмоциям, этот момент она упустила, и сейчас всеми силами старалась сделать вид, будто этого и не было вовсе.

— Видите? — спросил я, не став раскрывать её замешательства от допущенного косяка.

— Ну, как говорится, молодость хороша тем, что она видит мир острым взглядом, — усмехнулся Вячеслав и отложил в сторону карандаш. — Тем не менее, нам всё ещё нужно убедить Генри в том, что единственное, что у него останется, это бесполезный титул. Как я и сказал Смиту — король без королевства. Убедить, заставить нас сделать то, что нужно, а затем добить его.

Тут мне оставалось лишь согласиться с ним.

Разработанный план бил по самому больному. В Конфедерации, несмотря на то, что считалось, будто титул равноценен принадлежащим Землевладельцу землям и имуществу, это было не так. Право собственности и наследования титула могли быть разделены, благо прецеденты имелись.

Для того чтобы убедиться в этом, достаточно было заглянуть в местное право, где титул Землевладельца являлся личным наследственным правом, передающимся по крови или завещанию. А вот имущество — земли, капиталы и иные активы, уже могли быть отчуждены, переданы, например, через траст, как сделал это Эдвард с Анной, или же проходят отдельными статьями в завещании вне зависимости от титула.

То есть в теории они могли сделать так, чтобы суд признал право Генри унаследовать титул Землевладельца Харроу, но при этом оставил без всего остального. С какой-то стороны, для него это всё равно была бы победа. Потому что именно титул Землевладельца, как и дворянский титул в Российской Империи, являлся показателем особого социального статуса человека. Именно он открывал ему доступ к внутренней политике и влиянию на правительственный курс Конфедерации. Без него никто и никогда не допустит тебя в святая-святых.