Почему-то именно этот равнодушный жест по отношению к собственной жизни выбесил меня в тот момент больше всего. Вот честное слово! Если бы не его паршивый вид, то врезал бы ему, за неимением Андрея. Очень уж хотелось. За все те проблемы, которые этот ублюдок доставил мне за последний год. За всю головную боль. За всё короче. И дать ему просто так сдохнуть тут, казалось слишком маленькой платой за мои душевные страдания.

Нет. Такой подарок я ему не сделаю.

— К чёрту, — плюнул я, сунув руку в карман и доставая мобильник. — Помучаешься ещё. Будешь мне должен.

Найдя нужный номер, нажал на кнопку вызова, но вместо человека услышал долгие гудки. В течение следующих десяти секунд трубку так никто и не взял.

Быстро выбрал другой контакт, мысленно молясь, чтобы он ответил…

— Привет, Саша, что случ…

— Где Распутин? — резко перебил я его.

— Что?

— Где он!

— Да откуда мне-то знать, Сань⁈ Вроде совещание у них какое-то. С начальниками отделений или что-то такое и…

— А ты где?

— В смысле где? Я в клинике и…

— Да нет же! Я имею в виду где именно в клинике и… ай, плевать! Виктор, немедленно тащите каталку ко входу в клинику. Прямо к главному!

— Чё? Зачем мне…

— БЫСТРО!

Я оборвал звонок и принялся искать другой номер и мысленно молился о том, чтобы он мне ответил…

Спустя две с лишним бесконечные минуты мы с хлопком появились на земле прямо у входа в клинику. Если раньше при подобных переносах у меня ещё как-то получалось себя сдерживать, то тут я едва не выблевал всё содержимое желудка. Прямо на ботинки испуганно отскочившего от меня друга.

— Александр⁈

— Виктор, ему срочно нужна помощь и…

— Саша!

— Лена? — я в непонимании уставился на стоящую рядом с Виком внучку Распутина. А она что здесь делает⁈ А, впрочем, плевать. Сейчас это не важно. — Ему нужна помощь твоего деда, Лен. Немедленно!

Я указал рукой на окровавленное тело, которое Лар притащил сюда, к самому входу в клинику. Но слова мои оказались излишними. Стоящие рядом с Виктором врачи тут же кинулись к Браницкому и ловко положили его тело на уже подготовленные носилки.

Девушка кивнула и тут же вихрем умчалась обратно.

Эх, надо будет другу спасибо сказать. Сделал всё без лишних слов. Как я и просил. Оставалось лишь надеяться на то, что они успеют вовремя. Теперь он от меня так просто не отделается.

Где-то рядом со мной в точно таком же состоянии валялись харут и Михалыч, которых альф забрал с собой по моей просьбе, всё ещё пытаясь прийти в себя после переноса. Но о них я сейчас не беспокоился. Вроде ничего смертельного с ними не было.

— Прости, — чуть ли не извиняющимся тоном проговорил Лар, положив свою ладонь мне на плечо. — Перенос большого количества… живых да ещё и в место, которое я плохо знаю, может оставить после себя самые неприятные ощущения…

— Да плевать, Лар, — проговорил я с благодарностью, глядя на то, как каталку с графом шустро увозили внутрь. — Спасибо тебе огромное.

Оставшийся рядом Виктор подошёл ближе и присел на корточки возле меня.

— Сань, что у вас случилось?

— Дерьмовый день, — устало ответил я и протянув руку, погладил лежащего на асфальте пса. Тот в ответ лишь тяжело фыркнул носом. — Просто дерьмовый день…

Не прошло и двух часов после всего случившегося, как его вызвали. Николай был к этому готов. Более того, в его голову даже мысли не пришло о том, чтобы поступить иначе.

А вот то немаловажное обстоятельство, что он будет здесь не один, его удивило.

— Господа, Его Величество готов принять вас, — сообщил появившийся в помещении слуга и с учтивым, идеально выполненным поклоном ушёл в сторону, указав рукой на богато украшенный коридор Императорского дворца за своей спиной.

Меньшиков и Распутин переглянулись. За те сорок минут, что они находились тут, оба не сказали друг другу ни единого слова, за исключением короткого приветствия. Да и смысла большого в этом не было. Николай прекрасно знал, что может сказать ему Григорий. А сам он Распутину ничего говорить не собирался. Не его это дело.

Поднявшись из удобных кресел, они направились по коридору под присмотром молчаливого слуги, что следовал за ними по пятам. Казалось, что кроме них троих во дворце вообще никого больше не осталось. Коридоры дворца выглядели удивительно пустыми. Но Николай знал, что это не так. Просто сейчас они шли по коридорам в дальней части дворца, куда обычно не допускался обычный персонал.

Не самый хороший знак.

— Налево, господа, — всё тем же безэмоциональным голосом направил их слуга, когда они подошли к развилке. — Вверх по лестнице.

Значит, им предстоит подняться наверх, мысленно ответил Николай, перебрав в голове возможные места где именно будет проходить разговор. Вариантов имелось шесть и каждый из них ему не нравился. Будь государь в хорошем расположении духа — встретил бы их в своём кабинете. Тоже не самый хороший знак. Впрочем, всё будет зависеть от того, на каком этаже Император их примет.

Оказалось, что на третьем, что, по сути, было уже не так уж и плохо. Слуга провёл их по богато украшенным внутренним коридорам, пару раз свернул и остановился перед неприметными на вид дверьми.

— Прошу вас, — без тени эмоций на лице сказал он, открывая дверь перед графом и князем.

За дверью оказалась небольшая личная библиотека. Небольшая, разумеется, по меркам дворца. В любом другом месте её можно было бы счесть огромной.

Высокие шкафы из тёмно-коричневой древесины, чьи полки плотно заставлены аккуратно стоящими книгами. Выставленные корешками, они демонстрировали названия на самых разных языках, показывая, что хозяин этого места владел ими в достаточной мере, чтобы иметь возможность читать тексты в оригинале. Мягкие и дорогие ковры на полу, в ворсе которых тонули подошвы ботинок. Горящий камин у дальней стены и одно единственное кресло с высокой спинкой, которое сейчас стояло повёрнутое к ним.

Именно в нём, в этом самом кресле, с раскрытой книгой в руках и в удобном домашнем халате сидел тот, кто вызвал обоих аристократов к себе «на ковёр». Почти что буквально.

А вот то, что других кресел в поле видимости не наблюдалось, Николай счёл дурным знаком. Обычно его величество предпочитает говорить со своими поданными в равных условиях, как бы подчеркивая тем самым, что, несмотря на своё положение, он не ставит себя выше них. Глупая, но порой такая полезная психологическая уловка.

Сейчас же Меньшиков пришёл к выводу, что-либо времени для уловок просто не было, либо же их время прошло.

Дверь за их спинами закрылась с чересчур уж зловещим щелчком.

— Подойдите, — прохладным тоном приказал Алексей Багратионов, откладывая в сторону книгу, предварительно вставив между страниц тонкую закладку.

Когда Меньшиков с Распутиным вняли приказу и подошли ближе, взгляд императора оказался направлен на Григория.

— Как он?

— Очень плох, ваше величество, — ответил Распутин, моментально поняв, чьё именно состояние интересует сейчас его величество. — Плох, но жив. Мы стабилизировали его, и я закрыл большую часть самых серьёзных ран. Остаётся дождаться, когда он излечится сам.

— А он излечится? — не поведя бровью поинтересовался Император.

— Да, — вместо Распутина ответил Меньшиков, так как в этом плане обладал несколько большей информацией. — Как только его Реликвия реактивируется, то…

— Николай, разве я спросил сейчас тебя?

Короткий, произнесенный негромким и спокойным голосом вопрос прозвучал для Меньшикова подобно удару кнута.

— Прошу прощения, ваше величество, — негромко извинился он.

Багратионов смерил его холодным взглядом, после чего вернулся к разговору с Распутиным.

— Николай прав, — вздохнул тот. — В данной ситуации нам остаётся ждать, пока не вернётся его Реликвия для полного исцеления. Я мог бы сделать это своими силами, но…