Жар.

И холод.

Тяжелые вдохи.

И трепет ресниц.

Мне нравится, как мы цепляемся друг за друга. Нравится бросать вызов и принимать его. Чувствовать, как эта сумасшедшая химия кипит. Возбуждает, заводит. Словно нити протягивая между нами, не разрубить, не разрезать.

 «Жадность».

Это слово стало бы вторым, о котором я думаю, когда влажный язык пробегает по моим губам и, сжимая пальцами жесткие мужские волосы, я тянусь навстречу.

Дыхание раскаленной волной опаляет кожу. Опустив левую ладонь на мою грудь, парень стонет, его правая рука проскальзывает под юбку. С губ срывается стон. Я выгибаюсь ему навстречу и прикрываю глаза. Хотя какой в этом смысл? Темнота полная.

— Тише, — выдыхает он. — Твой отец убьёт меня в самом прямом смысле этого слова, если кто-то донесет, чем мы здесь занимаемся.

Я слышу, как расстегивается ремень, шуршат брюки, металлическая пряжка звонко ударяется о каменный пол, эхом отражаясь от стен.

— Скажи это себе, лейтенант, потому что в прошлый раз из нас двоих ты был куда громче.

Я чувствую его ухмылку, сильные руки впиваются в мои бедра, привлекая ближе.

—Не может быть, — говорит парень, качая головой, вплотную прижимая к себе, чтобы я отчетливо почувствовала его возбуждение и с вызовом шепчет: — Первая продуешь. Спорим?

Разве могу я остаться в долгу? Конечно же, нет.

И выдыхая в его губы, шепчу:

— Рискни.

Болезненный импульс в висках заставляет распахнуть глаза. Я кручусь, запутавшись в простынях, не сразу понимая, где вообще нахожусь. Воспоминания еще окружают, но словно туманная дымка, уже начинают рассеиваться, и я хочу собрать их, как утреннюю росу в ладонь, закрыть и запечатать в разуме. Крепко зажмурившись, замираю без малейшего движения, надеясь вновь погрузиться в сон, чтобы узнать, что будет дальше. Но напрасно.

В комнате жарко, постель липнет к телу. Поворачиваю голову и, глядя на мирно спящего на соседней кровати Шона, понимаю, вчерашний день был правдой. Но чем же тогда был сон? Я видела все так четко, так правдоподобно. Вдруг это действительно случилось?

Со мной. С нами.

Я поворачиваюсь, разглядывая спящего Рида, и улыбаюсь широко, как никогда. Подношу руки к лицу, до сих пор ощущая, как от его прикосновений все внутри трепещет. Натягиваю одеяло повыше и прячу глупую улыбку.

Меня будит негромкий шепот. Требуется пара секунд, чтобы осознать, смириться с обстоятельствами и заставить себя принять факт, что случившееся реально. Встать и что-то делать дальше, потому что новый день уже наступил. По ощущениям, прямо на меня. Всё тело ломит от усталости как при начинающемся гриппе, а в висках поселилась боль, давящая на веки.

В комнате горит ночник, а шторы задвинуты так, что ни капли солнечного света не проникает внутрь. Парни тихо беседуют, и на миг становится обидно, что они не разбудили меня, поделиться дальнейшими планами. Я лежу не двигаясь и практически не шевелясь, вслушиваясь в их шепот.

— Надо вернуться в город, — произносит Шон так, словно его слова не подлежат возражениям. — Ключи к пониманию того, что произошло, находятся там.

— Ключи, ха… — веселится Арт.

— Зная себя, я бы не стал так отчаянно делать ноги, если бы не было необходимости, — перебивает Ник. — И почти уверен, забрал бы все ключи с собой, — намеренно делая ударение на последней фразе, настаивает он. — Чем мы дальше, тем безопаснее.

— Я могу вернуться туда один, если кто-то из вас согласится остаться с Виолой, — предлагает Шон.

Ник его игнорирует, проходит мимо моей постели и, вытянув длинные ноги в потертых джинсах, усаживается в то самое кресле, где я сидела вчера, пока его зашивали.

— Вставай, принцесса, всем и так понятно, что ты уже не спишь, — произносит он.

— Не называй меня так.

Съёжившись под пристальным взглядом, я натягиваю одеяло до подбородка, потому что одета только в футболку Шона.

— Так не веди себя соответственно, — перекидывая ногу на ногу, отвечает Ник.

— Почему бы тебе не отвалить?

Арт посмеивается, с любопытством наблюдая за нашей перепалкой.

— Может, хватит? — не выдерживает Шон. — Раз ты всё слышала, что думаешь? Стоит ли возвращаться назад?

Мне кажется, я отвечаю без эмоций, но недовольство все равно просачивается, как вода сквозь трещинки в камне:

— Я пропустила бо́льшую часть разговора, ведь вы не разбудили меня. Как я могу в этом случае хоть что-то предложить? — Схватив свои брюки, натягиваю их под одеялом.

— Ты не пропустила ничего важного, — лениво отвечает Ник, разглядывая фотографию, которую я вчера оставила на тумбочке. Даже факт, что он взял ее без разрешения, раздражает.

— Я могу остаться с Виолой, пока вы вдвоём вернётесь в город. — Вклиниваясь в разговор, Арт проскакивает между мной и Ником, забирает у него из рук фото и плюхается на свободную кровать, отчего ее каркас противно скрипит. — Думаю, мы поладим. Как считаешь? — Он поворачивается в мою сторону и заговорщически подмигивает.

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

— Отлично. На том и сойдемся. Кто-нибудь что-то вспомнил? — спрашивает Шон.

Я опускаю глаза и молчу, потому что не собираюсь обсуждать сцену, которую видела ночью. К тому же сомневаюсь, что она не явилась плодом моего воображения.

— Только незначительные детали, — отвечает Ник, опираясь на колени локтями. — Ничего важного.

— Ха! Вот этот красавчик, определённо, я, — широко улыбаясь, Артур тычет в фото пальцем. — А насчёт тебя не уверен, с короткими волосами сложно понять, — указывает он на Ника. — А это кто? Вот этот, четвёртый?

Он подносит фотографию к лицу, будто пытаясь угадать в маленьком мальчике кого-то хорошо знакомого.

— Да какая разница, может, случайно в кадр попал, — Ник отворачивается в другую сторону. — Факт в том, что мы там все вместе. Значит, знакомы много лет.

«Интересно, он пытается убедить в этом остальных?»

Привычное безразличие на его лице сменяется неловкостью или опасением, а может, и тем, и другим, и становится интересно, что именно он вспомнил. Можно назвать это паранойей, но я уверена, у Ника есть секрет, с которым он не готов расстаться. И я намерена выяснить, что это за тайна.

— Чувак, а ты видел, что Ви здесь выше тебя? — ухмыляется Артур, проворачивая карточку. Я тоже заметила этот забавный факт. Виола на фото выглядит гордой, что на несколько дюймов опережает парней. Всех, кроме Шона, разумеется.

— Как и тебя, впрочем, — парирует Ник. — Думаю, надо избавиться от машины и найти новую. А потом на время залечь на дно. Среди твоих вещей было что-то ещё важное? — обращается он ко мне.

— Больше ничего. — Я пожимаю плечами.

Не зная, как еще помочь в расследовании обстоятельств побега, принимаюсь нервно крутить кольцо. Оно мне немного велико, так что легко делает оборот, стоит едва подтолкнуть.

Ник продолжает:

— А ещё не помешают патроны. Надо бы сориентироваться, где раздобыть.

— Сколько у нас денег? — спрашивает Шон, прислонившись к комоду и засунув руки в карманы.

Арт начинает попеременно заглядывать во все ящики стоящей рядом с кроватью тумбочки, словно планируя там что-то найти.

— Несколько сотен и карточки.

— Карточки отпадают сразу, — отрезает Ник.

— А у меня ничего, только серьги и кольцо. Если что, можно сдать. — Я снимаю его и зажимаю между пальцами, поднимая к свету. И тут замечаю, что на внутренней стороне выгравирована надпись.

«…влюбиться[2] 0929 Хэлд»

От неожиданности я замираю.

— Шон, дай свое кольцо, быстро! — Соскакиваю с кровати и подбегаю к парню. — Вдруг на нем тоже что-то написано.

Он достает из кармана руку и пытается снять золотой обруч, но тот застревает, проходя через сустав. С некоторым усилием кольцо все же слезает с пальца, и я, разворачивая его к свету, читаю вслух: