Эти слова удивительным образом успокоили Светлану. Мы ещё немного посидели, разговаривая. Допили чай. Заодно Марина пообещала лично решить все проблемы, связанные с переводом денег и оформлением нового жилья.

Уже несколько позже, когда мы ехали в машине, я решился задать интересующий меня вопрос.

— Кто это был?

— О чём ты? — спросила Марина, явно погруженная в свои мысли, и не сразу сообразила, о ком я говорил.

— Оливия.

Стоило произнести имя, как сидящая рядом со мной девушка изменилась в лице. Будто кто-то плеснул тёмных красок на яркое цветное полотно.

— Слушай, если не хочешь отвечать, то не нужно, — добавил после того, как её молчание затянулось почти на полминуты.

— Да нет. Всё норм, — выдавила она, прикусив губу. — Она училась со мной на одном курсе. Та ещё стерва.

— Да это я уже понял. Аристократка?

— Нет. Поначалу я тоже так думала. Она простолюдинка. Такая же, как я. Просто из довольно-таки богатой семьи. Знаешь, мы сперва даже подругами были. Хорошими подругами.

— Чего? С ней? — Я даже удивился, вспомнив, как эта дрянь разговаривала с Мариной. — Классическая же злая сука, как по мне.

— Это сейчас, — с какой-то грустью сказала Марина, глядя в окно. — Вначале она такой не была. Нет, ты не думай, будто она была супер-пупер добрая и отзывчивая. Но… она действительно была моей подругой.

— Так что же случилось?

— Я точно не знаю. Слышала лишь, что у её отца появились серьезные проблемы. Они потеряли очень много денег. И с тех пор Оливия начала меняться. Стала более холодной. Настоящей злой сукой. Тут ты правильно сказал. И чем дальше, тем хуже.

Ясно-понятно. Я это прекрасно понимал. Из-за проблем в семье и резкой потери богатства, к которому она привыкла, Оливия стала самоутверждаться за счёт других. По крайней мере, я так думал. Расспрашивать дальше особо не хотелось, да и сам устал.

Это был длинный, но отличный день.

Молодой человек вошел в зал ресторана. Учтивый и великолепно выдрессированный метрдотель моментально оказался рядом с ним, уточнив, пришёл ли господин один или же кто-то его ждёт?

Стоило только молодому человеку назвать имя, как метрдотель сразу же кивнул, пригласив его следовать за собой. Они прошли через главный зал ресторана к отдельным кабинетам, которые держались для самых престижных гостей заведения.

— Ты опоздал, — недовольно произнёс Алексей Леонидович Вольский, отложив в сторону нож и вилку и вытерев губы белоснежной салфеткой.

— Прошу прощения, — извинился Евгений Розен, отодвигая второй стул и садясь за стол. — Задержался на работе…

— Да мне плевать, что там тебя задержало, — недовольно скривился Вольский. — Если я сказал тебе быть здесь ровно в восемь, значит ты приходишь сюда ровно в восемь. Не в восемь десять. Не в восемь пятнадцать. И уж точно не в восемь двадцать. Ровно в восемь! Ты понял меня?

Евгений кивнул, внутренне сдерживаясь от того, чтобы не поморщится.

— Да. Я понял. Ещё раз прошу прощения.

Один из самых известных адвокатов столицы несколько секунд смотрел на своего «протеже», после чего вздохнул, взял нож и вилку и продолжил трапезу. Стоит лежащему на тарелке перед ним идеальному стейку остыть и вкус будет уже совсем не тот. Хоть на помойку выкидывай.

— И так, чего ты добился за эти две недели?

Евгений ждал подобного вопроса. И у него даже готов был ответ.

Вот только едва он открыл рот, как Вольский замахал рукой не дал ему сказать ни слова.

— Можешь не говорить, — с явным недовольством в голосе произнёс тот. — Я и сам могу ответить. Ты не добился ни-хре-на!

— Я…

— Я разрешал тебе говорить? — перебил его Вольский с таким взглядом, что Евгений моментально проглотил все слова, которые собирался сказать. — Вот и молчи. Я рассчитывал, что ты будешь лезть вверх. По головам, если придётся. Но, похоже, что я ошибся. Скажи мне, Евгений. Я ошибся?

Четвёртый сын барона Розена с жаром замотал головой.

— Нет. Не ошиблись.

— Так объясни мне, почему из всех вас четверых, делом занят лишь этот безродный щенок, Рахманов! Какого дьявола ты стоишь на месте⁈

— Я хорошо выполняю свою работу, — Розен толком не нашёл, что сказать, кроме этого, за что получил ещё один уничижительный взгляд.

— Да плевать мне на твою работу, Евгений! — рявкнул в ответ раздражённый Вольский. — Ты, видимо, не понимаешь всей серьезности ситуации. По истечению вашего стажёрского срока из вас четверых останется только один. Один, Евгений. Остальные трое будут отбракованы. И пока ты «хорошо выполняешь свою работу», Рахманов закрывает сделку с полумиллионной компенсацией!

Заметив ошарашенное и сбитое с толку выражение на лице Евгения, Вольский усмехнулся и отправил в рот ещё один кусочек стейка.

— Что? Не знал? Хотя откуда тебе. Ты больше занят тем, что подкатываешь к секретаршам и другим младшим помощницам. Или, что? Думал, что я не в курсе твоих похождений? Ты, тупоголовый идиот, перекладываешь бумажки, а Рахманов зарабатывает очки!

— Он же занимается бесплатными делами! Да всем плевать на них… — попытался хоть как-то оправдаться Розен, но даже на его вкус оправдание вышло жалким.

— Всем на них плевать, Евгений, ровно до тех пор, пока жалкая замарашка и её помощник без нормального образования не уделывают барона и его адвоката одной из лучших фирм в городе, — вкрадчиво проговорил Вольский. — Одного из наших конкурентов, между прочим. Как, по-твоему, на кого посмотрит Гаранова, когда дойдёт дело до окончательного решения?

Вспомнив жуткую и злобную мымру на месте начальницы отдела кадров, Евгений поморщился. Светлана Сергеевна, как её вежливо называли все вокруг, по какой-то, непонятной для Евгения причине, имела решающее слово в решении того, кто из стажёров останется на своём месте. Не Григорий Игнатов, не начальники их отделов, не даже старшие адвокаты, с чей подачи они попали на эту работу. Нет. Окончательное и бесповоротное решение, по какой-то неведомой ему причине, оставалось за этой злобной старой сукой. Почему так получилось, Евгений понятия не имел.

— Почему просто не надавить на неё? — предложил он. — Чтобы оставили меня, а остальных вышвырнули на улицу?

При этих словах Вольский едва не подавился кусочком стейка. Даже закашлялся.

— Никогда, — прошипел он. — Слышишь меня? Никогда не смей даже заикаться о подобном!

— Да она просто злобная старая сука! — едва не воскликнул Розен, но один только взгляд его «патрона» моментально заставил его вжаться в кресло.

— Светлана Сергеевна очень и очень опасная женщина, — медленно, так, чтобы до его протеже дошло каждое слово, сказал Вольский. — Запомни это раз и навсегда. Только в твою тупую голову придёт мысль о том, чтобы как-то хитрить с ней, и она тебя сожрёт. Ты вылетишь на улицу раньше, чем успеешь это понять. В лучшем случае.

Последние свои слова Вольский пояснять не стал, оставив Розена в недоумении. С какого перепуга сын одного из уважаемых баронских родов с таким трепетом отзывается о какой-то старой кошёлке? Ответа на этот вопрос Евгений, разумеется, не получил.

— Тогда что мне делать⁈

— Работать, Женя. Работать, а не заниматься перекладыванием бумажек с одного лотка на другой. Возвращайся сейчас в офис, найди дело, и вцепись в него зубами. Тебе нужны победы. Такие, чтобы, когда настанет момент выбора, эта стерва даже не задумалась о том, кого именно нужно оставить. Ты понял меня⁈

Евгений кивнул. С полной серьезностью.

— Отлично. Пройдёшь это испытание и дальше проблем уже не будет. Будешь работать исключительно со мной, и я подниму тебя вверх так быстро, что ты и заметить не успеешь.

Евгений это знал. Более того, он рассчитывал на это. Это не означало, будто он ждал, что за него сделают всю работу. Нет. Он готов был пахать на износ. Вольскому он тоже не соврал. Просто начальник его отдела не допускал его до хоть сколько-то серьезных дел. У него и так имелось кому поручить самые важные задачи, что, в конечном итоге, оставляло Розену лишь банальную возню с бумажками. И эту работу Евгений выполнял великолепно. Всегда точно вовремя и без ошибок.