Но ничего более серьёзного ему просто не давали, хотя он и просил.

А он хотел. Многие посмотрели бы на него с удивлением. Зачем четвёртый сын барона Розена пошел работать обычным младшим помощником? Да всё, что ему нужно было сделать — спокойно закончить учёбу, даже не напрягаясь с практикой. При деньгах его семьи подобные траты никто даже и не заметил. А после, одно лишь слово его отца и Евгений получил бы место в любой фирме. Ладно, практически в любой. Да, что там. Он мог бы занять место руководителя в одной из компаний своего отца. Конечно же, четвёртое место в линии наследования означало, что Евгений вряд ли когда-нибудь получит титул своего отца. Но, всё-таки…

Проблема заключалась в том, что отец ради него пальцем о палец не ударит.

На самом деле всё было даже ещё смешнее. Евгений понятия не имел о том, кто его настоящий отец. Он был бастардом. После очередной ссоры со своим мужем, его дура мамаша нагуляла ублюдочка на стороне. И не с каким-нибудь аристократом, нет. С поганым простолюдином!

Как же был зол барон, когда узнал обо всём. Зная его горячий и вспыльчивый характер, Евгений вообще удивлялся, что остался жив до сих пор. Скорее всего дело в том, что мамаша скрывала беременность до последнего, а когда стало уже слишком поздно, окружающие начали считать, что ребёнок от её законного супруга.

Хотя, всё равно, барон мог заставить её и аборт сделать, а остальным заявить, что, мол, произошёл выкидыш. Вот такая вот оказия. Но, каким-то чудом, Евгению повезло. Ему позволили родится. И даже наградили аристократической фамилией. Да только, что толку? «Семья» всё равно всё знала. И относились к нему, как к ущербному. Как… как к поганому безродному простолюдину!

Одна только мысль об этом заставляла Евгения дрожать от злости.

Предложение Алексея Вольского, с которым он познакомился на одном из приёмов своего отца, показалось ему достаточно хорошей идеей. Если он сможет попасть, а затем и подняться в одной из самых престижных фирм столицы, да и всей Империи, то, может быть, его названный отец начнёт хоть чуть-чуть его уважать. Хотя бы немного. И перестанет считать каким-то неполноценным уродцем.

Единственное, что просил в ответ за эту возможность Вольский — была преданность. Полная, бескомпромиссная и абсолютная. И Евгений готов был дать её ему.

Оставалось лишь выполнить то, что нужно. Избавиться от других «конкурентов» и стать единственным, кто получит место.

Две недели с момента закрытия нашего с Мариной дела пронеслись чертовски быстро. Настолько, что пролетающие дни буквально сплелись для меня в одно сплошное полотно.

Хотелось бы сказать, что после этого на нас обрушились лавры и всеобщее восхваление… но нет. Всё, что на меня обрушилось — килотонны бумажной работы. Видимо, тот факт, что активного дела у нас не было, сподвиг остальных на то, чтобы завалить несчастных младших помощников работой. И, нет. Я не жалуюсь. Это было ожидаемо. Кому ещё, как не нам заниматься обычной бюрократической рутиной? И не важно, что из-за нагромождений папок с документами я дальше стола ничего не видел.

Короче, я почти на две недели прописался в общей зоне за своим столом, в ожидании того, что Марина получит новое дело. К сожалению, особо надеяться на это смысла не было. Подобные бесплатные дела попадали в фирму, в среднем, раз в месяц. Дадут и дадут. А до тех пор я занимался тем, что подтягивал собственные образовательные пробелы, засиживаясь ночами и в свободное время за учебниками. Заодно накладывал полученную информацию на уже имеющиеся навыки.

А ещё задумался о том, чтобы позаботится об улучшении кое-каких других навыков.

То нападение, каким-бы странным и непонятным для меня образом оно не закончилось, натолкнуло на кое-какие не самые веселые мысли. Если ребята Даумова снова придут по мою душу, то хотелось бы уметь лучше защитить себя. А-то тактика «дать по яйцам и дёру», которая очень хорошо работала и частенько спасала меня в этом мире, слишком уж… ситуативна.

В общем я начал искать тренировочный зал. Не спортивный, а именно тот где люди концентрировались именно на том, чтобы причинять друг-другу бо-бо. Потому, что больше я не хочу оказываться в подобных ситуациях. Да и собственное тело запускать нельзя было. Поиски оказались не такими уж и долгими. Достаточно оказалось порыскать на карте в смартфоне, благо здесь эти технологии не так уж и отличались от того, к чему я привык.

В итоге нужное мне место нашлось примерно в двадцати-двадцати пяти минутах ходьбы от нашего нового с Ксюшей дома.

Выбранный мною зал встретил привычными для такого места запахами пота и глухими звуками ударов. Несколько отдельных зон для спаррингов. Секция с тренажерами и беговыми дорожками. Но самый сок — эмоции. Находящийся внутри народ буквально фонил сдерживаемой агрессией и какой-то суровой, похожей на отточенное лезвие ножа, решительностью. Сразу видно, сюда они ходят не баклуши бить. Ну, то есть, и это тоже, но в первую очередь не поэтому.

Я спросил у одного из ребят у входа, с кем поговорить и тот послал меня к какому-то Руслану. Нашёл я его довольно быстро. Парень под два метра ростом и раза в полтора шире меня в плечах стоял рядом с рингом, где сейчас в спарринге сцепились двое парней.

— … следи за его левой рукой! — рявкнул он, но предупреждение запоздало всего на пару мгновений. Один из ребят на арене пропустил резкий выпад слева прямо в челюсть и тут же плюхнулся на пол. — Да, чтобы тебя, Глеб! Я же сказал следить за его левой!

— Я и следил! — сипло отозвался поверженный на пол боец.

— Если бы следил, то не вытирал бы сейчас своей мордой пол, — хмыкнул здоровяк. — Ладно, идите передохните. Через пять минут по новой.

Улучив момент, я подошёл к нему.

— Ты Руслан?

Здоровяк повернулся ко мне, а я уловил поток его эмоций. Раздражение, будто его злило то, что отвлекли от происходящего, немного удивление и что-то вроде… веселья? Да. Вроде бы оно.

— Ага. Тебе чего?

— Да вот, записаться к вам хотел бы, — честно признался я.

Меня придирчиво осмотрели.

— Слушай, нафига тебе это надо? — спросил он через пару секунд. — Тут это, как бы людям больно делают.

— Я боли не боюсь, — в тон ему отозвался я.

— Тогда повторю свой вопрос, — скрестив руки на могучей груди спросил Руслан. — Нафига тебе это надо.

— Проигрывать не хочу.

— А, что? Уже проигрывал? — тут же последовал новый вопрос.

— Можно сказать и так.

Его взгляд, да и эмоции немного изменились. Веселье из них не пропало, зато исчезло раздражение.

— Ладно. Пошли за мной.

Мы прошли в небольшой кабинет, больше похожий на немного облагороженную каморку.

— Стандартный договор, — положил он передо мной несколько листов бумаги. — Говорю сразу. У меня подход ко всем индивидуальный. Приходить, можешь в любое время с семи утра до часу ночи. Тут либо я, либо мой зам. Душ. Раздевалка. Шкафчик. Платишь сразу за три месяца вперёд.

— Три месяца? — не удержал я своё удивление и даже просмотрел выданные мне листы. — С чего такое требование? И чёт я не вижу такого на бумаге.

— А это моё личное требование, — усмехнулся Руслан. — Как я уже сказал, подход у меня ко всем индивидуальный. Не нравится? Идёшь на хрен. Пойму, что ты тратишь моё или время моего зама в пустую — идёшь на хрен. Не делаешь то, что тебе сказали…

— Иду на хрен, — съязвил я. — Понял уже.

Губы Руслана растянулись в улыбке.

— Вот и славно, что понял. Но, для тебя, всё-таки, объясню немного подробнее. Вон, эти ребята, — он ткнул мне за спину в сторону двери, что вела в зал, — они чётко знают, кто они и зачем сюда приходят. Многие из них делают это каждый день. После работы. Не важно. Устали они или нет. Есть у них ещё дела или нет. Они приходят и тренируются. Потому, что у них есть мотивация делать это. Они этого хотят.

— А я по-твоему, что? Не хочу?

— Я понятия не имею чего ты хочешь, — развел руками Руслан и откинулся на спинку своего кресла. — Но, судя по твоему внешнему виду, раньше ты себя чем-то подобным не утруждал. Я прав?