Он показывал снова и снова, дробил движение на этапы, объяснял каждую мелочь. Как ставить ноги, как держать спину, в какой момент напрягать пресс, а в какой — отпускать. Он вкладывал в этот урок всю свою многолетнюю опытность.

Я смотрел, не отрываясь, впитывая каждую деталь. И в моей голове, в самом центре сознания, начало рождаться странное ощущение. Будто какой-то внутренний механизм начал сканировать, анализировать, записывать каждое движение, каждую микроскопическую деталь.

И тогда Эдварн сделал последний, завершающий показ. Не в замедленном темпе, а почти в полную силу. Он сделал шаг, корпус его скрутился как мощная пружина, топор описал в воздухе короткую, сокрушительную дугу и с громким свистом рассек пустоту. Воздух дрогнул от сконцентрированной мощи.

И в тот же миг мир передо мной взорвался светом.

Прямо перед глазами, перекрывая всё, всплыло ослепительное, сияющее голубым сиянием системное окно. Текст на нем горел, как выжженный молнией.

Наблюдение за умением: «Боевой Размах I»

Анализ…

Движение зафиксировано.

Биомеханика распознана.

Энергетический паттерн считан.

Условия выполнения изучены.

Поздравляем! Вы изучили умение: «Боевой Размах I»

Боевой Размах I

Уровень: 1

Вы вкладываете всю мощь корпуса в широкий круговой удар, нанося урон всем целям перед вами в небольшом радиусе.

Сила удара: +15%

Радиус: 120 градусов

Откат: 30 секунд

«Не сила в ударе, а удар в силе».

Я стоял, парализованный, уставившись в пустоту перед собой. Мой разум отказывался верить в происходящее. Это было… мгновенно. Абсолютно и немыслимо мгновенно.

А потом мое тело взорвалось действием.

Я не думал, не принимал решений. Мои мышцы, мои нервы, всё мое существо среагировало на только что полученную информацию. Я почувствовал тот самый импульс, идущий от пятки, скручивание корпуса, мощный выдох. Моя рука с топором сама рванулась вперед, повинуясь вновь обретенному инстинкту.

Топор в моей руке взревел.

Он описал в вечернем воздухе идеальную, сокрушительную дугу. Свист был не таким громким, как у Эдварна, но таким же чистым, таким же смертоносным. В воздухе перед лезвием на мгновение дрогнула, искривилась голубая дымка — видимый знак выпущенной силы. Удар пришелся в пустоту, но энергия, вложенная в него, была осязаемой. Пыль с земли взметнулась маленьким вихрем, отброшенная невидимым импульсом.

Я замер в конечной позиции, тяжело дыша. Топор в моих руках тихо гудел, будто желая настоящей цели.

И в наступившей оглушительной тишине это гудение было единственным звуком.

Я медленно выпрямился и посмотрел на отряд. И увидел лица, на которых было написано абсолютное, бездонное, всепоглощающее изумление.

Рот Эдварна был буквально разинут. Его глаза, широко раскрытые, пялились на меня, будто я только что спустился с луны. Его пальцы разжались, и точильный камень с глухим стуком упал на землю.

Лиор стоял неподвижно, его обычно невозмутимое лицо исказила гримаса самого настоящего шока. Он даже отступил на шаг назад, словно от чего-то опасного и необъяснимого.

Брэнн… Брэнн молчал. Его бородатая физиономия замерла в выражении такого ступора, что казалось, он вот-вот рухнет в обморок. Его глаза бегали от меня к Эдварну и обратно, безуспешно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение.

Даже Кэрвин, всегда холодный и собранный, опустил лук. Его стрела бессильно уперлась в землю.

Никто не говорил ни слова. Они просто смотрели на меня. Смотрели так, будто их реальность, их представление о мире, о правилах, по которым он существует, только что было разбито вдребезги прямо у них на глазах.

Перед ними только что произошло невозможное. То, что должно было занимать месяцы, случилось за одно мгновение. То, что требовало долгой и мучительной работы духа и тела, было воспроизведено с идеальной точностью с первого раза.

Их мир, уже давно давший трещину, в эту секунду окончательно рухнул. А на его обломках стоял я — загадочный, непонятный пацан с топором, который только что совершил чудо.

И в оглушительной тишине ночи было слышно лишь потрескивание костра и тяжелое, прерывистое дыхание людей, которые больше не понимали ничего.

Тишина была оглушающей. Гуще ночного мрака, плотнее стен города за спиной. Эдварн стоял и смотрел на этого… мальчишку, на Макса. Топор в его руке замер, издавая едва слышный, затухающий гул, будто эхо того невозможного удара, что он только что совершил.

Месяцы. Месяцы упорных тренировок, сбитых в кровь костяшек, вывихнутых плеч и выжатой до капли воли — вот цена «Боевого Размаха». Эдварн помнил каждый день учения под присмотром своего старого командира, его крики, его пинки, его терпение, которое он испытывал годами. Помнил тот миг, когда движение наконец-то сложилось в единое целое, и сила хлынула по его жилам. Это было подобно рождению заново.

А он… Он просто посмотрел. Один раз. И повторил. Идеально.

Он воспроизвел саму суть, энергию, сокрушительную волну, что шла не от мышц, а из глубины души. Воздух дрогнул, пыль взметнулась, это был не обман зрения. Это было чудо.

Внутри у него всё оборвалось, рухнуло. Все его представления о мире, о порядке вещей, о том, как всё устроено. Передо ним стояло либо воплощение древней надежды, о которой шептались в тайных хрониках культа Топора — Избранный, тот, кому Великий Топор вновь открывает свои объятия. Либо… Либо предвестник конца. Нечто, пришедшее извне, чтобы добить наш искалеченный мир, показав, что все наши законы, вся наша борьба — ничто.

Ужас и надежда схлестнулись в груди в клубок ледяных змей. Командир почувствовал, как подкашиваются ноги. Он сделал шаг к нему. Не помня себя его рука сама потянулась, но не для удара. Он коснулся его плеча, его кожи, теплой, живой, покрытой каплями пота. Макс вздрогнул и поднял на него глаза. В них не было торжества. Лишь растерянность и вопрос. Искренний, детский вопрос: «И что теперь?».

Мальчишка и сам не понимал, что только что сделал.

— Как? — выдохнул Эдварн. Его голос прозвучал хрипло, чужим, сорванным шепотом.

Он только покачал головой, не в силах вымолвить хоть слово.

Обернувшись Эдварн заметил, что Лиор, Брэнн, Кэрвин, Рагварт, они смотрели на них. Шок на их лицах медленно начал сменяться смятением, затем — робким, диким, неверующим восторгом. Они видели то же, что и он. Они чувствовали это. В их глазах уже читалось не «как?», а «кто ты?».

И это было смертельно опасно.

Эдварн выпрямился во весь свой рост, вбирая в себя всю оставшуюся волю. Командира. Старого волка. Он обвел их взглядом, тяжёлым, пригвождающим.

— Ни слова. — прорычал он, и в голосе зазвенела сталь, которой не было ещё минуту назад. — Ни единого сраного слова никому, никогда. Вы ничего не видели. Все поняли меня?

Они замерли, будто по команде. Даже Брэнн, вечный бунтарь, кивнул, не в силах выдержать его взгляд.

— То, что здесь произошло… — командир снова посмотрел на Макса, — … остаётся здесь, между нами. Это наша тайна, наш крест, наша ответственность. Пока мы не поймём… не поймём, что это такое. Любая молва, любой слух убьёт его. А потом, возможно, и нас. И весь этот проклятый город.

Эдварн видел, как до них начало доходить. Шок сменился суровой решимостью. Они были солдатами. Они понимали цену секрета, понимали цену оружия, которое нельзя показывать врагу. А враг был везде, и не только в Лесу.

Они обменялись взглядами без слов. Мужчины, связанные теперь не просто долгом, а страшной, немыслимой тайной. Первый круг. Круг посвященных. Стражей.

— Обещай. — тихо, но властно сказал он Максу. — Обещай, что будешь молчать. Что не будешь пробовать… это… на людях. Никогда. Не покажешь никому, пока я не скажу.

Макс посмотрел на Эдварна, и он, наконец, увидел в его глазах осознание. Осознание масштаба того, что с ним происходило. Мальчишка кивнул. Молча, но это был самый нерушимый договор.