Интересно, как там дела у Насти…

Говорят, когда противник вынуждает тебя играть на его поле, тебе готовят ловушку.

Говорят…

Ага.

Как будто может быть иначе. Разумеется, эти идиоты готовят мне ловушку! Это и последний дурак бы понял. А уж я это осознал ровно в тот момент, когда получил их предложение о встрече.

Разумеется, в офисе юристов, которых нанял Арсеньев. Я ждал подобного шага от них. Предполагал, что они выкинут что-то такое как минимум на несколько дней раньше. Что же, видимо, ошибся, но это не страшно. Похоже, что им потребовалось несколько больше времени, чтобы подготовить свой ход.

Пройдя через фойе, переговорил с девушками на ресепшене, и они быстро сообщили мне, куда именно нужно пройти.

Юридическая фирма, куда меня «пригласили», находилась не так уж далеко от моего места работы. Собственно говоря, если бы я захотел, то мне было бы достаточно подойти к любому окну на северо-восточной части нашего здания, чтобы увидеть высотку бизнес-центра, где располагался их офис. Каких-то жалких четыреста метров.

Мне даже не пришлось на такси ехать. В кои-то веки. Так что я спокойно прошёлся пешком. Хотелось прогуляться и подумать. Например, о том, какую именно лапшу они мне будут сейчас вешать на уши.

— Забавно, но я думал, что адвокаты должны приходить со своими клиентами, а не в одиночку, — надменно заявил Арсеньев, когда милая девушка-секретарь привела меня в переговорную.

Он вальяжно стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, и даже не подумал протянуть мне ладонь для приветствия.

Впрочем, оно, наверное, неудивительно. Какой смысл тянуть ладонь тому, кого ты позвал сюда убивать, ведь так? По крайней мере, именно об этом он и думал.

Что же. Это даже хорошо. Когда противник тебя недооценивает, то теряет бдительность.

— Сергей и Мария Юдины доверили мне вести это дело от их имени, а значит, их присутствие не требуется, — произнёс я уверенным тоном.

— Может быть, у вас в таком случае и доверенность от их имени есть? Ну, знаете, такая бумажка, позволяющая работать подобным образом? — тут же чванливо уточнил сидящий в кресле мужчина лет пятидесяти.

Я быстро его осмотрел. Невысокий. Полноватый с широким лицом. Но костюм хороший. Очень хороший. Как и дорогие золотые часы на левой руке. На носу очки в тонкой оправе. Мужик абсолютно спокоен и уверен в своих силах. Сразу видно — акула.

— Да, уверен, что таковая у меня имеется, — хмыкнул я и, поставив собственный портфель на стол, достал из него подписанный супругами листок бумаги.

Быстро осмотрев его, больше для вида, чем по необходимости, передал сидящему за столом адвокату. Тот потратил несколько секунд, чтобы пробежаться глазами по документу, после чего поджал губы и деловито кивнул.

— Да, действительно. У этого молодого человека и правда есть право вести переговоры с нами, равно как и подписывать соглашения от имени истцов, — произнёс он, передав доверенность обратно мне.

Ещё бы у меня не было такого разрешения, ведь… А, да чего скрывать, у меня его и не было.

Сергей с Марией так и не согласились дать мне столь широкие полномочия, как бы я ни пытался убедить их в этом. После предыдущего предательства, которое обошлось их фонду такой дорогой ценой, они никогда бы не пошли на что-то подобное, боясь потерять контроль над ситуацией. Похоже, что после случая с «пропажей» денег они окончательно утратили доверие к кому бы то ни было. Даже к тому, кто должен представлять их интересы.

Абсурдно, но для меня так даже лучше.

Так что мне пришлось сыграть не по правилам, подделав их подписи на доверенности. В противном случае Арсеньев или, что более вероятно, его адвокат просто отказались бы от встречи, сославшись на процессуальные нормы.

А это в мои планы не входило. Да и не страшно это. Всё равно я ничего подписывать не собирался. Но сейчас это не так уж и важно.

— Итак, если с этой ерундой мы разобрались, — заметил я, убирая доверенность обратно в портфель. — Думаю, можно наконец перейти к делу…

— Боюсь, молодой человек, что переходить нам не к чему, — по-деловому сказал адвокат. — Раз уж вы можете принимать решения от имени своих клиентов, то я предлагаю не тратить время попусту. Подпишите это, и мы с моим клиентом направимся на обед.

С этими словами он открыл лежащую перед ним на столе папку, после чего толкнул её в мою сторону по идеально гладкой поверхности стола.

— И что же это такое? — уточнил я, но больше для вида. И так прекрасно понятно, что именно там находится.

— Соглашение, разумеется, — таким тоном, будто это было очевидно само собой произнёс он.

— Простите, я не запомнил. Как вас зовут? — спросил я.

— А я и не назывался, — отозвался на мой вопрос юрист. Затем снял очки и, достав из кармана белый шёлковый платок, аккуратно протёр стёкла.

— Предпочитаю знать, с кем веду дела.

— А мы не ведём с вами дела, — даже и не подумав снизить градус надменности в голосе, заявил сидящий передо мной адвокат, после чего посмотрел стёкла очков на просвет и вновь вернул их на своё место. — Тем более, я не вижу смысла представляться какому-то стажёру, которым Лазарев дырки затыкает в делах pro bono.

О как. Интересные, однако, у него эмоции. Фамилию Лазарева он произносил с таким тоном, будто натачивал филейный нож, глядя на лежащую перед ним тушу свежего тунца.

И, судя по тому, как стоящий у окна за его спиной Арсеньев довольно усмехнулся, этим самым тунцом в данном случае был я.

Значит, вот оно как. Любопытно. Этот мужик не испытывает ненависти или каких-то других негативных эмоций ко мне лично. Нет. Отвращение. Раздражение. Злость. Все они всколыхнулись внутри него лишь в тот момент, когда он упомянул Лазарева.

Надо будет это уточнить.

— Не любите мою фирму?

— Не люблю тратить время попусту, молодой человек. Так что будьте добры, подпишите соглашение, после чего я смогу закрыть это, вне всякого сомнения, раздражающее дело.

Хмыкнув себе под нос, я взял лежащий на столе лист бумаги и пробежался по нему глазами.

— Десять процентов? — уточнил я.

— Да, — кивнул юрист. — Замечу, что мой клиент согласился на это исключительно исходя из собственной благородности и уважения к супругам Юдиным. В память о старой дружбе, так сказать. Он готов выплатить вашим клиентам десять процентов от суммы, потерянной ими из-за их неразумных инвестиций. Замечу, что он выплатит эту сумму из собственных средств…

— Неразумных инвестиций? — Меня в этот момент едва на хохот не пробрало. — Просто для уточнения. Вы про те самые инвестиции, на которые ваш клиент сам подписал моих?

— Разве у Сергея и Марии Юдиных нет собственной головы на плечах? — хмыкнул юрист. — Разве они сами не дали своё согласие на использование средств своего фонда для этих целей? Молодой человек, давайте не будем заниматься переливанием из пустого в порожнее. Здесь не место для глупой софистики. Ваши клиенты сами одобрили эти сделки. Их претензия не более чем…

Он поджал губы и помахал пальцами, словно подыскивая подходящее выражение. Фарс, да и только.

— Guérir un malade après son décès, — выдал он после своей театральной паузы с видом истинного гурмана. Разве что только губами не причмокнул.

— Пытаются, значит, лечить человека после его смерти, — перевёл я.

— О. — Кажется, в этот момент глаза сидящего передо мной толстяка загорелись азартом. — Неужто знаете французский?

— Немного, — не стал я хвастаться, но хватило и этого.

— Похвально, молодой человек, похвально! Нынешняя молодёжь совсем не ценит красоту других языков. Я обожаю Францию. Вина. Женщины. Но в особенности их язык! О да. Французский язык просто прекрасен…

— Красивый, да, — равнодушно пожал я плечами. — Но я как-то больше по их ругательствам. Всё равно что подтирать задницу мягким шелком.

Адвокат Арсеньева уставился на меня… а затем расхохотался. Ему даже пришлось очки снять, чтобы промокнуть выступившую на глазах слезинку.