Он подошёл к своему столу и выдвинул один из ящиков. На свет появились два знакомых мне кольца, которые граф тут же надел на указательные пальцы обеих рук.

— Мы, дружок, сыграем с тобой в игру, — сказал он. — Победишь ты — и вы можете уйти. Выиграю я — и тогда твоя подружка и Князь останутся тут.

Что-то тут было не так.

— Только они? — удивился я.

— Да. Только они.

— То есть даже если я проиграю, то сам смогу уйти отсюда? Так, что ли? — решил уточнить, поскольку это звучало как-то… слишком глупо. Беспроигрышных игр не бывает.

И оказался прав.

— Нет, парень. Боюсь, что в случае проигрыша ты уже вряд ли куда-то сможешь уйти.

В его правой руке появился уже знакомый мне револьвер, ранее принадлежавший Князю. В левой же как по волшебству возник блестящий латунной гильзой патрон.

— Видишь ли, если проиграешь в этой игре, то для тебя это закончится фатально.

— Русская рулетка, значит… — пробормотал я.

— Ага, — усмехнулся Браницкий. — Вы пришли сюда для того, чтобы спасти его.

Он указал в сторону лежащего на полу Князя. Тот постепенно приходил в себя.

— Хотели сразиться, чтобы спасти. Это я понимаю и даже одобряю. Преданность, знаешь ли, чертовски сильно подвержена инфляции в наше время. Так что молодцы, хвалю. И даже не буду делать скидок на то, что твоя подружка всё сделала так, как я хотел. Хотя… женщины. Что с них взять? От любви к мужчине они теряют голову. Но давай будем честны. Куда вам тягаться со мной?

Он снисходительно улыбнулся.

— Это ведь не просто глупо. Это скучно. Если бы я захотел, то вы уже были бы мертвы. Вопрос в другом! — Он поднял указательный палец, будто восклицательный знак. — Упущу ли я шанс заключить сделку с кем-то из Разумовских? Так что, парень? Согласен?

— Александр…

Обернувшись, заметил, как Князь приподнялся на локтях. Лицо опухло, и немудрено. Выглядел он так, будто кто-то его морду с боксёрской грушей перепутал.

И? Вот что мне делать? Даже забавно, но именно страха я сейчас не ощущал. Не знаю почему, но не боялся, хотя и понимал, насколько это идиотская затея. Более того, я абсолютно не мог понять, на кой-черт ему самому это сдалось. Браницкий сказал верно. Проигрыш в этой игре фатален. Буквально. Другого не подразумевалось. Это значит, что если один из нас выиграет, то другой умрёт.

И если я каким-то чудом выиграю, значит… да нет же. Ну не может же быть всё настолько глупо⁈

— Ты ведь понимаешь, что если я выиграю…

— А ты так в этом уверен? — с насмешкой перебил он меня. — Не слишком ли спешишь?

— Было бы глупо вступать в такую затею, сразу рассчитывая проиграть, ведь так? Но я хочу спросить. Какой смысл?

— В чём?

— В этой тупой игре. Тебе что, твоя жизнь не дорога?

— С чего это вдруг⁈ — тут же возмутился Браницкий. — Конечно, дорога. Я свою шкуру обожаю. Парень, да я ради этого всю свою семейку пеплом по ветру пустил.

— Тогда зачем…

— Всё очень просто, — со смехом сказал он. — Здесь наши с тобой шансы будут равны. Один на один…

— Александр! — практически через силу крикнул Князь, пытаясь встать с пола. — Даже не думай, он…

— Так, Эри, будь добра, убери их с глаз долой, — недовольно проворчал Браницкий, и в тот же миг Князь и Мария просто растворились в воздухе, исчезнув из кабинета. — А то всё веселье портят.

— Что с ними…

— Ай, да не парься, — поморщился граф. — Просто не хочу, чтобы кто-то нам помешал. Так что? Отказываешься от своих слов или же всё-таки сыграем?

И протянул мне ладонь.

— Правила просты, — громко произнёс он. — Жмём на курок, пока револьвер не выстрелит. Тот, кому повезло не поймать пулю, выиграл. Если выиграешь ты, то я отпускаю вас троих. Ни словом, ни делом я не помешаю вам выйти из этого кабинета. Даже эту сраную флешку Князю оставлю до поры до времени. А вот если выиграю я… хотя, тебе, наверное, будет уже всё равно, ведь так?

— В чём подвох? — тут же спросил, искренне жалея, что не могу сейчас почувствовать его эмоции.

Повернув голову, присмотрелся к альфарке. Та стояла у стены, недовольно сложив руки на груди, и с брезгливостью смотрела на явно веселящегося графа.

— Никакого подвоха, — заверил он меня. — Всё только так, как я только что сказал. Но чтобы тебе было спокойнее, Эри выведет вас отсюда. Конечно, в том случае, если ты выиграешь. Если согласен, то просто пожми мне руку, и давай начнём. Уверен, что это будет потрясающе зрелище. Я ведь слышал, что ты азартный человек. Ведь это ты обыграл Даумова в тот вечер в «Рапсодии».

— И это знаешь?

— А кому, по-твоему, принадлежит это заведение? — усмехнулся Браницкий. — Но не переживай. Я это даже одобряю. Азарт. Адреналин. Игра с большими ставками! Только так можно почувствовать себя живым. И никакой скуки.

Что мне оставалось в такой ситуации? А ведь он прав. Я действительно азартный человек.

— Согласен.

Сделал пару шагов и пожал его сильную и на удивление грубую ладонь. Уж кем-кем, а изнеженным аристократом с нежными ручонками этот мужик точно не был.

— Вот и славно. Сделка заключена. Садись, пацан. Начнём.

Барабан револьвера с щелчком открылся, явив нам пустые каморы, которые только и ждали, когда патрон займёт в них своё роковое место.

Мы сели за стол. Друг напротив друга. Браницкий вставил патрон в одну из ячеек и, дёрнув ладонью, закрыл его.

— Играл так когда-нибудь? — с любопытством поинтересовался он, пальцами повернув барабан на несколько щелчков.

— В кино видел.

— М-м-м… значит, правила ты знаешь.

— А там есть что-то кроме «не вынести себе мозги»? — спросил я в ответ, пытаясь спрятать напряжение за глупой шуткой.

— Смотря как посмотреть. Но давай определим сразу. Каждый стреляет по очереди. Если выжил, то можешь либо передать оружие, либо выстрелить ещё раз. Вдруг тебе повезёт. Тогда другому останется меньше шансов. Каждый из нас имеет право прокрутить барабан. Но! Только один раз.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Барабан револьвера проворачивался раз за разом, сменяя одну камору у ствола за другой.

Я ведь видел, что он вставил патрон в самую нижнюю. Сколько раз провернулся барабан? Семь? Да. Теперь восемь. Девять. Десять…

Заметив мой внимательный и сконцентрированный взгляд, Браницкий резко провёл боковой частью оружия по своей руке и одиночные щелчки превратились в быстрый треск, где отделить, а уж тем более сосчитать отдельные звуки было и вовсе невозможно.

А затем положил пистолет на середину стола. Прямо между нами.

— Как заботливый хозяин уступаю право первого хода гостю, — улыбнулся он. — Можешь быть первым, если хочешь.

Я в ответ тоже улыбнулся, но, как-то кисло.

И? Как мне жульничать? Как повысить свои шансы на победу. Абсурд, но даже мои навыки тут ничем особым не помогут.

Глубоко вздохнув, задумался. С математикой у меня никогда особых проблем не было, так что… если уж ничего не оставалось, то придётся довериться ей и воле случая. Всё равно больше ничего у меня нет.

Пять пустых мест из шести. Значит, шанс на то, что я вышибу себе мозги первым же выстрелом чуть меньше семнадцати процентов. Шестнадцать с половиной. Вроде и не много, но ставить на такое свою жизнь?

После этого будет уже двадцать. То же не много, но уже хуже. Так что…

Протянув руку, я взял револьвер за рукоять.

— О! — воскликнул Браницкий. — Всё же решился! Хвалю, парень! Такая смелость — редкое качество в наше время!

Да пошёл ты, подумал я. Чёртов сумасшедший! Кто вообще будет испытывать радость в такой ситуации?

Он напоминал мне Волкова. Точно такой же дикий огонь в глазах. Только тут ситуация была куда страшнее. От него исходило то же самое жуткое ощущение безумия… но он его контролировал. Держал в узде. Как огромную, голодную и злую собаку. На достаточно длинной верёвке, чтобы, дёрнувшись, она сомкнула зубы в нескольких сантиметрах от твоего лица.