Она нахмурилась.

— Но… но зачем…

— Затем, чтобы Ричардс мог нам сюда официально прислать ту доверенность, которую я сейчас напишу.

— Что это за бред⁈ — рявкнул Харроу. — Почему ты ничего не сделал⁈

Они находились в одной из роскошных комнат для ожидания. Даже здесь, в здании суда, имелись привилегии роскоши для тех, кто имел на них право. Генри направился сюда сразу, чтобы перекурить, и сейчас с явным удовольствием дымил своей сигарой. А стоящий у стены адвокат всеми силами старался не морщиться от отвратительного, на его вкус, запаха тлеющего табака.

— Потому что ничего нельзя было сделать, — пожал плечами Захария. — Как бы мне не хотелось это признать, но их доводы весьма убедительны. И соответствуют закону. Более того, судья дал личное разрешение. Здесь я ничего не мог поделать.

— Не мог⁈ — уже слабо сдерживая свою агрессию, потребовал ответа Харроу. — Или не хотел⁈

— Не мог, — в противовес своему клиенту сказал Захария, сохраняя полное спокойствие. — Как я уже сказал, они привели убедительные и, что самое главное, законные основания для своего требования. Другое дело — ещё стоит посмотреть на эту доверенность. Если там будет хотя бы одна ошибка, я превращу её в пепел и посыплю его им на головы…

— Да что мне толку от этого⁈ — вскинулся Генри. — Они смогли протащить документы! Документы этой чёртовой суки! Или ты забыл⁈

— Не забыл, — ответил Захария, уже не без труда сдерживая своё раздражение.

— Очень хорошо, — фыркнул Харроу. — Потому что я решил, будто ты совсем идиот! Теперь этот тупоголовый судья должен будет рассматривать её как законную владелицу моей земли. МОЕЙ! А ты даже не попробовал…

— Хотите сами себя защищать?

— Что?

Генри даже замолчал от удивления.

— Что ты сейчас сказал? — переспросил он таким тоном, будто и в первый раз его не расслышал.

— Вы меня прекрасно слышали, — отозвался Смит и глянул на свое запястье. Если стрелки его дорогих часов не врали, то объявленный перерыв должен закончиться через шесть минут. — Вместо того, чтобы устраивать истерику, позвольте мне делать свою работу и не встревайте, когда вас не просят…

— Я Землевладелец…

— Сейчас вы мой клиент, — отрезал Смит. — И я обязан сделать всё для того, чтобы удовлетворить ваши интересы. И я это сделаю, если только вы перестанете мне мешать.

— Мешать⁈ — на лице Харроу появилось ошарашенное выражение. — Да я помогаю тебе, идиот! Посмотри! Если этот щенок настолько прошареный, то что с тобой было бы, если бы я не убрал этого её консультанта из процесса!

Захария моргнул. Затем задумался над тем, не послышалось ли ему.

— Что вы сказали?

— Я говорю, что ты…

— Что это значит — убрали с процесса?

— Да то и значит, — усмехнулся Генри и затянулся сигарой. — Скажем так, по пути сюда он попал в… неприятную аварию.

Сказано это было настолько легкомысленно, будто Харроу только что сообщил ему, что заказал столик в дорогом стейкхаусе на этот вечер. Захария только и мог, что смотреть на него, пытаясь понять, так ли глуп на самом деле этот человек, или же ему только кажется. Он уже хотел было спросить, что именно сделал сидящий в кресле человек, но затем передумал. Не хватало ему ещё вляпаться в этический конфликт.

— Поверить не могу, — негромко прошептал он.

— Что? — не услышал его Харроу.

— Ничего, — бросил Смит и вновь взглянул на свои часы. — Идёмте. Слушание продолжится через четыре минуты, а я не…

— Сделаешь так, как я тебе говорил, — резко произнёс Харроу, глядя на него. Кончик его сигары вспыхнул алым, когда лёгкие Генри втянули табачный дым, а затем выпустили сизое облако в сторону потолка.

— Мы это уже обсуждали, — Захария с трудом отказался от того, чтобы закатить глаза в ответ на это. — Доверять решение Землевладельцам — это дурная затея…

— Ты, видимо, не понимаешь, — медленно перебил его Харроу. — Я хочу, чтобы ты это сделал потому, что я знаю, как они проголосуют. Ты работаешь на меня, Смит. И если я сказал тебе прыгать, то ты должен ответить — как высоко. Ты меня понял?

Захария открыл было рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказал. Понимал, что это будет бесполезно. Тем не менее, он не мог не попытаться.

— Вы уверены в том, что хотите это сделать? — в последний раз спросил он, всё ещё рассчитывая на то, что сможет справиться лучше, чем глупые подковерные игры его самоуверенного клиента.

— Прыгай, Захария, — произнёс Генри. — Прыгай.

— Его нашли, — тихо сказала Лора, оказавшись рядом со мной.

Я не покидал зал. Точнее, мы с ней вышли, но буквально на пару минут, уединившись в одной из комнат для отдыха, которая полагалась нам как участникам суда. Там я быстро написал доверенность на свое имя от лица Молотова и даже подписал её. Благо за время этой поездки уже достаточное количество раз видел его подпись, чтобы суметь достаточно уверенно повторить её. Ну, или сделать это достаточно похоже.

Как только это было сделано, бумага была отсканирована и отправлена в фирму Ричардса. А уже оттуда, официально, направлена сюда. Вот такой вот бюрократический круговорот.

Правда, имелась и не слабая опасность того, что обман вскроется. И тогда я подставлю не только себя, но и Молотова. Впрочем, думаю, что он поймёт, почему я пошёл на такой риск.

Но сейчас о другом.

— Что с ним? Он хоть жив? — сразу же спросил я, подсознательно ожидая худшего.

— Жив, — кивнула она, и у меня отлегло от сердца. — Он попал в аварию. Машина, в которой он ехал, столкнулась с другой. Но Вячеслав очень сильно пострадал. Его уже доставили в госпиталь, и…

Она говорила и без того тихо, чтобы сидящая сбоку от нас Анна не могла услышать нашего разговора. Сейчас же она и вовсе понизила свой голос до едва слышимого.

— Джеймс уже связался с врачами. Они… Они не знают, выживет ли он. Александр, он очень сильно пострадал.

— Насколько сильно?

— Удар пришелся в то место, где он сидел, и… я не знаю. Он сейчас в реанимации.

— Твою мать.

Произнёс я это по-русски. Прикрыл глаза. Вдох-выдох, Саня. Вдох-выдох. Ты справишься. И не из таких проблем выбирался.

За моей спиной раздался шум возвращающихся в зал людей. Обернувшись, я посмотрел на то, как они постепенно заполняли зал.

— Ладно. Тогда действуем дальше так, как и планировали, — сказал я ей.

Процесс начался после того, как последними в зал вернулась пятёрка наблюдателей. А за ними свое место занял и судья.

— Суд возобновляет слушание по делу. Прошу занять свои места, — громко произнёс судья.

Учитывая, что все и так уже сидели на своих местах, сказано это было больше для проформы, и через десять секунд я стал объектом пристального внимания судьи.

— Итак, — произнёс он. — Могу ли я увидеть доверенность?

— Конечно, ваша честь, — ответил я и, встав, протянул бумагу подошедшему приставу.

Тот тут же передал её судье, который внимательно рассмотрел её.

— Что же, — наконец сказал он, отложив её в сторону. — Господин Рахманов, я предупреждал вас о том, что будет в случае, если данный документ не удовлетворит меня?

— Да, ваша честь, — последовал мой абсолютно спокойный ответ.

Эмоции судьи меня не пугали, а вот злорадное торжество, которым несло, как вонью с помойки, со стороны Генри Харроу, раздражало.

— Тогда я рекомендую вам запомнить мои слова, — продолжил судья. — Чтобы в следующий раз вы не испытывали терпение суда Конфедерации. Я допускаю вас до участия в процессе. Вы можете представлять интересы вашей клиентки и выступать в ее защиту. Но полноценная защита всё равно лежит на плечах её законного адвоката.

— Конечно, ваша честь, — кивнул я.

Мерзкое и вонючее торжество будто порывом свежего ветра сдуло.

— Также, — продолжил судья. — Я допускаю использование представленных вами документов, как того требует доктрина необходимости. Они будут признаны уликами, свидетельствующими в пользу Анны Харроу, как законного владельца имущества, капитала и земли Эдварда Харроу.