Вот и тут было нечто схожее. А это наводило на определённые выводы. Например, о том, что, возможно, он не имел никакого отношения к тому, что с нами случилось в Колумбии. Так? Или не так? Наверное всё-таки первое.

— Я предполагал, что на этой встрече будет присутствовать Генри Харроу, — заметил Молотов.

— Вы, должно быть, хотели сказать «Землевладелец Генри Харроу», — поправил его Смит, продолжая читать газету.

— Если бы хотел, то так и сказал, — отозвался Вячеслав. — Но не имею привычки искажать факты.

— Удивительная приверженность принципам, — фыркнул Захария, всё-таки опуская газету. — Особенно если вспомнить, кого именно вы представляете.

— И кого же, по-вашему, мы представляем? — не удержался от вопроса Молотов, и я ощутил разгорающийся внутри него азарт.

— Обманщицу и лгунью, которая вскоре лишится того, что смогла получить своими интригами, — ответил Смит, вставая с покрытого первоклассной кожей кресла. Отложив в сторону газету, он отточенным годами движением застегнул свой пиджак на верхнюю из двух пуговиц. При этом проделано это всё было с таким видом превосходства, что аж тошно становилось. — А что касается отсутствия моего клиента…

Смит лишь пожал плечами с саркастичной усмешкой на губах.

— Думаю, что у него есть куда более важные дела, чтобы тратить время на подобную чепуху.

— Какая поразительная неосмотрительность, — не менее саркастично ответил ему Молотов. — Надо же, а мы как раз хотели обсудить с ним возможное мировое соглашение.

Он протянул руку в мою сторону, и я молча, без каких-либо разговоров передал ему папку. Мы условились, что раз уж никто особо и не знает, что я могу говорить по-английски, то и раскрывать это не стоит.

— Мировое соглашение? — в голосе Захарии появился явный интерес.

— Да, — кивнул Молотов. — Что? Любопытно?

— Мне любопытно всё, что может привести ситуацию к удовлетворению моего клиента, — пожал плечами Смит. — Боюсь только, что в данном случае он был весьма конкретен в своих требованиях. Я бы даже сказал, что он был крайне конкретен.

— О, конечно, мы их слышали, эти требования, — Молотов помахал папкой, словно хотел отогнать назойливое насекомое. — И всё-таки, думаю, что вам будет это интересно.

Он протянул Смиту папку, и тот просто не смог отказать себе в искушении взять её в руки. Стоя позади Молотова, я прекрасно ощущал эмоции нашего оппонента. Он не стал бы соглашаться. Точнее, он не чувствовал, что ему это может быть хоть сколько-то интересно. И всё-таки он взял её в руки и открыл, желая полюбоваться на наши унизительные потуги и предложение сделки.

Смиту потребовалось примерно пятнадцать секунд на то, чтобы найти интересующую его информацию.

— Это что? Какая-то шутка? Если так, то момент выбран весьма неудачно, — с лёгким раздражением в голосе сказал он.

— Нет, — покачал головой Молотов. — Никаких шуток. Мы предлагаем Генри Харроу половину имеющегося капитала Эдварда Харроу и тридцать процентов земли. В ответ он откажется от любых притязаний на любое другое имущество, оставленное нашей клиентке Эдвардом Харроу, а также на титул Землевладельца Харроу. Предложение действует до того момента, как мы войдём в эту дверь.

Сказав это, Молотов указал на дверь в кабинет судьи, рядом с которой сидел секретарь.

На самом деле Вячеслав мог бы расписать куда более полно и подробно наше предложение, но ему хватило всего нескольких предложений для того, чтобы передать основную суть. И, разумеется, реакция на подобное предложение была ожидаемая и крайне предсказуемая.

— Что же, — нарочито медленно проговорил Смит. — Похоже, что я пребывал в некотором заблуждении относительно способностей адвокатов Империи. Не думал, что вам хватит ума выдвигать столь… смехотворные и глупые требования.

— Ну почему же смехотворные, — удивился Молотов. — Как по мне, они прекрасно подходят в данном случае. Ведь лучше получить часть чего-то, чем не получить вообще ничего.

— И что же заставляет вас думать, будто у вас есть хоть какой-то шанс на то, что мы примем эту… — Смит поморщился и скривил лицо, после чего небрежно бросил папку на столик сбоку от своего кресла. — Эту жалкую подачку, когда можем получить всё.

— Не получите, — с железной уверенностью заявил Молотов и, повернувшись ко мне, произнёс по-русски: — Александр, будь добр.

— Конечно, — на том же русском ответил я, передав ему в руки вторую папку, над составлением которой я, Молотов, Лора и Ричардс проработали почти шесть часов. — Прошу вас.

— Спасибо, — Вячеслав улыбнулся, после чего вновь перешел на английский: — Видите ли, Захария, так уж вышло, что у нас на руках имеются все необходимые документы, доказывающие, что Анна Харроу имеет полное и абсолютное право на землю, капитал, а также движимое, недвижимое и любое иное имущество, ранее принадлежащее землевладельцу Эдварду Харроу…

— Чушь, — фыркнул Смит и отмахнулся от него ладонью. — Будь у вас эти документы на самом деле, это было бы первое, что вы швырнули мне в лицо. А так — не более чем жалкий блеф.

— Скорее каре из королей, — не согласился с ним Молотов и протянул папку. — Здесь всё. Оригинал трастового договора, в котором чёрным по белому сказано, что конечным бенефициаром передачи является Анна Харроу. Поскольку она была введена в семью согласно «Праву принятия», она имеет полное право на ношение этой фамилии, а значит, владея всем имуществом и землёй, обязана получить и причитающийся ей титул.

Смит посмотрел на Молотова. Затем на папку. Затем снова на Молотова. Вздохнул и, протянув руку, забрал бумаги.

— Какая-а-а-а-а-а-я прелесть, — поджав губы, протянул он. — Может быть, у вас есть и соучредитель траста, который способен подтвердить бенефециарство? Его, что, тоже в папку засунули?

— Нет, что вы, — усмехнулся Вячеслав, явно наслаждаясь процессом. — Но вот запись из книги регистрации бенефициаров компании, которая содействовала в открытии траста, подтверждает это. Если нужно, то её копия находится в папке. И если совсем-совсем будет нужно, то оригинал книги также находится у нас. Так что подтверждение соучредителя не требуется…

— Да? А его разрешение на использование этих документов в процессе дела? — тут же заявил Смит. — Или что? Он их вам по доброте душевной отдал?

— В данном случае то, как мы получили эти бумаги, не важно…

— Да неужели? — вскинулся Смит, будто охотничий пёс почуявший добычу. — Молотов, давайте начистоту. Вы никогда бы не смогли получить их законным путём. Так что не пудрите мне мозги. Мне достаточно будет прямо сейчас, когда мы войдём в кабинет и предстанем перед судьёй, поставить легальность их получения под сомнение, и их вышвырнут из этого дела быстрее, чем растает снег в печи.

Молотов поджал губы, покачал головой, словно не знал, стоит ли ему соглашаться с этими заявлениями, после чего сунул руку во внутренний карман своего пиджака и с ловкостью карточного шулера извлёк наружу конверт.

— Да, Смит, ты действительно можешь это сделать, — не стал он отрицать. — Потому у меня есть вот это.

Захария был слишком опытен, чтобы не понять, куда завернула ситуация. А потому он практически сразу же понял, что именно лежит в конверте.

— Значит, аффидевит аутентичности и существенности доказательств, — пробормотал он и недовольно цокнул языком. — И кто же оказался настолько глуп, что решился на то, чтобы стать подписантом? Неужто этот идиот Ричардс?

— Не только он, — сказал Молотов. — Но это уже частности. Здесь есть всё. Где и когда были найдены документы. Также у нас есть всё необходимое для того, чтобы подтвердить, что они являются подлинниками, обосновать их важность для суда. К счастью, в этом случае «право необходимости» на нашей стороне.

Мне стоило больших трудов, чтобы не усмехнуться в этот момент. Молотов использовал их же закон против них. Так называемое «право необходимости» или же «доктрина необходимости», как её иногда называли, являлась принципом Конфедеративного права, который допускал использование доказательств или же действий, которые в любой другой обычной ситуации суд счёл бы неприемлемыми. Как, например, взлом и проникновение в офис офшорной компании и похищение документов. Но мы же сейчас не о скучных частностях, ведь так?