— Вы о том, что я являюсь имуществом рода Харроу? — спокойно спросила стоящая передо мной девушка.

Блин. Я вот многое уже в этом мире повидал. Вот правда. Но чтобы кто-то говорил о себе как о чьей-то собственности, да ещё и так спокойно, словно это была какая-то обыденность… можно ли к такому привыкнуть? Конечно можно. Вон, местные живут и вообще не парятся, как бы варварски это ни выглядело.

— Да, об этом, — наконец сказал я. — Вас нисколько это не беспокоит?

В этот момент я ожидал чего угодно. Что вопрос её напугает. Или же, что более вероятно, она сочтёт невозможным на него ответить. Оснований для того могло быть более чем предостаточно. К моему же удивлению, мой вопрос нисколько её не смутил.

— Нет, совсем нет, — покачала она головой.

— Если вы не можете об этом говорить, то не нужно… — начал было я, но она лишь улыбнулась и покачала головой.

— О, не волнуйтесь об этом. В этом нет ничего страшного. Моя семья принадлежит роду Харроу уже больше ста лет. И я считаю честью служить им так же, как в своё время служили моя мать, отец и их родители.

Эти слова были произнесены с искренностью. Что более важно, в её эмоциях я не ощутил ничего тёмного.

— С вами хорошо обращаются? — спросил я и следом добавил: — Не подумайте, что я хочу как-то очернить госпожу Харроу этим разговором. Просто я не местный и всё ещё пытаюсь разобраться в том, как устроена Конфедерация.

О, а вот это интересно. Она засомневалась

Генриетта облизнула пухлые губы и отвела взгляд в сторону, как если бы хотела избежать ответа. Впрочем, уже через несколько секунд взгляд её карих глаз вновь обратился ко мне.

— Господин и госпожа Харроу заботятся о нас, — наконец сказала она. — Поверьте мне. Мы для них действительно важны. Господин Харроу всегда старался обеспечить нам наиболее комфортные и хорошие условия. Врачи. Образование для наших детей, хотя это и не приветствовалось. Благодаря ему я получила знания, эквивалентные полному школьному курсу. Да, это не приветствуется, и многие Землевладельцы могут относится к своим р… к своему имуществу куда… куда менее терпимо и бережно. Но эта семья сделала очень много для каждого из нас. И мы будем счастливы служить и жить для госпожи Харроу так же, как делали это для её мужа все эти годы.

Ей было не просто это сказать. На самом деле подобное признание, особенно касающееся других землевладельцев, могло спровоцировать крайне строгое наказание. Но это в другом случае. Здесь же я видел прямое подтверждение того, что Молотов рассказывал мне о Харроу и его отношении к своим рабам, как бы грубо это ни прозвучало.

И я уверен на сто процентов, что если бы не моё зарубежное происхождение и то, что мы с Молотовым пытаемся защитить Анну, она никогда не рассказала бы мне этого. Я ясно видел это по её глазам. Защищая Анну, мы защищали и эту молодую девушку, которой едва ли было больше двадцати лет. Защищали всех, кто, пусть это и прозвучит жестоко и неправильно с моральной точки зрения, принадлежал семье Харроу.

И вот тут самый важный вопрос.

— А младший брат Эдварда Харроу? — спросил я. — Что, если власть в семье возьмёт Генри Харроу?

Она ничего не сказала. Но оно и не нужно было. Как и полминуты назад, ответ читался в её глазах столь же легко. И в этот раз там уже не было ничего хорошего. Совсем ничего.

— Ты готов? — поинтересовался Молотов, пока машина стояла на светофоре.

— Более чем, — со спокойной уверенностью произнёс я, поправив манжет рубашки.

Мы вновь приехали в Хелену. В самый центр города. Нам предстояла последняя встреча с адвокатами Харроу перед завтрашним процессом. И, возможно, она была наиболее важной перед предстоящим слушанием.

— Спокойнее, Александр, — негромко сказал Молотов, глядя в окно. — У нас всё готово, чтобы выиграть. Удочка с приманкой уже заброшена. Теперь осталось дождаться, когда они на неё клюнут.

— Если клюнут, — заметил я, чем вызвал у него короткую усмешку. — Наш блеф может и не сработать.

— Не «если», Александр, — поправил меня он. — Когда. Других вариантов у них просто нет. С учётом предоставленных документов им придётся пойти на тот единственный вариант, который у них остаётся.

Отвечать я не стал. И проблема была не в спокойной и холодной уверенности, которую излучал сидящий рядом со мной адвокат. И дело даже не в том, что её можно было счесть… несколько чрезмерной. Нет. Просто мне с самого утра казалось, что что-то идёт не так. И, что самое паршивое, я никак не мог объяснить, что именно.

Светофор загорелся зеленым, и машина тронулась с места. Мы проехали ещё два квартала, прежде чем повернуть на перекрёстке. Через пять минут водитель плавно затормозил перед массивным зданием суда.

— Спасибо, Джеральд, — поблагодарил его Молотов. — Можешь пока припарковаться где-нибудь и отдохнуть. Думаю, что через час или полтора я тебе позвоню.

— Конечно, господин, — кивнул мужчина с сильным южным акцентом. — Буду ждать вашего звонка.

Он имел белый цвет кожи и не входил в ту категорию людей, которую можно было охарактеризовать словом «имущество». Вместо этого он имел прямое отношение к личной охране Анны, являясь одним из её телохранителей.

Это был ещё один показательный факт. После смерти Эдварда Харроу большая часть людей, которые на него работали, по-прежнему остались в «семье», если можно так выразиться. Ушли лишь считанные единицы. Точнее даже не ушли, а перешли на службу к Генри Харроу, считая его настоящим наследником титула и земли. Но, как уже было сказано, таких были единицы. Исключения, не более. Похоже, что Эдвард и Анна хорошо относились не только к своему имуществу, но и к другому персоналу, чем заслужили их преданность.

Ну и тот факт, что за рулём был именно он, объяснялся просто. Рабам нельзя было иметь права. Никаких, как бы цинично это ни прозвучало.

— Пойдём, Александр, — произнес Молотов, открывая дверь машины.

Здание суда Конфедерации не так уж и сильно отличалось от привычного мне в столице Империи. Такая же вычурная монументальность вкупе с пафосной возвышенностью. Только размером он был поменьше, от чего вся композиция выглядела какой-то… не впечатляющей.

Мы поднялись по ведущей к фасаду лестнице и зашли внутрь, попав в просторный и наполненный людьми вытянутый зал. Молотов провёл меня за собой в сторону от входа. Поднялись на лифте на третий этаж здания. Нужный нам кабинет находился в самом конце противоположной части здания. Золотая табличка на двери гласила: «Судья Джозеф Аарон Ли».

При взгляде на эту фамилию у меня в голове что-то кольнуло. Историей я никогда особо не увлекался, но кое-какие фамилии из «того» периода жизни США всё-таки знал. А потому в голове появился любопытный вопрос, не являлся ли этот Ли родственником того самого.

Впрочем, не то чтобы это была хоть сколько-то необходимая мне сейчас информация.

Молотов открыл дверь и уверенно шагнул внутрь широкой и богато обставленной приёмной, где нас уже ждали.

— А я уже думал, что вы не придёте, — с усмешкой заметил сидящий в кресле Захария Смит.

Вся его поза, то, как расслабленно он себя чувствовал, буквально кричала о том, что он испытывал полную уверенность в предстоящем деле. В руках он держал газету, которую опустил лишь на пару мгновений, чтобы бросить на нас насмешливый взгляд, после чего вновь вернулся к чтению.

— Что, сегодня без помощников? — полюбопытствовал в ответ Молотов.

— Решил дать ребятам отдохнуть, — ответил он, продолжая как ни в чём не бывало читать газету. — Для такой банальности, как выслушать условия вашей капитуляции, мне они не нужны. Тем более, не хочу делиться удовольствием лицезреть ваше поражение.

Нет. Всё-таки он посмотрел на меня. И вот это интересно! В его взгляде не было удивления, как если бы он ожидал меня тут увидеть. Просто быстрый и скучающий взгляд. Всё равно, что посмотреть на муравья, что ползёт около твоего ботинка. Ну ползёт и ползёт. Чего бухтеть. Даже времени жалко на него тратить.