Перед встречей я заехал в «Ласточку» и забрал оттуда Вику. Вместе с ней уже поехал к Скворцову, где она и подписала договор о предоставлении ей юридических услуг, а затем поставила свою подпись на доверенности от Владимира, с помощью которой я теперь являлся её полноправным представителем.

Как подумаю о том, что ради каждого шанса поработать придётся проделывать такие вот кульбиты — мысль отложить экзамен моментально отправилась в помойку. Далеко и надолго. Нет. Ждать ещё полгода я не собираюсь. Подготовлюсь. Сдам. Плевать, даже если по минимальной планке. София сгущала краски. Я чётко знал, где именно ошибся. Мне не нужно было, чтобы она выискивала ошибки. И так видел, когда писал его.

И заодно следовало загнать куда-нибудь подальше мысли о том, что она всё-таки права. Вот тебе разница между самоучкой и структурированным и системным образованием. Я знаю, что у меня имелись пробелы, и брал в основном опытом и, скажем так, хитростью. Но отсутствие теоретических знаний и юридических тонкостей этого мира это не отменяло. Сколь бы сильно и много я самостоятельно не корпел с учебниками, полноценного образования это заменить не может. По крайней мере в краткосрочной перспективе.

София права. Действительно нужно готовиться. В противном случае это будет провал. Но это потом. А сейчас я намеревался разобраться с текущей проблемой.

К ресторану я подъехал около восьми вечера. Примерно минут за десять до назначенного времени. Занял забронированный столик, сделал небольшой заказ и стал ждать.

В обычной ситуации, согласись они на встречу, я бы не удивился, опоздай родители Виктории минут на пятнадцать или даже больше. Просто для того, чтобы позлить меня. Мелочные люди часто так поступают, когда считают, что это ты им должен и, якобы, вымолил у них встречу.

Тут же они приехали чуть ли не на пять минут раньше. Заранее предупрежденный о том, что я жду гостей, метрдотель проводил их к нашему столику, и я смог во всём своём великолепии оценить классическую картину того, как люди попали в место явно не их уровня и при этом вели себя так, будто они тут хозяева.

Ещё бы. Ведь когда они мне перезвонили, то первым вопросом, который я услышал, был: кто будет платить за встречу. Уверен, что мои заверения в том, что я оплачу для них ужин после разговора, в немалой степени убедили их в том, что потраченное на встречу время стоит того. Именно это, а не решение вопроса сподвигло их принять моё приглашение.

Эх, чувствую, что они уверены в том, что мой кошелёк сегодня похудеет…

— Ни чё так место, — фыркнула мать Виктории, которую, как я узнал, звали Валентина. — Но бывали в местах и получше.

— Пойдёт, — презрительно фыркнул Владимир Ткачёв, усаживаясь за стол.

Никто из них даже поздороваться не подумал. Только Владимир, заметив проходящего мимо официанта, пощёлкал пальцами, привлекая его внимание.

— Слышь! Эй, парень, меню принеси нам. И сразу мне водочки сто пятьдесят, а жене моей вина. Давай быстрее.

— Конечно, господин, — с идеально отточенными манерами ответил официант. Даже чуть поклонился с хорошо вымуштрованным любезным выражением на лице.

Но в эмоциях так и сквозило отвращение к подобному обращению. Впрочем, Владимир, явно потерявший к официанту какой-либо интерес после заказа уже повернулся ко мне.

— Ладно, поедим, а потом расскажешь, что хотел…

— Сначала мы поговорим, — весьма жёстким тоном перебил я его. — А потом уже поужинаете.

— Ты обещал! — тут же зашипела мать, но я поднял руку, прерывая её.

— Как я уже сказал, сначала мы поговорим. И только потом будете набивать себе животы.

Интересно, ответят на грубость или нет?

— Ладно, — не скрывая своего высокомерия отозвался мужик. — Поговорим. Итак, чё тебе надо?

— Я хочу знать, что вам нужно от Виктории…

— А тебе какое дело? — моментально перебила меня Валентина.

— Я её адвокат. А значит, представляю её интересы…

— К этой неблагодарной дряни у меня никаких дел нет, — резко произнёс Владимир. — Я приехал для того, чтобы продать половину квартиры, которая мне принадлежит. По документам, адвокатик. Это моя половина, и я могу делать с ней всё, что захочу!

— Не можете, — спокойно возразил я. — Для начала вам нужно…

— Я сам знаю, что мне нужно, — отмахнулся он, и на его лице появилось прекрасно читаемое выражение злорадства. — Я уведомил старую дуру о том, что хочу её продать? Уведомил! Она может её выкупить? Честно говоря мне на это плевать, но думаю, что не может. Значит, я имею право продать её тому, кому захочу…

— Вы можете продать её тому, кого сможете убедить её купить, — возразил я. — И что-то я не вижу нотариально заверенного отказа. Не напомните, когда именно вы ей об это сказали?

Не то, чтобы это важно. Ответ я уже знал. Но не лишний раз будет заставить их самих об этом подумать.

— Неделю назад, — ответила Валентина.

— Значит, как я понял, у вас ещё нет нотариально заверенного отказа от вашей матери, — сделал я вывод. — И срок ещё не вышел…

— И чё? — Владимир откинулся на стуле и скрестил руки на груди. — Неделей больше. Неделей меньше…

— И то, что если вы попытаетесь продать квартиру без подписанного отказа своей матери, у которой, я напомню, преимущественное право в данной ситуации, то любой адвокат оспорит эту сделку даже не вставая из-за стола. По закону вы обязаны предупредить её за две недели. — сказал я, намеренно допустив ошибку в своих словах.

Нет, я не думал, что это его как-то напугает. Наоборот, судя по довольной улыбке на лице мужика, он прекрасно это знал, что это не так. Владимир переглянулся с женой, и та довольно рассмеялась.

— Господи, похоже, что эта дура даже нормального парня себе найти не способна.

Услышав её тираду, я довольно убедительно изобразил непонимание на лице.

— Прощу прощения?

Разговор прервал появившийся официант, поставивший небольшой стеклянный графин с водкой перед Владимиром и бокал вина перед его супругой. На стол легло меню.

— Можешь не просить, — проговорила Валентина, когда официант удалился. Её голос так и сочился презрительной язвительностью. — Мальчик, ты либо студент, либо очень-очень плохой лжец. Если вообще адвокат.

— Думал, что мы такие тупые, да?

Рот Владимира растянулся в довольном оскале. Он налил себе немного водки в стопку и опрокинул её в себя одним, явно очень хорошо отработанным движением.

— Я всё узнал, — продолжил он, наливая в стопку ещё водки. — У меня есть не две недели. У меня есть месяц. И никакое нотариальное заверение мне не нужно. Всё, что от меня требуется — это просто сказать ей, что я собираюсь продавать свою долю…

— Вообще-то требуется, — прервал я его. — Устный отказ не действует уже года четыре и…

— Да и плевать, — бросил он с насмешкой. — Я её уведомил? Уведомил…

— Она получила письменное уведомление? — уточнил я.

— Нет, но…

— Значит, указанный срок ещё не начался, — пожал я плечами. — То, что вы заявились к своей матери и сказали, что желаете продать свою долю, в данном случае уведомлением не является.

То, что я разбил его линию мышления столь легко, Владимиру явно не понравилось. Улыбка слетела с лица в одно мгновение, сменившись на гримасу злости.

— Слушай сюда, щенок. Мне плевать, что ты там себе надумал, но половина квартиры принадлежит мне. Мне! Ты понял⁈ У меня есть все документы! Так что мне наплевать на то, что думает эта старая стерва. Если я захочу продать свою долю, то я сделаю это и…

— Сделаете, — кивнул я. — Через месяц после того, как пришлёте своей матери уведомление о желании продать вашу долю квартиру. Как и следует по закону преимущественного права на покупку. И только после того, как я буду убеждён в том, что ваша цена не является завышенной. В противном случае даже такой непутёвый адвокат, как я, заблокирует вашу сделку в суде.

За столиком повисло молчание. Оба «родителя» смотрели на меня с таким видом, будто я обоим в бокалы плюнул. Смотрели с ненавистью и отвращением. Они явно очень сильно хотели продать эту квартиру.