Просто потрясающе. Это он сейчас тот факт, что шпионит за собственным сыном, кидает мне на стол, как подачку? Мол, давай, расскажи ему и покажи, какой ты хороший друг. Издевательство какое-то.

— Кому доверяю на самом деле? — между тем переспросил я. — Думаете, что я буду доверять вам? Павел, вам самому-то не смешно? Вы давили на меня через моих близких. Из-за вас мой лучший друг лишился работы и чуть не лишился учёбы. Сестру выгнали на улицу. Едва не сожгли бар Князя. И теперь считаете, что я буду вам доверять?

— Как ты и сказал, я схватился за слишком большое количество рычагов, — пожал плечами Павел. — Как по мне, умение признавать свои ошибки — это первый шаг на пути к тому, чтобы избавиться от, скажем так, некоторой слепоты.

— Поздно спохватились, вам так не кажется?

— Отнюдь, — возразил он. — Доверие, Александр, не означает признание чьей-то честности. Оно означает возможность выбора дальнейших действий.

— О как. Высокий слог.

— Ну, как ты сам сказал, один мудрец…

Лазарев многозначительно улыбнулся.

— Но раз уж ты решил уделить мне немного своего времени, я считаю будет правильным не тратить и твоё собственное. Роман передал мне содержание вашего с ним разговора.

— Если думали меня этим удивить, то вы ошиблись, — сказал я ему. — Роман сразу сказал, что не станет держать это в тайне от вас.

— Роман хороший сын, — не стал спорить со мной Лазарев. — Верный и умный. Тот, кому я потом смогу отдать наш бизнес здесь, в Империи, когда отойду от дел.

На последних словах голос Лазарева стал жёстче.

— Но пока эти славные времена не наступили, я буду делать всё от меня зависящее для того, чтобы защитить свою семью. И, как ты, Александр, должно быть, знаешь, на одного из нас было совершено нападение.

— Да, — не стал я отнекиваться. — Я уже сказал Роману…

— Всё, что ты знал? — закончил за меня Лазарев. — Не думаю.

— Не думайте, — хмыкнул я. — Дела это не меняет. Я предупредил его, а не вас. И не думаю, что причина будет для вас столь уж неочевидной.

— О, нет. Она довольно очевидна. Как и то, что ты знаешь явно больше, чем говоришь.

— И? — спросил я. — Я всё ещё не слышу вопроса.

— А вопрос, Александр, состоит в том, что я хочу знать больше. Хочу знать как отец, на одного из сыновей которого напали. Хочу знать как мужчина, семья которого находится под угрозой. И поверь мне, я сделаю всё от себя необходимое для того, чтобы защитить её. Всё, Александр. И, прежде чем ты захочешь что-то мне возразить, не думаю, что ты пожелаешь судьбы Артура Роману. Или же Анастасии.

Вот, значит, как. Использует мои отношения со своими детьми для того, чтобы надавить. Ну, это было ожидаемо.

— Думаете, что такая дешёвая манипуляция сработает?

— А ты думаешь, что я пытаюсь тобой манипулировать? — спросил он в ответ. — Александр, ты, в силу своего молодого возраста, неправильно трактуешь ситуацию. Ты считаешь, что я пытаюсь тебе угрожать, как-то давить на тебя. Это в корне неверная трактовка сложившейся ситуации.

— Так просветите же меня, — предложил я ему. — Потому что всё, что я услышал на данный момент, заключается в манипулятивной попытке нажать на меня, чтобы узнать то, что я якобы знаю. А теперь, зная вас, предположу, что вы сейчас перейдёте к угрозам.

— Угрозам, Александр? — кажется, что это предположение удивило Павла. — О, нет, нет, нет. Ни в коем случае. Я лишь буду констатировать факт. И констатация эта заключается в том, что если у тебя есть информация, которая может способствовать защите моей семьи, а ты не желаешь ей делиться, то в моих собственных глазах становишься одним из тех, кто ей угрожает. А с угрозами я привык разбираться кардинально.

— Ну, что и следовало ожидать, — вздохнул я, вставая со стула. — Угрозы, как я и думал. Кажется, мы с вами это уже проходили, Павел. Напомнить вам, чем всё закончилось в прошлый раз?

— А мне напомнить тебе, что это произошло, как ты сам сказал, в прошлый раз? — вопросом на вопрос ответил он. — Поверь мне, я умею извлекать уроки из своих ошибок. Точно так же, как и не допускать их в будущем.

— Ваши слова — да богу в уши. Нисколько в этом не сомневаюсь, — кивнул я ему. — Проблема заключается в том, что вы пытаетесь увидеть лес за деревьями, которого не существует. Я сказал Роману всё, что знал…

— И потому сегодня ты встречаешься с Распутиным? — поинтересовался он.

Так. А вот тут я словил приступ жесточайшей паранойи. Не следит ли он за моим собственным мобильником так же, как за телефоном Романа? А что? Вполне в его духе. Особенно если учесть некоторые, скажем так, его планы в отношении меня.

Видимо заметив выражение на моем лице, Лазарев позволил себе рассмеяться.

— Не стоит делать такое лицо, Александр. Или ты забыл о том, что половина клиники принадлежит мне? Я привык знать о том, что происходит в моих владениях.

— Даже и не сомневаюсь, ваше сиятельство, — в тон ему ответил я. — Вы явно предпочитаете считать себя самым умным парнем в комнате.

— И привык доказывать это на практике, — усмехнулся он.

— Ну, тогда докажите это и воспользуйтесь теми советами, которые я дал Роману, — холодно посоветовал я ему. — Я не знаю, что случилось с вашим сыном. Только то, что он был ранен в Германии. И, думаю, что нет нужды объяснять, как и от кого именно я это узнал. Так что сделайте милость. Послушайте Романа. Представьте, что я хочу от вас избавиться. Всего вам хорошего, ваше сиятельство.

С этими словами я покинул кабинет и вышел из ресторана…

Четыре часа спустя, уставший и злой, я постучал в дверь кабинета Князя.

— Да?

— Свободен? — спросил я, приоткрыв дверь.

— Да. Я как раз…

— Отлично, — сказал я, даже не дослушав его, и зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. — У меня сегодня был крайне специфичный разговор с Лазаревым.

— С Романом? — быстро уточнил Князь, но затем присмотрелся к моему лицу. — Нет. Дай угадаю, похоже, что ты имеешь в виду его отца, я прав?

— С ним самым, — буркнул я, садясь в кресло.

— Почему не позвонил раньше?

— Потому что он прислал мне приглашение с телефона Романа. Ну, я так думал в начале. Но, если я правильно интерпретировал наш с ним диалог, то он контролирует мобильники семьи и бог знает что ещё.

Сказав это, я с раздражением бросил собственный телефон перед собой на стол.

— Так, — сказал Князь. — Я так понимаю, что теперь ты думаешь о том, а не может ли он следить через мобильник ещё и за тобой, да?

— Видимо, я похож на параноика даже больше, чем думал, — вздохнул я и откинулся на спинку своего кресла. — Да, Князь. У меня теперь ещё и об этом голова болит…

— Саша, даже у параноиков есть враги. Фраза расхожая, но весьма красноречивая, — пожурил меня Князь. — А насчёт телефона — это здравая мысль. Поверь мне. Я знаю людей, которые только лишь после одного такого намёка собрали бы пожитки и сбежали в Сибирь, как можно дальше от цивилизации.

— Ну, спасибо, — невесело рассмеялся я. — Приятно знать, что степень моего собственного сумасшествия ещё не настолько прогрессирует.

— Брось, — сказал он. — Ты здраво мыслишь. А насчет телефона, не переживай. Я об этом позабочусь. Лучше скажи, что от тебя хотел Павел?

— Да что он мог ещё сказать, — вздохнул я. — Давил на меня за счёт моих отношений с Романом и его сестрой. Хотел узнать, что ещё я знаю.

— А ты…

— Я сказал ему, чтобы ещё раз поговорил со своим сыном, — ответил я, даже не дав ему закончить вопрос. Что именно он хотел спросить, было понятно и так. — Другое дело, что ты же понимаешь, что он на этом не остановится?

— Я, Саша, понимаю, что если Павел Лазарев сочтёт кого-то ещё виновным в том, что может случится с его семьёй, то обрушит на них весь свой гнев, какой только возможно, — задумчиво произнёс Князь и поморщился.

— Так, может быть, стоит ему рассказать о…

— Об Андрее? — спросил он, и я кивнул. — Если честно, то я не знаю. Всё ещё надеюсь на то, что мои люди найдут его быстрее, чем кто-то ещё. Если удастся найти его своими силами и… как-то решить вопрос, то это уберёт из уравнения значительное количество проблем. Чем больше вовлечённых, тем больше риски. Кстати, ты с Распутиным встречался?